Штурм немцами Севастополя летом 1942 года


"Скинув черные бушлаты,
Черноморцы в дни войны
Здесь на танки шли с гранатой,
Шли на смерть твои сын."

П. Градов

В 1854-1855 гг., во время Крымской войны, французы, англичане, турки и войска из Пьемонта, высадившись в Евпатории, вели нескончаемое сражение, чтобы навязать свою волю царю Николаю. Осада Севастополя тянулась около года – 347 дней, если уж быть точным, – и только потом русские сдали город. Количество потерь, включая и гражданских лиц, по тем временам выглядело очень значительным. По разным оценкам, оно варьировало от 100 000 до 500 000 человек. Генерал-полковник фон Манштейн знал об этом. Он прочитал все, что смог найти о Крымской войне. Знал он и другое – то, что под старинными фортами Советы оборудовали совершенно новые, самые современные оборонительные сооружения: огромные галереи, усиленные бетоном орудийные окопы с бронированными башнями и лабиринты подземных интендантских складов.

Карта захвата немцами Севастополя

Немцам нужно было преодолеть три эшелона оборонительных рубежей, опоясывавших ядро крепости. Первый имел в глубину от полутора до трех километров и состоял из защищенных заграждениями из колючей проволоки четырех линий окопов, между которыми располагались деревянные опорные пункты и бетонные доты. Детонировавшие от разрывов снарядов мины перед траншеями и между ними говорили о том, что вдобавок ко всему русские поставили там противотанковые мины. Можно было ожидать, что невидимые препятствия такого рода заготовлены и для пехотинцев.

Второй ряд оборонительных сооружений имел в длину где-то полтора километра. На нем, особенно в северном секторе между долиной Бельбека и бухтой Северная, располагалось несколько особо мощных укреплений, которым немецкие артиллерийские наблюдатели присвоили легко запоминающиеся названия: "Сталин", "Молотов", "Волга", "Сибирь", "ГПУ" и – сверх всего – "Максим Горький I", где дислоцировалась батарея 12-дюймовых орудий (305-мм). Аналогичный форт, прозванный "Максим Горький II", находился южнее Севастополя и имел такое же вооружение. С восточной стороны крепости трудная местность, изобилующая глубокими скалистыми оврагами и холмами, где русские оборудовали огневые позиции, особенно благоприятствовала защитникам. "Орлиное гнездо", "Сахарная голова", "Северный нос" и "Розовая гора" – те, кто сражался на восточном участке обороны Севастополя, никогда не забудут этих названий.

Третий пояс пролегал сразу за городской чертой и представлял собой целый лабиринт траншей, пулеметных точек, минометных и артиллерийских позиций. Севастополь обороняли семь стрелковых дивизий, одна спешенная кавалерийская дивизия, две стрелковых, три морских бригады, два полка морской пехоты, а также танковые батальоны и различные отдельные части – всего 101 238 человек. Десять артиллерийских полков и два минометных дивизиона, полк противотанковых пушек и сорок тяжелых морских орудий – всего в обороне фронта применялось 600 артиллерийских стволов и 2000 минометов. Не возникало никаких сомнений, что в 1942 г. Сталин намерен был защищать эту морскую крепость столь же упорно, как и царь, Николай I в 1854-1855 гг. Севастополь с его удобной естественной гаванью являлся главной базой советского ВМФ на Черном море. С его падением военным судам пришлось бы находить себе убежища где-нибудь на восточном побережье.

Манштейн понимал, что обычный артиллерийский обстрел массивных оборонительных сооружений Севастополя ничего не даст, так как не сможет уничтожить сотни бетонных и бронированных орудийных позиций, толстого пояса дотов, мощных батарей и трех линий обороны с 350 километрами окопов, бесконечными проволочными заграждениями и бескрайними минными полями, а также вырубленных в скалах площадок, где занимали позиции реактивные минометы. Вот поэтому план Манштейна предусматривал пятидневную огневую подготовку уничтожающего огня артиллерии, минометов, зенитных и штурмовых орудий. Всего 1300 стволов отправляли свои снаряды на фортификационные сооружения и полевые позиции противника. Сюда следует прибавить и бомбы, сброшенные эскадрильями 8-го авиакорпуса. Стальной град беспрестанно рыхлил землю.

Это была убийственная увертюра. Никогда на протяжении всей Второй мировой войны – ни до Севастополя, ни после него – немцы не применяли столь массированно свою артиллерию. Особую роль в артиллерийской подготовке играли тяжелые минометы. Здесь впервые это зловещее оружие задействовалось крупными соединениями. Под крепостью сосредоточились два минометных полка – 1-й тяжелый минометный и 70-й минометный полки, – а также 1-й и 4-й минометные дивизионы. Все эти силы – двадцать одна батарея из 576 стволов, включая батареи 1-го тяжелого минометного полка, стрелявшие 280-мм и 320-мм фугасными и зажигательными снарядами, особенно эффективными в борьбе с укреплениями, – находились под командованием полковника Ниманна.

Каждую секунду обстрела только один полк выпускал 324 мины по довольно ограниченному участку полевых фортификационных сооружений противника. Физический эффект, производимый попаданиями снарядов на укрепления, вполне соответствовал силе воздействия обстрелов на психику защитников. Вид тридцати шести громадных ракет, с воем и шипением летящих только от одной батареи, вызывал трудно поддающиеся описанию ощущения. Количество осколков при взрыве одной такой мины было меньше, чем у артиллерийского снаряда, но, когда несколько их падало рядом, у обороняющихся лопались кровеносные сосуды. Даже те, кто находился на удалении, испытывали на себе деморализующее воздействие оглушительного рева и силу ударной волны. Страх и ужас порождали панику. Как считается, только пикирующие бомбардировщики "Штука" производили аналогичный эффект на обычно стойких и бесстрашных советских солдат. Надо, однако, справедливости ради заметить, что сосредоточенный огонь русских реактивных минометов, или "Сталинских органов", наводил страх и ужас и на немецких солдат.

Среди обычной и реактивной артиллерии у ворот Севастополя действовали и три гигантских орудия особого назначения, навсегда вошедших в мировую военную историю: орудие "Гамма", мортира "Карл" и гаубица на железнодорожной платформе "Дора". Три эти чуда инженерной мысли – последнее слово техники в традиционной артиллерии – создавались специально для обстрелов крепостей. Перед войной единственными крепостями, не считая оборонительных валов в Бельгии и французской линии Мажино, являлись Брест-Литовск, Ломша, Кронштадт и Севастополь.

Мортира "Гамма" представляла собой "оживленную" "Большую Берту" времен Первой мировой войны. Дальность полета ее 420-мм снаряда весом 923 кг – без малого тонна – составляла 15 километров. Длина ствола – более 6,5 метра. Обычно орудие-гигант обслуживалось расчетом из 235 артиллеристов. Но "Гамма" смотрелась пигмеем рядом с 600-мм гаубицей, или мортирой "Карл" – одним из самых мощных орудий во время Второй мировой войны, – специализированным оружием, предназначенным для обстрела крепостей. Его 2200-килограммовый бетонобойный снаряд пробивал даже самые толстые бетонные крыши. Со своим сравнительно не длинным 5-метровым стволом, огромным лафетом и гусеничным шасси "Карл" более всего походил не на артиллерийское орудие – гаубицу или мортиру, – а на обрезанную дымовую трубу. Но даже и "Карл" не мог считаться самым-самым. Самое-самое орудие дислоцировалось в Бахчисарае, во "Дворце садов" – некогда резиденции татарских ханов. Называлось оно "Дора", или иногда "Большой Густав". Названия не случайны, и Густав и та же Берта – представители фамилии Крупп, на заводах которого и выпускались все эти чудеса техники.

"Дора" являлось самым тяжелым орудием во время Второй мировой войны. Калибр ствола, длиной более 30 метров, составлял 800 мм. Для транспортировки чудовища задействовались шесть железнодорожных платформ и вагонов. Дальность огня 4800-килограммового снаряда – т.е. почти пятитонного – свыше 45 километров. Более тяжелым, семи тонным бронебойным снарядом орудие могло поражать цели на расстоянии 38 километров. Длина всего снаряда в сборе составляла около 8 метров. Если бы его поставили вертикально, то в высоту он достигал бы двухэтажного дома. "Дора" могла делать до трех выстрелов в час. Гигантское орудие стояло на двух двойных рельсах. Для охраны постоянно использовались два дивизиона ПВО. Всего в обслуживании "Доры", включая боевую работу, охрану и техническое обеспечение, участвовало 4120 человек. Управление огнем и боевую работу осуществляли один генерал-майор, один полковник и еще 1500 военнослужащих. Данные заставляют задуматься об экономическом эффекте, получаемом от гиганта. Одним выстрелом "Дора" уничтожила склад боеприпасов в Северной гавани Севастополя, несмотря на то, что находился он на глубине 30 метров под землей. А применяемые с передовых позиций, так же как минометы, 88-мм пушки – фантастическое по результативности оружие Второй мировой войны – уничтожали доты и орудийные окопы огнем прямой наводкой. Только одни батареи 88-мм пушек 18-го зенитного полка сделали 18 787 выстрелов в ходе боев за Севастополь.

Первый штурм крепости, предпринятый 9 июня 1942 г., не принес немцам успеха. Теперь им приходилось вновь повторять кровопролитный путь. 13 июня 16-й полк под командованием полковника фон Хольтица вновь штурмовал форт. Форт "Сталин" превратился в груду камней, однако огонь из него велся во всех направлениях. На Андреевском крыле комендант задействовал только комсомольцев и членов коммунистической партии. Вот только один пример из многих. В одном доте прямым попаданием в амбразуру убило тридцать советских солдат. Но десять уцелевших бойцов дрались точно дьяволы. Они стащили тела мертвых товарищей к разбитым бойницам, точно мешки с песком. Они сдались только после того, как застрелился их политрук. В этих ожесточенных боях два немецких батальона 16-го пехотного полка понесли тяжелые потери. Вскоре не осталось ни одного офицера. Ситуация для немецких войск складывалась отнюдь не радужная. Потери всё росли и росли, а нехватка боеприпасов вынуждала командование время от времени приостанавливать боевые действия. Некоторые командиры уже начали предлагать приостановить атаку до прибытия подкреплений. Но Манштейн хорошо знал, что ни на какие подкрепления ему рассчитывать не приходится.

17 июня он отдал приказ о новом генеральном штурме по всему фронту на севере. Потрепанные полки вновь вступили в дело, твердо намереваясь – на сей раз преодолеть главные препятствия. В Бельбекскую долину, в четырех километрах западнее "Масличной горы", на огневые позиции подтянули две 355-мм гаубицы. Они принадлежали тяжелому механизированному 641-му армейскому артиллерийскому дивизиону, расчеты которого получили приказ уничтожить бронированные башни батареи "Максим Горький I". Этот советский форт огнем 12-дюймовых орудий контролировал Бельбекскую долину и пути к побережью. Батарея "Максим Горький I" была выведена из строя. Стрелять "Максим Горький I" больше не мог, но советские защитники внутри огромного бетонного бункера длиной свыше 300 метров и шириной 40 метров не сдались. Их группы совершали молниеносные вылазки через потайные ходы и вентиляционные отверстия.

На требование сдаться советские солдаты ответили автоматными очередями. На подготовку первого крупного взрыва ушла гора динамита, воспламеняющейся жидкости и дымовых шашек. Когда дым рассеялся, красноармейцы все еще стреляли из амбразур и проломов. Вторым взрывом обнажилась внутренняя структура огромного бетонного бункера – трехуровневое здание походило на маленький город. В форте имелись автономная подача воды и электроэнергии, полевой госпиталь, столовая, мастерские для ремонта вооружения и оборудования, лифты для подачи боеприпасов, арсеналы и боевые посты. Каждая комната, каждый коридор перекрывались двойной стальной дверью. За боем в форте "Максим Горький" пристально следили в Севастополе, в штабе вице-адмирала Октябрьского, поблизости от порта. Офицер-радист лейтенант Кузнецов сидел у рации и слушал. Каждые полчаса с "Максима Горького" поступали сообщения. Приказ адмирала командирам и комиссарам был прост: "Оборона до последнего человека". Когда обороняющихся советских солдат осталось совсем мало, мозговой центр форта – командный пункт взлетел на воздух, подорванный защитниками. Битва окончилась. Из всего гарнизона форта численностью 1000 человек в плен попало всего пятьдесят – все раненые. Цифры говорят сами за себя.

17 июня, когда сражение за форт "Максим Горький I" еще вовсю полыхало, немцы овладели фортами "ГПУ", "Молотов" и "ЧК". Немцы разгромил форты "Волга", "Урал", "Сибирь". 19 июня 22-й немецкой дивизии довелось первой выйти к Северной гавани – последнему барьеру с севера на пути к южной стороне Севастополя. Кроме этого, немцы вышли и к восточной оконечности Северной гавани. Немецкие дивизии наступали по обеим сторонам главной дороги, которая вела к городу с берега. Все зависело от овладения господствующей высотой – Сапун-горой. Этот холм являлся ключом к южной части города; бои шли за вершины гор и овраги. Приходилось вести самую настоящую войну в миниатюре за хорошо замаскированные опорные пункты укрепившихся на скалах советских солдат – "Северный нос", "Часовенная гора" и Камарские пещеры стали важнейшими местами сражения. 18 июня немцы захватили "Орлиное гнездо".

20 июня усиленный 97-й немецкий пехотный полк овладел Северным фортом и знаменитой Константиновской батареей на узкой Северной косе. Таким образом, теперь немцы контролировали порт, и Севастополь оказался в тисках. Манштейн владел всеми укреплениями вокруг Севастополя. Тем не менее, 26 июня на всех имевшихся в распоряжении судах советское Верховное Главнокомандование послало в город 142-ю стрелковую бригаду. Подкрепление не смогло изменить хода битвы. 27 июня немцы начали последний штурм. 3 июля все закончилось. Севастополь, сильнейшая крепость в мире, пал. Было разгромлено две советские армии, в плен попало 90 000 человек. Офицеры, руководившие обороной крепости, адмирал Октябрьский и генерал-майор Петров, избежали смерти и плена. 30 июня их вывезли из города.

События последних дней обороны Севастополя адмирал Кузнецов Н.Г. в своих воспоминаниях описывает так: «В последние дни июня обстановка в Севастополе резко ухудшилась. В это время командующий оборонительным районом Ф.С. Октябрьский вместе с членом Военного совета Н.М. Кулаковым телеграфировал: «Москва Кузнецову; Краснодар – Буденному, Исакову. Исходя из данной конкретной обстановки, прошу разрешить мне в ночь на 1 июля вывезти самолетами 200-250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также и самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова И.Е. Противник прорвался с Северной стороны на Корабельную. Боевые действия приняли характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками. Учитывая сильное снижение огневой мощи, надо считать, что в таком положении мы продержимся максимум 2-3 дня».

Хочется спросить: «А что же будет с солдатами, когда они лишатся командования?» В телеграмме ничего не говорится об эвакуации наших частей. В ночь на 1 июля Военный совет Черноморского флота вылетел с единственного оставшегося в наших руках аэродрома около Херсонесского маяка в Новороссийск. Генерал-майор Петров был первым заместителем Октябрьского, он знал текст телеграммы, посланной от имени Военного совета Севастопольского оборонительного района, следовательно, был согласен с тем, что остаётся за Октябрьского, и, как казалось в тот момент, уже брал командование в Севастополе на себя. Надо сказать, что военная репутация у Петрова было хорошая – летом 1941 г. он довольно удачно оборонял окружённую Одессу и с малыми потерями эвакуировал из неё Приморскую армию в Крым. Однако в отношении Севастополя всё получилось иначе.

Генерал Петров И.Е. старшим начальником в Севастополе оставил комдива 109-й СД генерал-майора Новикова П.Г., а его помощником по морской части – капитана 3-го ранга Ильичева Л.Д. Сам же Петров эвакуировался на подводной лодке вместе с сыном-офицером. Правда, прежде чем пройти через толпы раненых и просто оставшихся без командиров солдат и матросов, вверенных Петрову советским народом, и сесть на шхуну, отвезшую его на подлодку, генерал Петров мужественно надиктовал свой последний приказ: «Противник овладел Севастополем. Приказываю: командиру Сто девятой стрелковой дивизии генерал-майору Новикову возглавить остатки частей и сражаться до последней возможности, после чего бойцам и командирам пробиваться в горы, к партизанам».

Таким образом, выполнение задач по обороне последних рубежей и прикрытие эвакуации было возложено на генерала Новикова. Руководство обороной сильно осложнялось отсутствием связи с оставшимися войсками. Шли ожесточённые бои в самом городе за каждый стратегический участок. Ночью ожидался подход наших кораблей. Новиков предпринял удачную атаку, советские бойцы продвинулись на полтора километра, уничтожив много солдат противника и захватив его вооружение. Генерал получил несколько ранений. Поздно вечером 1 июля генерал Новиков П.Г. со своим штабом на сторожевике покинул Севастополь. Но сторожевик перехватили итальянские торпедные катера и сопроводили его в Ялту, Новиков попал в плен.

«Заключительные бои на Херсонесском полуострове длились еще до 4 июля. 72-я дивизия захватила бронированный ДОС «Максим Горький II», который защищался гарнизоном в несколько тысяч человек. Другие дивизии все более теснили противника, заставляя отступать на самый конец полуострова. Противник предпринимал неоднократные попытки прорваться в ночное время на восток в надежде соединиться с партизанами в горах Яйлы. Плотной массой, ведя отдельных солдат под руки, чтобы никто не мог отстать, бросались они на наши линии. Нередко впереди всех находились женщины и девушки-комсомолки, которые, тоже с оружием в руках, воодушевляли бойцов. Само собой разумеется, что потери при таких попытках прорваться были чрезвычайно высоки», – писал фельдмаршал Манштейн.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог