Торпеды идут в цель
(Щедрин Г.И. "На борту С-56")


"За камнем близких плоскогорий
Уже волны услышан звон,
Вдали корабль в вечернем море
Форштевнем рубит горизонт."

А. Лебедев

Щедрин Г.И.

Герой Советского Союза (1944 г.) вице-адмирал Григорий Иванович Щедрин с марта 1943 г., тогда в чине капитан-лейтенанта, принимал участие в Великой Отечественной войне в качестве командира подводной лодки С-56 Северного флота. До этого С-56 входила в состав Тихоокеанского флота. Уже в первом боевом походе экипаж лодки под командованием Щедрина Г.И. выполнил ответственное задание по высадке на вражеский берег группы разведчиков.

Всего с момента вступления в состав Северного флота и до окончания военных действий С-56 совершила восемь боевых походов, потопила 10 боевых кораблей и судов и 4 повредила. 3 феврале 1945 г. экипаж Краснознаменной подводной лодки С-56 за героизм, мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, был преобразован в гвардейский. Все члены экипажа за заслуги перед Родиной получили по четыре-пять государственных наград. Читателям предлагаются с сокращениями главы из книги Щедрина Г.И. «На борту С-56» (М., 1959). Кроме того, автор написал книги «На глубине» (М., 1959) и «Под глубинными бомбами» (М., 1967).


***

Первая победа прибавила нам уверенности в своих силах (речь идет о потоплении транспорта 10 апреля 1943 г.). Не напрасно, значит, потрачено время на учебу. И первая победа нашей подводной лодки не останется единственной, не будет последней. В это верим твердо.

Дни поиска томительно однообразны. Боевые вахты следуют одна за другой строго по расписанию. Те, кто не занят по службе, стараются меньше двигаться, экономя кислород. Лежат, читают, спят, отдыхают. Но что это за отдых! Как говорится, сон в полглаза. Стоит запустить помпу, вентилятор или пройтись по настилу, спящие поднимают голову. Сознание постоянной опасности приучает отдыхать чутко. Нервы напряжены…

На четвертый день поиска мы снова встретили врага. Круглов услышал шум винтов. В перископ сперва ничего не удается обнаружить. Но через несколько минут показались дымы и много мачт. Идет конвой. В его составе я вижу три транспорта, шесть сторожевиков, несколько больших охотников. Решаю прорваться с головы, пройти между транспортами и охранением, развернуться и по возможности одновременно атаковать: носом – транспорты, кормой – один из сторожевиков. План хорош. К сожалению, осуществить его не удалось.

Сначала все шло точно по расчету. Начали поворот. Но то ли сверкнул на мгновение на солнце глазок приподнятого перископа, то ли гидроакустики сторожевика запеленговали шум наших винтов. Так или иначе, нас обнаружили. Два корабля охранения устремляются к нам. Слышен шум бешено вращающихся винтов, затем тяжелые шлепки о воду. Догадываемся – сбрасывают бомбы... От их разрывов боль в ушах. На всей лодке гаснет свет. Неужели конец? Но журчания воды нигде не слышно. Значит, все в порядке.

Атакует новая пара. Восемь бомб – рядом. Что же делать? Отказаться от атаки? Нет! Быстро созревает решение: нырнуть под транспорт, укрыться под ним от атак глубинными бомбами, вынырнуть с другого борта и атаковать кормой… Противник не ожидает, что мы продолжим атаку. Прекрасно. Будем делать то, чего он не ждет. Маневр удался. Немцы неистово бомбят с левого борта транспортов, где ранее обнаружили нас. Осторожно подвсплываем с противоположного борта.
– Кормовые, товсь!

Стреляю по концевому транспорту конвоя. Дистанция минимальная. Снова, как в первый раз, запели винты уходящих торпед. Зашипел и ударил в уши воздух. Но теперь взрыв слышат все. А смотреть некогда. К лодке на полном ходу мчатся сторожевики.
– Ныряй!

Скорее вниз, закрыться многометровой толщей воды! Бомбы не заставили себя ждать. Одна из серий взрывается точно над нами. Колоссальным давлением лодку бросило вниз. Сильный толчок о грунт сбивает с ног. Глубина погружения близка к предельной. Нет, оставаться неподвижной мишенью нельзя. С большим трудом удается оторваться от грунта. Сторожевики долго не успокаиваются. Бомб не жалеют. Но всему приходит конец. Когда взрывы затихли вдали, беру микрофон, поздравляю личный состав с успехом…

Получили радиограмму. Вызывают в базу. Сейчас нестыдно и возвращаться! На войне и дорога домой не безопасна. Бывали случаи, когда наши подводные лодки гибли на самом подходе к своей базе. Отчасти объясняю это тем, что после жарких схваток с врагом экипаж по мере приближения к дому ослабляет бдительность… Благополучное возвращение зависит от внимательности наблюдателей, от быстроты и точности исполнения приказаний каждым членом экипажа.

Идем в надводном положении. Заряжаем аккумуляторные батареи. Чудесное утро. Только что взошло солнце. Спускаюсь вниз попить чаю. В пятом отсеке обычная вахта. Обслуживают механизмы. Следят за оборотами дизелей по тахометрам. Двигатели работают ровно. Вдруг в однообразный стук дизелей врывается пронзительный звук машинного телеграфа. Его стрелка с «Малого» ушла до отказа вправо и остановилась у надписи: «Самый полный вперед».

Стоящий у поста управления моторист Денисов машинально, по выработавшейся привычке, взглянул на аксиометр руля. Он показывал «Право на борт». Произошло что-то серьезное: самым полным ходом в море при зарядке не шутят. Показав знаками находившемуся в кормовой части отсека своему напарнику Бочанову, который не слышал сигнала, поднять обороты, Денисов бросился к левой машине. Бочанов понял сигнал и подбежал к правой… Что же произошло там, наверху? Серебристый след торпеды первым заметил вахтенный офицер Паластров.
– Право на борт! Самый полный ход! Скорее автоматическая, чем осознанная команда была единственно правильной.

Сигнальщики и сам Паластров как зачарованные смотрят на приближающуюся со скоростью курьерского поезда смерть. Хорошо, если мимо, а если...
Когда я выскочил на мостик, торпеда проходила в десяти метрах от борта лодки. Метко стрелял вражеский подводник. Но зорким и искусным оказался вахтенный офицер на мостике советской лодки. Выше всяких похвал были действия мотористов и рулевого. Им мы обязаны тем, что фашистские торпеды прошли мимо. Продолжаем путь. Излишне напоминать сигнальщикам о бдительности. Они зорко всматриваются в гладь моря, настороженно следят за воздухом…

В полярную ночь

Нам впервые приходится действовать в условиях полярной ночи. Какие неожиданности она нам готовит?.. Сейчас приемы поиска врага должны быть не такими, как летом. От берега не уходим совсем. Только непродолжительные серые полярные сумерки ненадолго загоняют нас под воду. Большую часть времени проводим в надводном положении. Ночное плавание очень утомляет верхнюю вахту. К концу смены у людей рябит в глазах и каждое пятно на берегу кажется миноносцем…

Тьму ночи порой вдруг прорезает возникающий на небосводе луч. Секунда – и по небу побежали разноцветные световые полосы – северное сияние. Еще мгновение – и весь горизонт освещен неповторимыми по красоте сполохами. В нашем положении нельзя поддаваться обаянию этой красоты. Замешкался – и лодка будет обнаружена с берега. Поэтому сразу же подается команда:
– Срочное погружение!

Тогда рядом со стоящими на вахте мгновенно оказываются и их отдыхающие товарищи. Но под водой долго оставаться нельзя: нужно выслеживать врага. К тому же северное сияние гаснет так же быстро и неожиданно, как и появляется. И не успевают люди подвахтенных смен задремать, как их поднимает новая команда: – По местам стоять к всплытию! Так повторяется несколько раз в сутки…

Подходящую цель встретили только на следующий день. Около полуночи на берегу был включен не работавший до сих пор маяк. Следовало ожидать, что гитлеровцы поведут конвой. Свет маяка нужен им, чтобы провести суда узким фарватером между минными полями и берегом. Что же, и мы подождем на этом фарватере... Снежные заряды следуют один за другим. Они настолько плотны, что даже носа лодки не видно за падающими хлопьями. На мостике простоял несколько часов. Но только меня сменил Гладков, вдруг слышу его голос:
– Боевая тревога! Торпедная атака!

Выскакиваю наверх. После освещенного отсека почти ничего не вижу. Наконец справа по носу различаю силуэты двух кораблей, идущих контркурсом. Расстояние 15-20 кабельтовых. Решаю атаковать кормой... Из снежного заряда появляются новые корабли. Уже хорошо видны три транспорта, мористее их – два миноносца. Совсем близко, не более чем в 6 кабельтовых – сторожевик. Наши курсы пересекаются, Успеем ли произвести залп, прежде чем они нас обнаружат?

Подворачиваю и даю залп по головному транспорту. За корму потянулись прямые, как стрелы, следы выпущенных торпед. Сторожевик что-то передает нам сигнальным фонарем: принял за своих. Мешкать нельзя. Сейчас фашисты поймут, с кем имеют дело. Ныряем на безопасную глубину. В последний момент, сходя с мостика, замечаю: конвой почти не движется. Почему противник прекратил движение? Причин может быть много. Например, снежный заряд закрыл маяк, и корабли остановилась, боясь наскочить на свое же минное поле. Или поджидают отставшие транспорты. А может быть, они еще только занимают свои места и не давали хода? Трудно сказать. Но наши торпеды, выпущенные с расчетом на движущуюся цель, прошли мимо. Промах!

Сторожевик крутится над нами, но не бомбит. Очевидно, он не уверен, что видел лодку. Конвой уходит. Сильный шум винтов сторожевика заглушает все остальное. Из-за этого повторить атаку с помощью акустики не удалось. Сторожевик, сам того не зная, защитил транспорты… Чтобы исправить свою ошибку, спешу оторваться от сторожевика. Надо всплыть, обогнать и вторично атаковать конвой, а одновременно донести по флоту о движении противника. Всплыть удалось через полчаса. На небе пляска прожекторных лучей северного сияния. Светло почти как днем. Транспорты ушли недалеко. Вижу их совершенно ясно. Начинаем погоню. Но и с радиограммой тоже медлить нельзя. Мало ли что с нами может случиться... Товарищи должны знать о движении врага… Над конвоем рассыпалась гирлянда ракет. В разных направлениях замелькали светлячки трассирующих пуль и снарядов. Это реакции на торпедную атаку. Нам тут делать уже нечего. Теперь противник к себе не подпустит.

Погрузились. Теперь есть время подробно разобраться в допущенных ошибках… Атаковать конвой нужно было в данных условиях не мне, а Гладкову. Выскочив на мостик, я еще очень слабо различал противника, но взялся за ночной прицел. Сказалась привычка считать, что стрельба – сфера личной деятельности командира корабля, Гладков же, увидев меня на мостике, счел свою миссию оконченной и поспешил на свое место по боевому расписанию. Каждый занялся своим делом. Все получилось правильно... но только по форме. А по существу – промах. Гладков прекрасно видел цель, а я ее только различал. Правильно было бы старпому взять на себя инициативу начать атаку и довести ее до конца. Мне же следовало дать возможность подчиненному проявить эту инициативу или даже натолкнуть его на это. Одним словом, не была должным образом оценена роль вахтенного офицера при ночном поиске. Делаю серьезные выводы на будущее…

Продолжая ночной поиск, мы однажды обнаружили на фоне берега силуэты двух кораблей.
– Торпедная атака!

Не успел еще сигнал тревоги разнестись по отсекам, как с кораблей раздались два пушечных выстрела. Над лодкой повисли две «люстры» осветительных снарядов. Темнота раздвинулась. Поднимая буруны, полным ходом на нас устремились два миноносца. Шесть или семь кабельтовых отделяют нас от их форштевней.
– Срочное погружение!..

Нас взяли в клещи: с каждого борта по миноносцу. Видимо, нас хорошо слышат. Куда бы мы ни повернули, они повторяют наш маневр. Новые и новые серии бомб рвутся над лодкой. Насколько возможно уменьшаем шумность. Ход минимальный. Рулями управляем вручную.

...Идет десятый день нашего пребывания в море.
- Слышу шум винтов на курсовом сорок пять градусов правого борта. На полном ходу всплываем под перископ. Крутая волна и наступающая темнота мешают подробно рассмотреть состав конвоя. Вижу лишь танкер 10-12 тысяч тонн, два сторожевика и несколько больших охотников. Долгожданный сигнал торпедной атаки застает почти всех на своих местах. С дистанции 6 кабельтовых стреляю по танкеру. Сильный раскатистый взрыв торпеды служит основанием для взаимных поздравлений. Особую радость приносит доклад Круглова:
– Шум винтов танкера прекратился!

От атаки сторожевика уклоняемся сравнительно легко. Сброшено всего двенадцать глубинных бомб, и те разорвались на большом удалении от нас. Но других побед в походе нам одержать не удалось. Фашисты не подпускают лодку к берегу: в течение пяти суток непрерывно бомбят район. Отмечаем до четырехсот взрывов ежедневно, причем только за относительно светлое время суток. А с наступлением темноты у берега то и дело вспыхивают осветительные ракеты, сверкают молнии трассирующих снарядов.

Нужно сказать, что никогда еще противник не отвечал такими энергичными контрмерами на потопление своих судов. Видимо, слишком тонка стала эта единственная артерия врага на северном фланге сухопутного фронта. Не только подводные корабли, самолеты, но и немецкие подводные лодки стали теперь частыми гостями в районе наших позиций. На шестой день вынужденного пребывания вдали от берега встретились с тремя из них. Неуверенность в опознавании и прямое запрещение атаковать лодки спасли врага от потопления. Обидно…

Ещё два

Отправляясь в очередной боевой поход, мы не могли знать, что он будет проходить накануне большого наступления Красной Армии на Севере. Только потом нам стало ясно, что в данных условиях делалась еще более важной поставленная нам обычная задача: совместно с авиацией искать и топить корабли противника у северных берегов Норвегии.

Поздняя осень. Солнце лишь на короткое время показывается над горизонтом. Скоро оно совсем скроется, и наступит долгая полярная ночь. Уже сейчас можно, не отходя от неприятельского берега, заряжать ночью аккумуляторные батареи. Это позволяет дольше находиться на путях движения конвоев, повышает вероятность встречи с ними при самостоятельном поиске. Но сама атака затрудняется.

Очень долго тянутся вечерние и утренние сумерки – томительное время для подводников. Всплывать нельзя, а в перископ уже почти ничего не видно. Именно в такое время ходовую вахту принял старший лейтенант Евгений Хрусталев. Подвсплыв для очередного осмотра горизонта, он различил сперва лишь нечеткие очертания берега. Только мыс Нордкин ясно выделяется на фоне неба. Но тут из рубки гидроакустика поступил доклад о слабых, неясных шумах. Еще раз внимательно осмотревшись, Хрусталев заметил едва уловимые, расплывчатые и неясные силуэты каких-то кораблей.

Старший лейтенант немедленно подал нужные команды на руль и в шестой отсек – электрикам и начал маневрирование для атаки. Поднявшись в боевую рубку, я остался доволен действиями своего помощника. Решительным маневром он сэкономил мне не меньше минуты, а минута в таких случаях часто решает исход дела.

Почти во всех прошлых атаках мы стреляли с коротких дистанций – наверняка. По-иному сложилась обстановка сейчас. Цель едва различима. Расстояние до нее, по-видимому, велико. Сближаемся полным ходом. Вот цель подходит к углу упреждения. Только перед самым залпом удалось разглядеть, что это транспорт. Он как раз вышел в светлую часть горизонта. Акустик докладывает о шумах еще нескольких кораблей, но их в перископ не видно. Нос тяжело гружённого судна подошел на крест нитей. Командую:
– Пли!

Торпеды устремились к борту цели. Волнуюсь, дойдут ли. Дистанцию так и не удалось точно определить. Проходит минута, вторая. Транспорт продолжает идти… Неестественно громким кажется доклад акустика:
– Слышу взрыв торпеды! Второй! Для меня этот доклад уже лишний. Вижу, как в районе второго трюма транспорта поднимается столб желто-чёрного дыма. Даю посмотреть в перископ Иванову, Хрусталеву и старшине 1-й статьи Игнатьеву. Они наблюдают взрыв второй торпеды.

К сожалению, повторить атаку кормовыми аппаратами не удалось – началось сбрасывание глубинных бомб. Уходим на глубину. Нас преследуют два миноносца и сторожевик. Сбросили несколько десятков бомб. Одна серия накрыла нас очень точно. Полопались электролампочки, а главное – вышла из строя гидроакустика. Мы стали «глухими». Оторваться от преследования удалось только через три часа.

Рассвет снова застал нас у вражеского побережья. Поврежденную при атаке глубинными бомбами акустику ввести в строй не удалось. Приходится все чаще всплывать под перископ. Во время одного из таких всплытий вахтенный офицер, заметив в фьорде два корабля и начав атаку, вызвал меня в рубку. Это были тральщики, которые, судя по маневрированию, занимаются поиском подводной лодки… Преимущество на нашей стороне. Мы уже обнаружили их, а они нас еще нет. Атаковать противолодочные корабли опасно, но и оставлять их безнаказанными в районе, где предстоит действовать нашим лодкам, нельзя. Будем атаковать…

Пока сближались с противником, созрел план атаки: потопить оба тральщика. На каждый – по две торпеды. Стрелять дважды. Вторую торпеду в залпе выпускать для перекрытия ошибки в определении скорости, так как у тральщиков она все время меняется. После атаки – разворот и быстрый отход, чтобы упредить выход других противолодочных кораблей из находящегося поблизости порта.

Штурманы – дивизионный Иванов и корабельный Морозов – обдумывают план отхода. Опытный в этих делах Иванов прокладывает курс по известному ему извилистому подводному «оврагу» – довольно узкому фарватеру с глубинами на 10-15. метров большими, чем средняя глубина вокруг. Если идти вплотную к грунту по впадине, или, как говорят подводники, ползти на брюхе, то это очень хорошо маскирует лодку…

Одной торпедой целюсь в носовую часть тральщика. Вторую выпускаю впереди его по курсу – на случай, если он даст ход. Сами остаемся под перископом для наблюдения за результатами атаки и готовим второй залп. Атакованный тральщик дает ход и циркулирует. Попадут ли торпеды? Через полторы минуты все слышат два глухих взрыва. Вижу поднявшиеся над целью столбы воды и дыма. Но что такое, почему тральщик не тонет? Вот он уже проходит оседающие столбы взрывов. Все стало ясно. Промах. Торпеды попали... в берег.

Второй корабль тоже дал ход. Оба отчаянно дымят. Пока не поздно, хочу повторить атаку по первому тральщику, для чего приказываю готовить кормовые торпедные аппараты. После залпа из носовых аппаратов сразу начинаю циркуляцию для атаки кормой. Лодка остается под перископом. Иванов готовит фотоаппарат для съемки. Циркуляция идет медленно, места для маневрирования мало.

Снова взрыв. На этот раз торпеда нашла цель, взорвалась под мостиком тральщика. Иванов успевает щелкнуть фотоаппаратом. Тральщик быстро затонул. Второй тральщик круто развернулся и идет прямо на нас. Атаковать бесполезно. Уходим на глубину. С помощью эхолота быстро находим «штурманский овраг», но уклоняемся, по существу, вслепую: гидроакустика не работает, и судить о маневрировании противника не по чему.

Первые бомбы взорвались далеко. Но вот тральщик точно над нами. Работа его винтов слышна во всех отсеках. Однако бомбы он сбросил неточно. Тут, можно сказать, нам повезло... Теперь ясно слышим, что над нами уже не один корабль. Видимо, подошла поддержка. От близких взрывов в отсеках гаснет свет, затем следует сильный удар корпусом о грунт. Лодка задрожала, будто в лихорадке. С большим трудом удается оторваться от грунта. Восстанавливаем освещение. Обнаружилась еще одна неприятность: из строя вышел эхолот. Теперь мы не только «оглохли», но и «ослепли». Однако опыт Иванова, его точные расчеты помогают укрыться в «овраге» и сбить с толку противника. И только через шесть часов мы оторвались от преследователей.

На поверхности давно наступила ночь. Всплываем. Кораблей противника не видно. Далеко за кормой слышны взрывы запоздалых глубинок. Теперь это не страшно. Донесли о своих действиях в штаб. Нам приказано возвратиться в базу.

На переходе нас еще раз спасли бдительность и зоркие глаза старшины Игнатьева. Когда до входа в Кольский залив оставалось несколько часов, я спустился в каюту, чтобы закончить отчет о походе. Вдруг – резкое повышение оборотов дизелей и крен от положенного на борт руля. Не дожидаясь доклада, выскакиваю на мостик. Лодка делает поворот. Машинный телеграф показывает «самый полный вперед». Оказывается, полминуты назад вахтенный сигнальщик Игнатьев увидел справа по борту перископ и одновременно пузырь, и след выпущенных торпед. По его докладу старпом Хрусталев увеличил ход и резко отвернул. Торпеды прошли стороной… Через несколько дней в Заполярье началось наступление наших войск, закончившееся вскоре изгнанием фашистских захватчиков из Петсамо и Киркенеса.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог