Пушкин и блокада



"Немец-гад, немец-гад,
Ты стремился в Ленинград,
Но подальше ты попал –
Ты в могилу фриц упал."

Из детской песенки маленькой ленинградки

Продажа билетов в филармонию

Город на Неве неразрывно связан с именем Пушкина. Образ Петербурга ярко запечатлен во многих произведениях поэта. И все в городе – дворцы, памятники, сады – напоминает о гении русской поэзии. Дух Пушкина незримо присутствовал в Ленинграде и в суровую пору блокады. В Ленинграде, разрушенном бомбами и артиллерийскими снарядами, где не было ни электричества, ни отопления, ни хлеба, книги стали оружием. Несмотря на то, что из 27 ленинградских издательств во время войны продолжали работать только семь, было издано 1500 наименований книг самого разного характера.

Разумеется, особое внимание уделялось изданию военно-патриотической литературы, но заметное место при этом занимали и книги по искусству, художественные произведения. В то время как немецкая артиллерия превращала в руины великолепные памятники зодчества в окрестностях города, издательство «Искусство» выпускало серию книг под названием «Архитектурные ансамбли Ленинграда», а группа художников подготовила серию открыток с изображением неповторимых видов старинного Петербурга и нового Ленинграда.

Чем ближе подходил к городу враг, тем больше издавалось книг и брошюр, посвященных защите города. Вот некоторые из них; «Как уничтожить врага, пытающегося взорвать город», «Как защитить детей от воздушных налетов», «Содержите улицы в чистоте», «Стрелок! Учись стрелять без промаха»... Жители дома № 29 по улице Халтурина обратились в издательство с просьбой выпустить брошюру под названием «Наш дом готов к защите». Они хотели, чтобы все ленинградцы знали, как нужно защищать свой дом.

Во время тревожных ноябрьских дней 1941 года политическое руководство Ленинградского фронта принимает решение о переиздании тиражом 100 тысяч экземпляров эпопеи Льва Толстого «Война и мир». Это выдающееся произведение стало любимой книгой солдат в окопах, балтийских моряков, рабочих в осажденном городе. Люди находили в этом романе много общего с современной эпохой, с войной, очевидцами и участниками которой были сами. Роман стал для них своего рода учебником этики, «...Для моего поколения, которое видело немцев на подступах к Москве и у стен Ленинграда, – вспоминал К. Симонов, – чтение «Войны и мира» в тот период навсегда запомнится как нечто волнующее, имеющее не только эстетическое, но и моральное значение. Эта книга отвечала на важнейшие вопросы нашего времени: что есть подлинная храбрость и что – настоящая трусость? Кто борется против врага на деле, а кто – лишь на словах? И наконец, она давала ответ на самый главный вопрос: сможем ли мы уничтожить тех, что дошли до Москвы и до Волги?»

Ольга Берггольц подписывает свои книги ленинградцам

Летом и осенью 1942 года в Ленинграде вышла в свет серия небольших брошюр по сельскому хозяйству, столь необходимых для решения неотложной проблемы питания жителей осажденного города: «Как выращивать овощи в домашних условиях», «Уход за овощами на личном участке» и пособие, рассказывающее о дикорастущих съедобных травах. Последнее предназначалось солдатам, партизанам, мирному населению и позволяло им добывать дополнительное пропитание.

Были изданы биографии гениев русской культуры: Глинки, Чайковского, Пушкина; рассказы и очерки Николая Тихонова, «Пулковский меридиан» Веры Инбер, «Поэма о Ленинграде» Ольги Берггольц (повествующая об ужасах блокады, эта поэма облетела весь мир). Произведения Берггольц, Инбер, Дудина, Тихонова, страстные выступления Вишневского поднимали дух и прибавляли сил людям, которые по приказу Гитлера и его сообщников подлежали уничтожению.

В общей сложности было опубликовано 23 миллиона экземпляров книг и брошюр – число само по себе колоссальное, не укладывающееся в сознании западного человека. И это несмотря на острейшую нехватку в городе бумаги! Кроме книг, ежедневно выходили три газеты: «На страже Родины», «Ленинградская правда» и «Новая смена».

Героически трудились типографские рабочие, большинство из которых составляли женщины. Книга выдающегося советского ученого Е.В. Тарле «Крымская война» была напечатана вручную в течение суровой зимы 1941/1942 года. Истощенные рабочие-женщины без устали крутили рукоятку машины. Не раз они падали возле машины от голода и усталости, снова вставали и продолжали работу под грохот артиллерийских снарядов. Для отправки книг в Москву использовались все виды транспорта: автомашины, пароходы, поезда и самолеты. Были изданы учебники для таджикских школьников на их родном языке, и работники книжной торговли сделали все, чтобы эти книги дошли до адресата.

28 февраля 1942 года. Рабочие типографии имени Володарского печатают «Ленинградскую правду». Они устали, но сегодня же необходимо отпечатать продовольственные карточки на март месяц – иначе люди останутся без хлеба. Наконец и эта работа закончена. Рабочие получают новое задание: напечатать книгу – вовсе не о войне. Это вторая часть истории музыкальной культуры профессора Романа Грубера. Кажется непостижимым, но рабочие, не сомкнув глаз, стоят у машин всю ночь, чтобы книга вышла в свет. Остается только добавить, что 28 февраля 1942 года в городе разорвалось 115 тысяч артиллерийских снарядов.

Тысячи людей умирали от холода, только бы не сжечь книги любимых авторов. В Ленинграде почитают книгу. Я сама видела в его скверах и парках читающих стариков и старушек, видела в метро спешащих, но не выпускающих из рук газету, журнал или книгу людей. Видела парней, увлеченно поглощающих толстые учебники, и девушек, которые не могли оторваться от захватывающих романов о любви. Я побывала в огромном Доме книги, где ленинградцы подолгу стоят у прилавков, выбирая нужную им книгу, и оживленно обмениваются мнениями по поводу того или иного издания.

Книжные магазины продолжали работать и во время блокады. Они всегда были полны покупателей. Увеличивалось число проданных книг, и в кассах книжного магазина иногда набиралось в день до семи тысяч рублей. Библиофилы толпились и в букинистических магазинах, где можно было найти книгу на любой вкус. Уцелевшие от сожжения, пережившие своих владельцев, они доставались другим людям, в ком продолжала жить любовь к книгам.

Леонид Осипович Мисюк работает переплетчиком. Книги – его страсть. В его библиотеке есть экземпляры, особенно дорогие ему: это книги, спасенные им во время блокады. Дом, где жил маленький Леонид, был разрушен взрывом бомбы. В тот день шел сильный снег и дул холодный ветер, а мальчику нужно было проделать большой путь от Васильевского острова до Невского проспекта. Он совсем выбился из сил, но не бросил ценный груз, который вез на своих саночках. Это были книги, подобранные им на развалинах родного дома.

В один из блокадных дней в Пушкинский дом, где работал ученый Мануйлов, пришли моряки-подводники с просьбой дать им почитать стихотворения Есенина. Но поскольку в библиотеке оказался один-единственный экземпляр есенинского сборника, Мануйлов не мог выдать им книгу. Долго ломал он голову, как помочь морякам, и вдруг его осенило: переписать от руки томик Есенина! Так он и сделал. Обессилевший от голода, Мануйлов всю ночь переписывал при свете свечи книгу, и на следующее утро удивленные моряки получили от него прекрасный подарок. В знак благодарности они протянули электрокабель от своей подводной лодки, стоявшей у самой набережной Невы, до Пушкинского дома – и в нем зажегся свет.

Мы побывали в отделе рукописей Центральной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина. Когда-то в библиотеке был один читальный зал на 46 человек и 238 тысяч книг; сейчас здесь более 20 миллионов книг на 89 языках народов СССР и 156 языках народов мира. Отдел рукописей, рассказал нам профессор Даниил Аль, был основан в 1805 – 1806 годах, а пять лет спустя открыта библиотека. В настоящее время этот отдел располагает самым богатым в мире печатным фондом по вопросам славянской культуры, в нем хранятся книги и рукописи на 85 языках.

Строгое, сосредоточенное лицо профессора оживляется, когда он говорит о рукописях. Этому делу он, историк, отдал многие годы жизни. Профессор показал мне выставленные в витринах рукописи меровингского и каролингского периодов, последнее послание Ивана Грозного, бумаги, принадлежавшие Гёте, Гейне, Бальзаку, Достоевскому, Диккенсу, Тургеневу, Пушкину, Л. Толстому, письмо Наполеона Кутузову, в котором он, поняв, что война проиграна, предлагает русскому полководцу перемирие. В отделе хранятся 2500 автографов партитур Моцарта, Баха, Шопена, Бетховена, Грига...

Все эти рукописи, все эти библиографические сокровища были спасены во время блокады. До войны отделом заведовал Иван Афанасьевич Бычков, Здесь же до него работал его отец, и в общей сложности они руководили отделом 104 года. Бычков был человеком старой закалки, рассказывал профессор Д. Аль, и к своим подчиненным обращался неизменно по старинке: «господа». Бычков оставался на должности заведующего и в советское время. Замену ему найти было непросто: его эрудиция была поистине огромна. Иван Афанасьевич полагал, что нет нужды эвакуировать из Ленинграда книги и рукописи. Немцы – высококультурная нация, говорил он, и должны с уважением отнестись к памятникам письменности.

И тем не менее большинство книг и рукописей было вывезено на Урал. Наиболее ценные из тех, что оставались в Ленинграде, спрятали в подвалы. Фашисты сбросили на библиотеку сотни зажигательных бомб. А в планшете немецкого летчика, сбитого над городом, нашли план Ленинграда, где библиотека была обозначена как один из главных объектов бомбардировки. Здание сильно пострадало и от артиллерийского обстрела. Одна из бомб упала рядом с библиотекой на трамвайной остановке. Погибли десятки людей. Доктор Аль показал мне в зале рукописей один из оконных проемов, еще хранящий следы осколков.

Зимой 1941 года работать в библиотеке стало невыносимо трудно. В книгохранилище проникал снег, и температура в помещении падала до 25 градусов мороза. В период с 1 августа 1941 года по 1 мая 1942 года умерли 50 работников библиотеки. Во время участившихся воздушных налетов читатели библиотеки укрывались в бомбоубежище и там продолжали чтение. В этот читальный зал заходили не только постоянные посетители библиотеки, но и прохожие, застигнутые сигналом воздушной тревоги.

Сотрудники старались спасти не только фонды, но и само здание библиотеки – замечательный памятник архитектуры. Начальник пожарной охраны библиотеки Т. И. Антоневич вспоминает: «Мужчины и женщины, не ушедшие на фронт, проводили целые дни на библиотечном дворе, сколачивая ящики для эвакуации книг. Девизом нашей работы стали слова: «Каждый гвоздь – это гвоздь, вбитый в голову Гитлера».

Ночами люди по цепочке передавали мешки с песком и складывали их у библиотеки, чтобы предохранить здание от бомб и артиллерийских снарядов. Потолки покрасили краской из суперфосфата, чтобы спасти их от пожара. Сначала эта работа нам показалась несложной, но краска разъедала лицо и руки. Несмотря на защитные очки, попадала в глаза. Руки у нас болели, мы ведь не привыкли подолгу держать большие, тяжелые кисти. Эта изнурительная работа длилась 27 дней».

Сотрудники библиотеки подбирали для ленинградцев книги, которые помогали им выжить. В 1942 году они организовали выставку литературы о травах, пригодных для употребления в пищу, разыскали в старинных книгах рецепт изготовления свечей в домашних условиях и способ сохранения тепла в неотапливаемом доме. Зимой 1942/1943 года температура в залах библиотеки держалась на отметке минус десять градусов, и книжные полки покрылись инеем. Сотрудники библиотеки обкладывали книги мешками, чтобы защитить их от холода.

Несмотря на все страдания и лишения, в библиотеку изо дня в день ходили закутанные в пальто ученые. Истощенные, они с трудом поднимали тяжелые тома, окостеневшими от холода пальцами переворачивали страницы, но занятий своих не оставляли. Они словно не замечали взрывов бомб и свиста снарядов. Сотрудники библиотеки обходили квартиры ученых, умерших от истощения, чтобы спасти и сохранить для потомства их труды. В 1942 году абонементом библиотеки пользовались 13 023 читателя, а книжный фонд значительно пополнился. Из 150 человек, работавших в библиотеке, в живых остались только 38. Как только блокада была снята, рукописи выставили в витринах, а книги вернулись на свои полки.

В Ленинграде работали и другие библиотеки. В детских библиотеках Свердловского и Фрунзенского районов читатели собирались вокруг маленьких печурок и при их слабом, неверном свете читали свои любимые книги. Библиотека Дома техники ни на день не прерывала своей работы. Туда за необходимой информацией обо всех видах производства и ремонта военной техники приходили инженеры. Когда была открыта «Дорога жизни», библиотекари подобрали для водителей литературу о физическом строении льда, о соответствии его толщины весу груза и так далее.

Читали все и повсюду. Сотрудники библиотек доставляли книги рабочим на заводы и раненым в госпитали. Крайне ослабленные, они с трудом тащили тяжелые санки с книгами и часто добирались до места такими измученными, что впору их самих было оставлять в госпитале на лечение. Михалина Петровна Бронсте работала в библиотеке, расположенной в доме № 92 на проспекте Стачек. А дом № 146 по той же улице был занят немцами.

Михалина Петровна вспоминает такой необычный факт: «Однажды во время особенно сильного артобстрела в библиотеку пришли несколько человек: им срочно понадобилась книга о Льве Толстом, чтобы решить возникший между ними спор».

Всю войну библиотеки служили местом встречи для писателей, художников, поэтов, которые нуждались в творческом общении. «В библиотеке, – рассказывает одна из постоянных читательниц, – мы отдыхали душой, мы жили другой жизнью, далекой от ужасной действительности. Эта разрядка давала нам новые силы, чтобы продолжать борьбу».

Монтсеррат Роиг «Блокада, сеющая смерть» - из книги Д. Валда, А. Гёб и др. «Это не должно повториться!», М. «Прогресс», 1985 г.





события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог