Первая битва за Севастополь в 1941 г.


"Днем и ночью Севастополь
Из конца в конец пылал…"

А. Жаров

Генерал Манштейн

Генерал Манштейн планировал взять Севастополь к Рождеству. 11-ю немецкую армию надлежало поскорее высвободить для выполнения другого задания – наступления на Кавказ, поэтому Манштейн сосредоточил все свои силы на овладении Севастополем. После изнурительных боев в горах, где 11-я армия смогла также применить вновь прибывшую румынскую 1-ю горную бригаду, немцам удалось закрыть проход между левым флангом 54-го корпуса и 30-м корпусом в горах Яйла. Но четырех дивизий, стоявших восточнее крепости в конце ноября, было едва ли достаточно для решающего штурма. В результате Манштейн рискнул оголить открытый Керченский полуостров, оставив там всего одну дивизию – 46-ю пехотную. Это означало, что 300-километровую береговую линию охраняли фактически не более, чем усиленные полевые сторожевые заставы. Что случилось бы, высадись в Керчи русские? Манштейну приходилось уповать на лучшее. Он имел все основания доверять командиру 42-го армейского корпуса, графу Шпонеку, опытному и деятельному генералу, и его 46-й пехотной дивизии.

17 декабря закончились все последние приготовления к штурму Севастополя. С первыми проблесками рассвета по всему 20-километровому фронту 54-го корпуса открыли огонь орудия всех калибров. Началась первая битва за Севастополь. Город пылал. Взять его предполагалось с севера. Направление главного удара пролегало через участок 22-й пехотной дивизии, образовывавшей правый фланг 54-го корпуса. Рядом действовали 32,24 и 50-я пехотные дивизии. 2-й батальон 16-го пехотного полка вышел к знаменитому Камышлинскому ущелью и отчаянным броском захватил господствующую высоту 192.

Измотанные и изрядно поредевшие взводы остановились – солдаты повалились спать прямо в кустарнике. Вместе с частями 132-й Охотной дивизии – соседней частью на юге – 16-й пехотный полк ударил прямо по укрепленному району к югу от Бельбекской долины. Штурмовые батальоны 132-й пехотной дивизии, при активной и действенной поддержке минометов саперов, в первый день прошли не более 6-7 километров. Даже обычно наводившие страх на противника "Штука" не смогли сломить упорного сопротивления защитников. Севастополя. Правее на ледяном пронизывающем ветру прокладывали себе путь вперед по гряде холмов через ряды дотов и колючей проволоки батальоны 65-го пехотного полка. Они продвигались очень медленно.

На самой оконечности правого фланга, на участке 47-го пехотного и румынского моторизованного полков, роты увязли на три дня перед укреплениями долины реки Качи. Убийственный огонь оборонявшихся советских солдат не давал наступающим продвинуться. В их боевых порядках творился сплошной кошмар. 21 декабря на участке 47-го пехотного полка 22-й пехотной дивизии капитан Виннефельд повел свою роту в адское пекло. Но остаться там, где они находились, означало почти наверняка погибнуть. Атакуя, они могли получить шанс уцелеть.
– Вперед! Ворвемся в русские окопы! – В ход идут ручные гранаты, шанцевый инструмент, автоматы! Убей или будешь убит! Таким вот образом 3-й батальон 47-го пехотного полка прорвал русские рубежи. На берегу эскадроны 22-го разведывательного подразделения и 6-я рота полка специального назначения "Бранденбург" овладели самым передовым советским опорным пунктом.

Затем на советских рубежах разгорелся жестокий рукопашный бой – немцы и русские, казалось, готовы были загрызть друг друга, разорвать на части голыми руками. Наконец 23 декабря 22-я пехотная дивизия силами 16-го пехотного полка полковника фон Хольтица вышла к дороге, ведущей в крепость с севера на юг. Внешнее кольцо укреплений, опоясывавших Севастополь, находилось в руках немцев. Но Севастополь держался. Из стволов спаренных башенных, тяжелых орудий батареи "Максим Горький" скрывающиеся под землей защитники обстреливали позиции противника 305-мм снарядами. Доты и пулеметные точки поливали немцев огнем. И в этом аду войска Германии встретили Рождество. Не было свечей, звона колоколов и писем. Зачастую и для многих подолгу не находилось горячей пищи.

24-я и 132-я пехотные дивизии продвигались лишь мелкими шажками. Хорошо пристрелявшиеся советские минометные батареи обстреливали немецкие резервы в просветах между зарослями кустарника и на дороге. Защитники прочно обосновались в выстроенных из теса и земли дзотах и блиндажах, которые приходилось брать с боем один за одним. Так единый штурм распался на множество отдельных маленьких сражений. Батальоны 24-й пехотной дивизии буквально приносили себя в жертву ради продолжения наступления, единственный ощутимый прогресс наблюдался на участке 22-й пехотной дивизии. 28 декабря измотанные солдаты 22-й и 24-й пехотных дивизий сгруппировались для окончательного штурма главного района обороны крепости. Полковые командиры сидели у полевых телефонов, получая приказы.
– Общий штурм. Всеми силами, – вот что требовали они. – Крепость должна пасть в канун Нового года! В канун Нового года. И они пошли. Такого 65, 47 и 16-й пехотные полки прежде не видывали.

Перед наступлением темноты 28 декабря штурмовые части проложили себе путь к самому мощному форту Сталина – ключевому опорному пункту на северных подступах к Севастополю. Если форт будет взят, дорога к Северной бухте – огромной гавани Севастополя – окажется открытой. Тот, кто овладеет портом, сможет задушить оборону крепости. В тот момент, 29 декабря, разорвавшейся бомбой на штаб Манштейна свалилась новость: после подготовительной высадки у Керчи мощные советские силы вторжения десантировались теперь также и у Феодосии, на перешейке между Крымом и Керченским полуостровом. Они смели малочисленные немецкие рубежи прикрытия и овладели городом. Защищали район только 46-я пехотная дивизия да несколько слабых румынских частей. Все остальные войска командующий задействовал для штурма Севастополя. И что же, в самом деле, можно было предпринять? Оставить в Керчи и Феодосии все как есть до падения Севастополя? Или же приостановить натиск на город, а высвободившиеся войска бросить на устранение угрозы у себя в тылу?

Манштейн не любил принимать решений в спешке. Он отправился в здание школы села Сарабуз, где с середины ноября размещался штаб армии, чтобы внимательно изучить последние донесения. Сам генерал, равно как его начальник штаба и начальник оперативного отдела квартировали в старой крестьянской хате по соседству в очень скромно обставленных комнатах. Кровать, стол, стул умывальник с полотенцем, вот, собственно, и вся обстановка. Манштейн не любил реквизировать мебель, чтобы, как сам выражался, "создавать себе комфорт, которого лишены солдаты". Оперативные карты в штабе отражали смертельно опасную ситуацию, в которой находилась Крымская армия в течение последних пяти часов. Несколько дней назад, как раз на Рождество, части советской 51-й армии неожиданно форсировали Керченский пролив шириной всего пять километров и после успешного завершения переправы 26 декабря 1941 г. сосредоточились по обеим сторонам от города.

Командир 42-го корпуса генерал-лейтенант граф фон Шпонек отрядил свои 73-ю и 170-ю пехотные дивизии для штурма Севастополя, оставшись на полуострове только с 46-й пехотной дивизией. Однако три ее полка смогли, устремившись в немедленную контратаку при температуре 30 градусов ниже нуля, не дать советским войскам расширить их плацдармы и после переброски последних резервов даже сбросить в некоторых местах противника в море. Вздохнув с облегчением, Манштейн не стал отменять наступательных операций под Севастополем. Но на сей раз, 29 декабря, русские уже с 02.30 находились в Феодосии.

Манштейн изучал красные стрелки на оперативной карте. Если немедленно не бросить против русских какие-то части, неприятель сможет блокировать Парпачский перешеек, 20-километровый проход из Крыма на Керченский полуостров, отрезать 46-ю пехотную дивизию и ударить в тыл немецким войскам под Севастополем. Было только одно решение: перебросить к Феодосии часть войск из-под Севастополя. Что же, прервать сражение за Севастополь? Именно этого и добивалось советское командование, высаживая войска у Керчи?

Манштейн и его офицеры напряженно обдумывали ситуацию, взвешивая все "за" и "против". Разве все не выглядело так, что под Севастополем, на участке 22-й пехотной дивизии, достаточно было одного последнего усилия, чтобы захватить жизненно важную бухту? Если это удастся, немцы овладеют господствующей позицией, тогда штурм города можно будет отложить без всякого риска, даже на несколько недель. Взятие под контроль немцами Северной бухты не позволит противнику перебрасывать в город подкрепления по морю. Он окажется в плотном кольце, а высвобожденные дивизии можно будет направить к Феодосии и Керчи, чтобы сбросить советские войска обратно в море. Главное, чтобы генерал граф Шпонек смог продержаться еще хотя бы два или три дня. Конечно же, собрав все возможные резервы, он сможет связать русских под Феодосией на такой непродолжительный срок.

В этом виделся разумный выход. Поэтому Манштейн приказал:
– На северном участке перед Севастополем 22-я пехотная дивизия возьмет форт Сталина и продвинется к бухте. Атака на город с востока будет приостановлена; 170-я пехотная дивизия будет немедленно снята с форта и переброшена к Феодосии. Началась погоня за временем. Окажется ли верным расчет? 29 декабря 1941 г. в штаб армии пришло шифрованное сообщение из корпуса графа Шпонека. Содержание не могло не вызывать тревоги: "Командование корпуса выводит войска с Керченского полуострова. 46-я пехотная дивизия начинает продвижение в направлении Парпачского перешейка".

Манштейн заколебался. Несколько дней назад, в Рождество, когда по обеим сторонам Керчи высадилась советская 244-я стрелковая Дивизия, граф Шпонек предлагал оставить полуостров. Манштейн решительно отверг подобное предложение и недвусмысленно приказал оборонять эти жизненно важные подступы к Крыму. Теперь командир 42-го корпуса действовал без разрешения и даже вопреки строгому приказу. Манштейн распорядился передать назад в корпус:
– Немедленно остановить отход.

Но сообщение не достигло цели, штаб корпуса больше не отвечал. Граф Шпонек уже распорядился демонтировать рацию. Впервые со времени начала кампании на Востоке командир такого высокого ранга не подчинился приказу начальника. Генерал-лейтенант граф Ганс фон Шпонек, наследник дюссельдорфского рода кадровых офицеров, родившийся в 1888 г., служивший еще в Императорской гвардии, был человеком исключительной личной храбрости и прекрасным боевым командиром. Значение произошедшего состояло в том, что граф Шпонек стал первым немецким командиром в звании генерала на Восточном фронте, который, когда две советские армии атаковали его единственную дивизию, оказавшись перед альтернативой держаться насмерть или отступить, выбрал последнее. Он отреагировал на советскую угрозу не в соответствии с гитлеровскими принципами руководства войсками, а в соответствии с правилами, воспитанными в нем прусским генштабом.

Они требовали от командира холодно и беспристрастно взвешивать каждую ситуацию, проявлять гибкость, принимать решения в соответствии с обстановкой и не бросать солдат в мясорубку без какой-то очень веской на то причины. Шпонек такой причины не видел. Какие же соображения заставили графа не подчиниться приказу свыше? 28 декабря 1941 г. 46-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Гимера, собрав в кулак все свои резервы, сумела ликвидировать советский плацдарм к северу от Керчи. Советские солдаты, а особенно уроженцы Кавказа, демонстрировали невероятные чудеса храбрости. Несмотря на 20-градусный мороз, они подобрались к крутому берегу по шею в воде, создали там опорный пункт и без поставок снабжения держались в течение двух суток. Раненые превращались в затянутые ледком груды плоти. Многие умирали от переохлаждения. Советские войска, высадившиеся к югу от Керчи, оказались блокированы, но в этот момент советские морские части атаковали у Феодосии, в 100 километрах от Керчи. Под покровом темноты в гавань вошли тяжелый крейсер, два миноносца и десантные суда.

Советские боевые корабли выхватили лучами своих прожекторов орудийные позиции немцев и, обрушив на них всю мощь своей артиллерии главного калибра, разнесли в щепы. После этого русские произвели высадку. Для пехотного боя немцы располагали саперным взводом из подразделения десантных лодок и истребительно-противотанковым взводом с двумя 37-мм противотанковыми пушками. К счастью, 46-й инженерный батальон, шедший маршем на запад, разместился в Феодосии на ночлег. Граф Шпонек поручил отражение советского десанта подполковнику фон Альфену. Подполковник собрал и поставил под ружье всех, кого только смог найти, – казначеев, механиков-ремонтников, личный состав продовольственных складов и почтовой службы, дорожно-строительную роту и связистов. С помощью такой пестрой команды он организовал первую линию обороны на подступах к городу. В штаб графа Шпонека в Кенегесе поступило донесение: "Советские войска высаживаются также на открытом берегу к северо-востоку от Феодосии". Десантировалась целая дивизия.

Через несколько минут телефонная связь с армией и с Феодосией оборвалась – как раз после того, как граф Шпонек получил сообщение о том, что Манштейн посылает к Феодосии 170-ю пехотную дивизию из-под Севастополя и две румынские бригады из гор Яйла. Какие цели преследовали русские? Тактическая их задача заключалась в том, чтобы перерезать узкий перешеек между Крымом и Керченским полуостровом и уничтожить 46-ю пехотную дивизию. Но стратегическая цель, вне сомнения, состояла в нанесении со своего плацдарма под Феодосией быстрого удара по Крыму с целью захвата транспортного узла в тылу у Севастопольского фронта и пресечения поступления тылового обеспечения 11-й армии. То, что русские преследуют стратегические цели, а не просто осуществляют рейды местного характера на побережье, подтверждалось тем фактом, что силы вторжения включали в себя две армии – 51-ю под командованием генерала Львова в районе Керчи и 44-ю под началом генерала Первушина под Феодосией.

Граф Шпонек считал, что ввиду ответственности, которую он несет за жизнь 10 000 человек, времени терять нельзя. Видя и понимая ситуацию такой, какой она была вблизи, непосредственно там, где протекали события, он считал оправданным поступить вразрез с приказом командующего. Граф понимал, что рискует собственной головой. Он знал суровые законы военной дисциплины, но также осознавал моральную обязанность командира выбирать между обоснованным и формальным приказом в пользу первого. 29 декабря граф Шпонек приказал 46-й пехотной дивизии выйти из боевого соприкосновения с неприятелем под Керчью, форсированным маршем выступать к Парпачскому перешейку, "атаковать противника в Феодосии и сбросить его в море". Он послал в штаб армии сообщение о предпринятом шаге и тут же распорядился демонтировать рацию.

При температуре минус 30 градусов, в ледяную метель батальоны 46-й пехотной дивизии, части ПВО, саперы и артиллеристы выступили в поход. Им предстояло покрыть расстояние в 120 километров. Только раз, и то случайно, объявили пятнадцатиминутную остановку, чтобы дать солдатам по кружке горячего кофе. Они шли маршем сорок шесть часов. Люди обмораживали носы и пальцы рук и ног. Большинство коней не имело зимних подков и выбивалось из сил. Они падали от изнеможения. Артиллеристам приходилось бросать орудия на обледеневшей дороге.

В то время, когда полки 46-й пехотной дивизии отходили в чрезвычайно трудных условиях, Манштейн привел в действие план овладения фортом Сталина Севастополя, а затем оказания помощи графу Шпонеку. Роты 16-го пехотного полка изготовились для решающего штурма, укрепления форта зловеще высились над заграждениями из колючей проволоки и окопами, преграждавшими подступы к нему. Немецкие штурмовые подразделения бесшумно прокладывали себе путь через проволоку. Взлетела в воздух красная ракета. Немецкая артиллерия открыла огонь дымовыми зарядами, чтобы ослепить русских в форте. Вот уже немцы прорываются через первые рубежи, захватывают первые галереи, берут первых пленных. Они были измучены до крайности, совершенно вымотаны и безучастны. Но численность личного состава батальонов 16-го пехотного полка сократилась до шестидесяти-восьмидесяти человек. Следовало ли продолжать кровопролитное сражение в свете ситуации на Парпачском перешейке? Манштейн пришел к выводу, что не следовало. Учитывая обстановку вокруг Феодосии, он больше не хотел рисковать и отдал приказ о прекращении штурма. Шел последний день 1941 г. Полковник фон Хольтиц со своим 16-м пехотным полком покинул кровью добытые укрепления форта и, в соответствии с инструкциями, отошел на исходную позицию в Бельбекской долине. 24-я пехотная дивизия могла удержать свои позиции, но для нее, так же как и для всех прочих частей и соединений 11-й армии на подступах к Севастополю, приказ был один: ждать. Прошло еще пять месяцев, прежде чем возобновилась битва за наиболее мощную крепость времен Второй мировой войны, и пять с половиной месяцев, прежде чем 16-й полк вновь оказался в форте Сталина.

Утром 31 декабря 1941 г. передовые батальоны 46-й пехотной дивизии вышли к Парпачскому перешейку. Но головные части советской 63-й стрелковой дивизии оказались там раньше их и овладели Владиславовкой, что к северу от Феодосии.
– Атаковать, прорваться и взять Владиславовку! – приказал Генерал Гимер 46-й пехотной дивизии. Но измотанные полки смогли продвинулись лишь на шесть с половиной, километров. Потом остановились. Солдаты просто рушились в снег.

Под прикрытием темноты батальоны, в конце концов, обошли расположения русских по правому краю и, устремившись через все еще открытую часть перешейка, "заняли позиции" на промерзшей земле, развернувшись к югу и востоку. Русские атаковали на следующий день в полдень. Немцы смогли сдержать натиск. К западу от Феодосии на пути советской 157-й дивизии тоже возник прозрачный заслон, образованный подтянувшимися в последний момент 213-м пехотным полком 73-й пехотной дивизии и румынскими частями из состава горного корпуса.

Когда русские бросили вперед танки, три уцелевших самоходных орудия из "Львиной бригады" спасли положение. Завязалась ожесточенная дуэль. Шестнадцать советских Т-26 остались на поле битвы сгоревшими или потерявшими ход. Острие танкового наступления советской 44-й армии было сломлено. Опасность русского броска в глубокий тыл действовавшим под Севастополем частям удалось предотвратить. Противник был остановлен. Несмотря на это, Военный трибунал ставки фюрера под председательством рейхсмаршала Геринга, проводивший расследование, приговорил генерал-лейтенанта графа фон Шпонека, представшего перед этим высоким собранием, к лишению всех званий, орденов и наград и смертной казни, так как Шпонек не подчинился приказу.

Гитлер сам, похоже, имел все же сомнения в отношении справедливости этого приговора, поскольку по ходатайству командующего 11-й армией заменил смертную казнь семью годами заключения. На фоне будущих приговоров это примечательное решение можно считать почти что оправданием. Но два с половиной года спустя, после 20 июля 1944 г., одна из расстрельных команд Гиммлера исправила последствия проявленного Гитлером милосердия. Графа фон Шпонека расстреляли без всякого обвинения и приговора суда.

Безжалостность, с которой трибунал судил графа Шпонека, не миновала и 46-й пехотной дивизии. То, что сделал принявший под свое начало группу армий "Юг" генерал-фельдмаршал фон Райхенау с военнослужащими дивизии, было столь же жестоко, сколь и приговор, вынесенный командиру корпуса. В начале января 1942 г. командиров четырех ее полков вызвали в штаб дивизии. Командир дивизии генерал-лейтенант Гимер дрожащим от негодования голосом зачитал им телетайпное сообщение, полученное из группы армий. Там говорилось следующее: "Ввиду вялой реакции на высадку русских на Керченском полуострове, а также преждевременного отступления с полуострова, я объявляю 46-ю дивизию лишенной солдатской чести. Награждения и повышения в звании под запретом до поступления отменяющего приказа. Подпись: генерал-фельдмаршал фон Райхенау". Мертвой тишиной встретила несправедливый приговор храбрая Дивизия. В чем же состояла ее вина? Она выполнила приказ своего командира. Она перенесла ужасные лишения, прошла через ад и после этого, отважно сражаясь, предотвратила прорыв неприятеля в Крым. И вот награда.

Но в конце января 1942 г. преемник Райхенау, генерал-фельдмаршал фон Бок, велел зачитать дивизии следующий приказ: "За исключительные качества, проявленные в обороне перешейка с начала января, я выражаю 46-й дивизии мою особую благодарность и с нетерпением жду представлений на награждения и повышения в званиях". 46-я пехотная дивизия вернула себе честь и доброе имя.





возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог