Судьба немцев в Словакии и Югославии


"Война в равной степени обкладывает данью
мужчин и женщин, но с одних стягивает кровь,
из других – слезы."

В. Теккерей

Словакия

Государство Словакия, которое было создано в 1938 году после разгрома Чехословакии Гитлером, официально было союзником Третьего рейха. В нем проживало немногим более трех миллионов человек, из них 150 тысяч были немцами, потомками тех крестьян, которые пришли осваивать эту землю в XII-XIII веках. Но в отличие от Судетской области – общины с большинством немецкого населения не образовывали целых районов. Отдельные немецкие деревни и села были рассеяны далеко друг от друга по территории Словакии. До пятого года войны немцы здесь чувствовали себя относительно спокойно. Хотя немецких войск в Словакии не было, отношения немецкого населения со словаками и другими группами населения никогда не были напряженными или такими враждебными, как отношения между судетскими немцами и чехами на западе Чехословакии. Летом 1944 года, на пятом году Второй мировой войны. Советские войска приблизились к границам Словакии, но обстановка в стране была еще спокойной. С востока и юго-востока страну прикрывали труднодоступные горы Высокие Татры. Проходы на севере и юге прочно удерживал немецкий вермахт.

Но теперь, летом 1944 года, немцы стали замечать изменения. Словаки, до сих пор дружески относившиеся к немцам, стали от них отходить, некоторые стали отворачиваться, если встречали немецких знакомых в словацком городе. И наконец опасность стала очевидной. Немецкие крестьяне во время полевых работ видели, как в горах передвигались длинные колонны всадников. В окрестностях деревень появились чужаки, вооруженные винтовками и автоматами. На многих были русские меховые шапки – это были партизаны.

И все же немецкие селения и их жители партизан не интересовали. Верхом и в пешем порядке они пробирались с востока Словакии в центр страны. Их задача заключалась в том, чтобы поднять общее восстание, к которому должна была присоединиться и словацкая армия. Фактически высшие офицеры, включая министра обороны, были готовы выступить против поддерживавшегося немцами правительства в столице Пресбург (Братиславе). Таким образом, они хотели обеспечить Красной Армии быстрый проход в глубину Словакии и предотвратить разрушения, которые несут стране долгие и тяжелые сражения. 16 августа 1944 года грузовики немецкого вермахта въехали в местечко Турц Св. Мартин – тридцать офицеров немецкой военной миссии, направлявшиеся из Румынии в Германию. Словацкие партизаны остановили машины, открыли огонь по немцам. Из тридцати офицеров в живых не осталось никого.

Лагерь беженцев в американской оккупационной зоне в 1945 г.

Эта акция подала сигнал к восстанию. Через три дня правительство в Братиславе обратилось к правительству рейха в Берлине за помощью. Соединения вермахта и войск СС вошли в Словакию, Разоружили части словацкой армии и оттеснили партизан. Но недостаточно быстро. Партизаны нашли время, чтобы отомстить немецким жителям за поражение, которое они потерпели в боях с немецкими войсками. Уже в начале восстания, в конце августа, партизаны заняли населенный немцами поселок Хохвиз в Хауэрланде. Сначала они жителей не трогали. Но через три недели, 23 сентября, они собрали большинство мужчин и женщин, живших в поселке, и погрузили их на машины. Одним из схваченных был священник Хохвиза Йозеф Мадай. Он сообщал Научной комиссии Федерального правительства следующее: "Мы выехали из деревни. На тропинках мы видели партизан, которые вели все новые и новые группы людей. Слышались отдельные выстрелы. Когда мы выезжали из поселка, мне удалось взглянуть на кладбище. Там была новая могила. Утром ее заставили копать человека, который несколько лет назад ударил коммуниста. Теперь его расстреляли".

Грузовики с людьми из Хохвиза подъехали к железнодорожной станции неподалеку. Партизаны заставили немцев забраться в товарные вагоны. Потом они закрыли двери, за которыми остались плотно прижатые друг к другу люди. Поезд прошел несколько километров, остановился, затем двинулся снова. На одной из станций немцев пересадили в вагоны узкоколейки. Кроме дверей, других отверстий в этих вагонах не было, на которых лежал слой карбидной пыли. Пыль забивалась в ноздри, люди кашляли, при этом несколько дней им не давали воды. Вечером пятого дня ареста поезд подошел к станции маленького местечка и остановился. Из вагонов слышались крики мужчин. Они все громче требовали воды. Священник Мадай сообщал: "На поезд был направлен свет прожекторов. Крики из вагонов продолжались. Дверь одного из вагонов приоткрылась. Люди рванулись к воздуху. Стоявшие у двери просто выпали из нее и остались лежать в полубессознательном состоянии. Их было четверо или пятеро. Один из охранников принес воды в стальном шлеме и наклонился над одним из упавших, чтобы привести его в себя. Вода из шлема хлынула на лицо человека, потерявшего сознание. Он пришел в себя, глотнул воды, его руки и ноги дернулись, и он нечаянно попал охраннику в низ живота, так что тот согнулся от боли".

И в этот момент жажда убийства пришла на смену сочувствию. Один из партизанских командиров закричал: "Только посмотрите на эту свинью. Ему хотели дать воды, а он бьет ногами. Убивать таких надо!" Партизан выхватил пистолет, направил на немца, ворочавшегося на земле, и выстрелил. Отец Мадай: "Остальные, лежавшие на земле, от выстрела вздрогнули, несколько мгновений смотрели изумленным взглядом, а потом попытались бежать. Но стрелков было достаточно. Двоих немцев убили у поезда: одного под вагоном, другого в момент, когда он уже почти добежал до спасительной тени. Один убежал. Но в лесу его поймали другие партизаны и повесили на ближайшем дереве". Партизанский командир, начавший массовое убийство выстрелом из своего пистолета, подошел к одному из вагонов и крикнул в него: "Сейчас дам воздуху! Кому нужен воздух?" Чуть позже 14 немцев под охраной партизан побрели по платформе к пакгаузу. Партизанский командир следовал за ними. Отец Мадай: "Из пакгауза мы слышали несколько выстрелов из пистолета. Два раза до нас доносились стоны. После этого сразу же следовал выстрел. Тем временем усилился шум в одном из вагонов. Там на полу уже лежало несколько человек, ставших жертвами сердечного удара или удушья. Были там и те, кто потерял силы. Остальные люди вынуждены были наступать или стоять на них. Многие мужчины рвали на себе одежду".

В лагерях у детей не было свободы движений, они научились шептать и разучились играть

Партизаны подошли к вагону, из которого в ночи разносились крики обезумевших от страха, умиравших от жажды немцев. Партизаны приставили стволы своих автоматов к щелям в двери вагона и стреляли до тех пор, пока не кончились патроны. Потом один из них бросил в вагон фанату. Раздался взрыв, после которого установилась тишина, нарушаемая стонами. В свете прожекторов отец Мадай видел, как через щели в полу вагона на насыпь между рельсами потекла темная жидкость – кровь убитых и раненых. Только в одном этом вагоне в ту ночь погибли пятьдесят человек. Всего на этой маленькой станции было убито 83 немца только за то, что они были немцами. Отец Мадай: "Так как почти все мужчины в вагонах были связаны родством или свойством, получилось так, что многие семьи в Хохвизе потеряли всех своих мужчин". 21 сентября 1944 года партизанами был убит 181 немецкий мужчина в возрасте от 15 до 59 лет из Глазерхау.

Через несколько дней после массовых убийств немецкие войска вошли в Хауэрланд. Партизаны скрылись в горах. Но вступление вермахта и войск СС изменило ситуацию для словацких немцев лишь на короткое время. Советские войска продолжали наступление в Венгрии и Румынии. В этой обстановке немецкое руководство в Словакии решило эвакуировать людей из сел и деревень, оказавшихся под угрозой. Поздней осенью и зимой 1944 года один за другим железнодорожные эшелоны с немцами следовали на запад. Остались только 20 тысяч немцев. Они не могли заставить себя покинуть родные места. Но и их не миновала судьба, постигшая миллионы восточных немцев после победы Красной Армии: голод, лагерь, дорога в Германию в ходе насильственного выселения или бегства от принудительных работ и невыносимых условий существования в лагерях. Тем не менее, судьба словацких немцев отличалась от жребия их соотечественников в Богемии и Моравии и восточно-немецких землях. К ним чаще относились человечно, с сочувствием и помощью. Научная комиссия Федерального правительства отмечала: "Словацкий крестьянин вскоре понял, что новый режим вовсе не собирается претворять в жизнь пропагандировавшуюся им свободу. Он больше сохранил свое природное чувство справедливости, чем радикальный чех. Хотя законы против немцев соблюдались со всей строгостью, а вместе с ними и дискриминация всех немцев, однако в частной жизни личные взаимоотношения были вполне сносными".

Научная комиссия Федерального правительства сообщала о причинах, вынуждавших многих немцев бежать из Словакии, несмотря на то, что личные отношения между немцами и словаками оставались нормальными: "Немцы в Словакии были лишены прав, у них не было легальной возможности занимать обычное рабочее место, соответствующее их образованию и способностям, а также иметь собственность. Тот, кто уяснял безнадежность ситуации или не мог выносить опасность этого навязанного хода жизни, использовал любую возможность, чтобы бежать в Австрию, а оттуда – дальше, в Западную Германию. Большая часть немцев, проживавших еще к тому времени в Словакии, оставалась там до тех пор, пока проводившаяся акция по выселению и им не оставила другого выбора". В апреле 1946 года началось изгнание из Словакии. Теперь большинство немцев были готовы покинуть родные места. Комиссия: "Все они сознавали, что продолжать жить в стране, которая больше не обеспечивает гражданских прав ни одному немцу, долго невозможно, несмотря на все неразрывные личные связи".

Югославия

Первые немцы поселились в Югославии еще в XIII веке. В последующие столетия на юг переселялось все больше немцев, в основном швабов. Большинство немцев поселялось в области, расположенной севернее и северо-западнее Белграда. Однако их численность никогда не превышала полумиллиона человек. Эти так называемые дунайские швабы были национальным меньшинством в стране, где проживало почти 14 миллионов человек. Но эти 14 миллионов относились к двенадцати различным национальностям. Самые многочисленные из них – сербы и хорваты. После развала Австро-Венгерской империи в результате Первой мировой войны и создания государства Югославия немцы вынуждены были вести долгую, тяжелую и ожесточенную борьбу против политической дискриминации и экономического притеснения. Но, несмотря на все трудности, им все же удалось утвердиться в стране. Они засевали свои поля, пасли свой скот и строили свои дома.

К началу Второй мировой войны казалось, что их положение даже улучшилось. Правительство в Белграде занимало дружественную позицию по отношению к Третьему рейху и, наконец, в марте 1941 года даже заявило о своем вступлении в союз, заключенный между Германией, Италией и Японией. Но после этого офицеры югославских ВВС совершили военный переворот. Они свергли правительство. Гитлер увидел, что менее чем за три месяца до начала "Операции Барбаросса" внезапно возникла угроза юго-восточному крылу немецкой армии, готовившейся к войне против Советского Союза. Шестого апреля 1941 года немецкие бомбардировщики совершили налет на Белград, немецкие войска перешли в наступление. Через четыре дня государство Югославия развалилось. 10 апреля было объявлено о создании государства Хорватия. Его возглавил доктор Анте Павелич. Он опирался на вооруженные формирования так называемых усташей, которые позже стали воевать на стороне немецких войск.

17 апреля, на тринадцатый день войны, капитулировала югославская армия. Война закончилась. Югославские немцы получили столько прав и возможностей, которых уже не знали несколько предшествовавших десятилетий. Но гибель югославского государства стала в конечном счете и их гибелью. Они стали жертвами неслыханной волны жестокости, мести и кровожадности, прокатившейся по стране на берегу Адриатического моря и унесшей с собой жизни миллионов человек, среди которых были десятки тысяч немецких крестьян, ремесленников, женщин и детей. Хотя война в Югославии формально завершилась, в действительности она началась только через три месяца после капитуляции югославской армии. Летом 1941 года на историческую арену вышел до сих пор никому не известный коммунист – партизанский командир Иосип Броз, по прозвищу Тито. Его войной была партизанская война, его фронтом был тыл, его стратегией – уничтожение противника. Его партизаны вели войну без пощады и без прощения, часто с изощренной жестокостью.

Балканские народы, особенно хорваты, сербы и албанцы, во всех войнах – будь то с турками или друг с другом, – сражались с неслыханной беспощадностью и жестокостью. Нигде в Европе в течение столетий не было пролито столько крови из расчета на тысячу жителей, сколько на Балканах. Еще до прихода немцев едва ли нашлась бы одна семья, в которой не было бы жертв насилия. По окончании войны, в 1947 году, в Нюрнберге проходил процесс 5-го американского военного суда против генералов немецкой Юго-восточной армии, войска которой вели боевые действия на Балканах.

Подросток роется в мусорном баке в поисках съестного

В качестве свидетеля на суде выступал историк доктор Георг Шеллер: "Особая жестокость ведения войны на Балканах не является особенностью последней войны и ни в коем случае причиной особенно жестких действий немецкого вермахта. История войн и борьбы между балканскими племенами и народами является одновременно историей ужасной жестокости, грабежа, поджогов и изнасилований. По существу – это влияние турецкого господства, продолжающее здесь еще оказывать свое действие. Турецкому воинству понятие святости человеческой жизни было совершенно чуждо: ислам проповедует уничтожение неверных. Поэтому во время захватнических войн турки разрушали деревни и города, убивали старух и мужчин, молодых женщин и девушек уводили в рабство, вражеских солдат убивали. В борьбе против турок-поработителей балканские народы развили соответствующие методы: борьба из засады, обман и коварство, позволялся любой метод борьбы, жестокость, никакой пощады раненым, никаких пленных. После изгнания турок методы борьбы не изменились – уничтожение, разрушение, изнасилование, грабеж постоянно сопровождали междоусобицы балканских племен и народов".

Немецкая армия в Югославии оказалась почти бессильной против партизанской войны, развязанной Тито. Партизаны, часто воевавшие в гражданской одежде, и не носившие оружие открыто, постоянно нападали из укрытий. Они приходили из леса и спускались с гор. Они беспощадно мучили, калечили и убивали. Люди маршала Тито вешали пленных немецких солдат или резали их ножом. Выступавший в качестве свидетеля перед 5-м американским военным судом немецкий ротмистр Зигфрид Хайденрайх заявил: "Одного немецкого солдата партизаны зажаривали на вертеле над костром, пока он не умер". Майор Петер Зауэрбрух, офицер генерального штаба в штабе 2-й танковой армии, под присягой показал: "Подразделения почти регулярно присылали донесения об отрезанных носах, ушах или половых органах у убитых или тяжелораненых солдат, о нанесении увечий лежащим на земле раненым ударами ножей в мягкие части или в глаза, если эти подразделения попадали в бандитские засады". Командир роты 72-го егерского полка обер-лейтенант Адольф Шмитцхюбш под присягой показал: "Во время моей временной службы в качестве офицера похоронной команды я видел по крайней мере 30 трупов немецких солдат, которых совершенно очевидно, перед тем как убить, зверски калечили".

Немецкое командование пыталось бороться репрессиями против диверсий и нападений на своих солдат. Уже 16 сентября 1941 года Верховное главнокомандование вермахта отдало приказ, ставший известным как «Приказ Кейтеля». В нем речь шла о советских партизанах, но действие его распространялось и на район Юго-восточной армии. В приказе говорилось: "Чтобы пресечь происки в зародыше, по первому же поводу применять незамедлительно самые жесткие средства. В качестве возмездия за жизнь одного немецкого солдата в этих случаях считать соответствующей смертную казнь от пятидесяти до ста коммунистов. Способ ее приведения в исполнение должен еще больше усиливать устрашающее воздействие".

Когда в югославском городе Топола югославы убили 22 немецких солдата, немцы приказали расстрелять 2200 коммунистов и евреев – месть в соответствии с приказом в соотношении сто к одному. Безжалостная и коварная война на Балканах довела старую вражду между сербами, хорватами и албанцами до безумия. Немецкий офицер медицинской службы доктор Хайнц Ройтер дал следующие показания 5-му американскому военному суду: "Отряд усташей напал на деревню и убил всех мужчин, женщин и детей. На колючем кустарнике висела перевернутая детская колыбель, выпавший из нее ребенок лежал на шипах". Партизаны Тито по жестокости не уступали своим хорватским смертельным врагам. Один из их командиров отпилил пилой голову живому пленному земляку. Они разбивали хорватам головы прикладами винтовок, часто они по многу часов пытали пленных хорватов, прежде чем перерезать им горло ножом.

Было очевидно, что неистовая жестокость, развязанная этой войной на Балканах и вспыхнувшая с новой силой, повернется и против немецкого населения Югославии. Несколько недель спустя после зверств усташей по соседству от немецкой деревни Шутцберг в Боснии люди Тито при поддержке сербов, преследовавшихся и истреблявшихся хорватами, смогли прочно укрепиться в ее округе. Партизаны осадили Шутцберг. Летом 1942 года священник Фердинанд Зоммер сделал следующую запись: "1 июня повстанцы застрелили 20-летнего Франца Шмидта. Вскоре после этого во время полевых работ партизаны захватили и увели с собой фрау Айзенвайс и ее маленького сына. Обоих замучили до смерти. Из деревни можно выехать только по одной дороге, и то не всегда. Если едешь по ней, то всегда надо быть готовым к тому, что тебя обстреляют".

Но рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер настоял на том, чтобы привести в исполнение план, который он разработал еще тогда, когда не было партизанской угрозы. Он хотел эвакуировать из Югославии всех немцев и поселить их в рейхе или в близлежащих от него областях, как, например, в так называемом Генерал-губернаторстве. В октябре 1942 года шутцбергские немцы вынуждены были покинуть родные места. Их переселение обеспечивали солдаты вермахта. Сотни тысяч югославских немцев в течение последующих двух лет последовали за первыми переселенцами, но не все. Осенью 1944 года Красная Армия при поддержке партизан Тито начала быстрое наступление по Югославии. В октябре советские войска и партизаны начали наступление на позиции немецких войск под Белградом. Одновременно они отрезали пути отхода из Белграда в северном направлении. Немцы сражались отчаянно – буквально до последнего патрона. Они знали, что партизаны перенесли жестокости герильи в открытые боевые действия. Шесть дней немецкие войска в югославской столице сдерживали наступление советских войск и партизан. 20 октября 1944 года битва закончилась. Тридцать тысяч немецких солдат попали под расправу победителей.

И теперь жажда мести и кровожадность вырвались наружу. Партизаны выводили пленных группами по несколько сотен человек к противотанковым рвам и расстреливали. Наспех вырытые братские могилы в те октябрьские ночи мгновенно наполнялись трупами. Многих пленных, вышедших с поднятыми руками из домов и подвалов, убивали здесь же, на улице. Девушек-связисток сажали на колья. Только в одном месте Белграда было убито сразу 5 тысяч немецких солдат. На главном вокзале Белграда стоял санитарный поезд, заполненный до отказа немецкими ранеными. Все они погибли, как сообщила одна из медицинских сестер, от ножей и кинжалов партизан, порезавших их одного за другим. И только русские офицеры смогли положить конец массовым убийствам, когда были уже убиты 30 тысяч немцев. Русские опасались, что опьяненных кровью партизан уже невозможно будет привести к воинской дисциплине для дальнейших боев против немцев.

В связи с наступлением Красной Армии, все еще продолжавшаяся эвакуация югославских немцев, превращалась часто в беспорядочное бегство. И все же почти 200 тысячам югославских немцев уехать не удалось. Они попали в руки партизан. И судьба их была ужасна. Партизаны жестоко расправлялись с местным немецким населением, в деревне Старчево было убито 80 мужчин. В местечке Дойч-Церне людей, обреченных на смерть, вели к месту казни связанными веревкой. Колонну, шедшую на казнь, слева и справа сопровождали цыгане, вооруженные дубинками. Цыгане специально мучили отдельных немцев именно тогда, когда тех проводили мимо их домов. Если кто-то падал, то другие вынуждены были тащить его за собой на веревке. Для издевательства били во все церковные колокола. В стороне от колонны смертников ехали верхом сербские мужчины и мальчишки с коровьими колокольчиками, издававшими дикий звон. На месте казни жертвы должны были раздеваться. Если кто-то уже был не способен это сделать, того раздевали цыгане.

После этого обреченных на смерть группами по пять-шесть человек подводили к братской могиле. Потом им стреляли в спину из автомата. На месте казни в качестве зрителей собрались сотни сербов. Следующая группа, которую выводили на казнь, сначала должна была столкнуть в яму тела расстрелянных из предыдущей. Во многие села первые недели, последовавшие после победы Красной Армии и партизан, принесли смерть югославским немцам. Многих убили в их деревнях, многих – по соседству, многих – в лагерях, построенных в спешке партизанами. Научная комиссия Федерального правительства по истории изгнания писала: "Есть основания предполагать, что у партизан были специальные расстрельные команды, переезжавшие от одного села дунайских швабов к другому, чтобы выполнять в них свои специальные задачи... Мотивы этих массовых казней тысяч немцев следует искать в разгоревшейся жажде мести, которая теперь без дальнейших вопросов о виновности и невиновности могла настигнуть каждого немца. Вместе с тем большую роль играл момент сознательного запугивания с тем, чтобы немцев, ввергнутых в ужас арестами и расстрелами их ведущих групп, можно было грабить и сделать послушными новым властям".

Выжившие немцы должны были отправиться в лагеря, их собственность изымалась, они лишались прав и отдавались на произвол мстительных охранников. Без всякого исключения немцы в партизанском государстве Тито считались "врагами народа". Около 30 тысяч югославских немцев были отправлены на принудительные работы в Советский Союз. Они там разделили судьбу людей, угнанных зимой 1944 года с восточных территорий рейха в глубь России. Голод, холод, болезни и истощение унесли жизни каждого пятого депортированного на восток югославского немца. Голод, болезни и безжалостное принуждение к непосильному труду определяли будни немцев в лагерях на немецкой территории. Часто немцы оставались жить в собственных домах, но все равно в лагере: партизаны просто обносили колючей проволокой деревню или ее часть и выставляли посты охраны. Часто в так называемые сельские лагеря присылали немцев из других деревень или городов.

Немецкий капеллан Пауль Пфуль в концентрационном лагере Гаково летом 1945 года был свидетелем сцен, напоминавших чуму в средневековом городе: "Обычно родственники зашивали покойников в одеяло, и кто-нибудь из родственников или соседей вез их на тележке на кладбище. Было страшно смотреть, как из тачки свешиваются ноги, когда мужчина или женщина везет умершего супруга. Позже, умерших становилось все больше и больше. И не было уже никого, кто бы мог их вывозить. Тогда по деревне стала проезжать повозка, запряженная лошадьми. На нее укладывали покойников, иногда в несколько слоев, как раньше возили снопы пшеницы. Перед кладбищем их укладывали большими кучами, и они оставались там, пока могильщики не перетаскивали их в братскую могилу и не засыпали землей".

Мужчины смотрели, как их жены умирают от голода, женщины смотрели на своих мужей, матери – на детей. Они были беспомощными свидетелями того, как погибали люди, означавшие для них последнее, что у них оставалось. Многие матери отдавали свою жизнь за своих детей. Капеллан Пфуль: "Матери умирали от голода, потому что ту немногую еду, которую они получали, отдавали детям, предпочитая мучиться от голода, чем дать детям погибнуть". Многие немецкие матери ночами пролезали под колючей проволокой, окружавшей лагеря, и стучались в двери домов хорватов, венгров или сербов, чтобы попросить хотя бы горсть еды. Капеллан Пфуль сообщал, что бедные, отчаявшиеся женщины и в то беспощадное время находили сочувствие: «К чести хорватов, венгров, да и сербов, можно признать, что в целом они с готовностью шли на помощь и охотно что-нибудь давали». Но в самих лагерях многие месяцы после войны царили беспощадность и уничтожающая злоба. Комендант одного из лагерей в окрестностях Гаково запретил немцам просить милостыню и пригрозил им за это смертью. Две матери из лагеря, не смогшие видеть того, как их дети умирают с голоду, осмелились, несмотря на запрет, выйти из лагеря. Их схватили.

Капеллан Пфуль описывал, что произошло дальше: "Женщин отвели к сельскому правлению и там, на глазах детей, расстреляли. Потом их погрузили на тачку и отвезли на кладбище. Дети шли рядом. Одна из женщин была еще жива. По дороге на кладбище она пришла в себя, увидела своих детей и сказала им: "Дети, ваша мать умирает, потому что любит вас. Будьте молодцами". Подошел партизан и выстрелил женщине из пистолета в голову. Ее детей отправили в детский приют". О судьбе немецких детей за колючей проволокой Научная комиссия Федерального правительства писала: "Одной из наиболее печальных тем лагерной истории было обращение с детьми. Как только они достигали возраста 13-14 лет, их отправляли на работы. После всеобщего интернирования немцев в сельские лагеря были отправлены также и все дети. Отцы ушли на войну или были расстреляны, матерей депортировали в Россию, поэтому дети были предоставлены сами себе или переходили на попечение родственников. Но вскоре в сельских лагерях детей строго отделили от их родственников и перевели в большие концентрационные лагеря для нетрудоспособных, где их считали детьми, потерявшими родителей. Их размещение в лагере ограничивалось выделенной внутри него детской территорией. Болезни, голод и отсутствие присмотра унесли много жизней. Если учитывать, что на 30.4.1946 г. обитатели концентрационного лагеря Рудольфсгнад на 46 процентов состояли из мальчиков и девочек младше 14 можно ясно оценить жалкое состояние этих беспомощных детей".

Истощенные, часто смертельно больные дети из лагерей распределялись по детским домам. А в детских домах происходило то, что после взрыва ненависти, мести и жестокости в недавнем прошлом ни один из немцев не мог себе просто представить. Югославы были добры и заботливы. Сестра Марианна Зауэр-Гисе: "Малыши получали хорошую еду. Парикмахер постриг девочек. Каждому ребенку было пошито белье, каждый получил белую чистую рубашонку". Менее чем через два года оказалось, что югославы не из простого добродушия забирали детей из лагерной нищеты. Они потребовали от детей плату: полностью порвать со своими родственниками, народом и родным языком. Научная комиссия назвала действия сербов "попыткой сознательного изменения национальности" немецких детей. Этим планам был положен конец только после того, как Красный Крест Югославии и Красный Крест Федеративной Республики Германии пришли к соглашению, что и немецкие дети, находящиеся в государственных детских домах, в рамках воссоединения семей должны получить разрешение на выезд в Германию. Большинство югославских немцев смогли уже в начале 50-х годов покинуть лагеря и страну и переехать в Федеративную Республику.

Поэтому Научная комиссия смогла сообщить о числе жертв партизанского режима: "Со времени вступления Красной Армии и восстановления югославской администрации до роспуска лагерей для интернированных и лагерей принудительного труда во время бегства от актов насилия военной администрации партизан в югославских или в советских лагерях и в результате принудительных мер югославского послевоенного режима погибли 68 664 фольксдойче (югославских немца). Поэтому фактические потери гражданского населения среди югославских немцев составляют около 69 тысяч человек". Это значит, что погиб каждый седьмой.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог