Смоленское сражение 1941 года


"Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей."

Р. Гамзатов

С самых первых дней войны, когда западное стратегическое направление обозначилось в качестве главного, Ставка ВГК стремилась надежно перекрыть немцам путь на Москву. Но немецкое наступление накатывалось на столицу в опережающем темпе. Вот как пишет о нём А.М. Василевский "Из оборонительных сражений советских войск, проведенных летом и осенью 1941 года, особое место занимает Смоленское сражение. Наряду с упорным сопротивлением, оказанным врагу в районе Луги, и героической борьбой советских войск на Юго-Западном направлении оно положило начало срыву «молниеносной войны» против Советского Союза, заставило врага вносить коррективы в пресловутый план "Барбаросса". Смоленское сражение продолжалось два месяца и включало в себя целую серию ожесточенных операций, проходивших с переменным успехом для обеих сторон и явившихся отличнейшей, правда, крайне дорогой школой отработки военного мастерства для советского бойца и командира, ценной школой для советского командования, до Верховного Главнокомандования включительно, в организации современного боя со столь упорным, сильным и опытным врагом, в управлении войсками в ходе ожесточенной, часто менявшей свои формы борьбы".

Советская пехота и танки Т-26

Основную тяжесть борьбы в предстоявшем сражении за Смоленск должны были нести две немецкие танковые группы, по-прежнему находившиеся в отрыве от основных сил. 4-я и 9-я армии в это время только выдвигались в район боевых действий после ликвидации минского котла. Гудериан писал в воспоминаниях, что прекрасно осознавал всю степень риска. 9 июля у него состоялся довольно напряженный разговор с фельдмаршалом фон Клюге, который был настроен против форсирования Днепра без поддержки пехоты. Тем не менее, Гудериан упорно отстаивал свою точку зрения. При этом его танкисты ни дня не отдыхали с 22 июня, а пополнений в материальной части в ближайшем будущем не ожидалось. Такую оценку положению на фронтах в книге "Воспоминания и размышления" дал Г.К. Жуков: "Несмотря на ввод в сражения большого количества соединений, прибывших из внутренних округов, нам не удалось создать устойчивый фронт стратегической обороны... Прибывающие войска зачастую вводились в дело без полного сосредоточения, что отрицательно сказывалось на политико-моральном состоянии частей и их боевой устойчивости. Слабость нашей оперативно-тактической обороны состояла главным образом в том, что из-за отсутствия сил и средств нельзя было создать ее глубокое эшелонирование. Оборона частей и соединений, по существу, носила линейный характер. Во фронтах и армиях осталось очень мало танковых подразделений. В таких условиях развернулось ожесточенное сражение за Смоленск".

К началу немецкого наступления непосредственно на смоленском направлении находились шесть советских армий. 22-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ф.А. Ершакова прикрывала Смоленск с северо-запада. Ее соседом слева была 19-я армия генерал-лейтенанта И.С. Конева. На участке от Витебска до Орши занимала оборону 20-я армия под командованием генерал-лейтенанта П.А. Курочкина. Южнее, по левому берегу Днепра до Рогачева, действовала 13-я армия, которой командовал генерал-лейтенант Ф.Н. Ремезов. В районе Смоленска занимала позиции 16-я армия генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина. На южном крыле Западного фронта находилась 21 -я армия, командование которой было поручено бывшему командующему Северо-Западным фронтом генерал-полковнику Ф.И. Кузнецову. Но в силу перечисленных выше причин прочного фронта они не создавали, поэтому в первый день наступления немцам повсюду удалось совершить прорывы. Развивая наступление, немецкие танки 16 июля овладели Невелем, а 20 июля вошли в Великие Луки.

С целью ликвидации немецкого прорыва Ставка ВГК выдвинула в этот район 29-ю армию из резерва. Совместным контрударом частей 22-й и 29-й армий противника удалось выбить из Великих Лук. Действовавшие здесь 19-я танковая и 14-я моторизованная дивизии группы Гота предприняли обходной маневр в южном направлении. Но их наступление вновь было остановлено. Поскольку решающего значения этот район не имел, немцы прекратили наступательные действия и перешли к обороне. Главные события развивались под Витебском и южнее Могилева. Ударом в стык между 22-й и 20-й армиями основные силы танковой группы Гота осуществили прорыв севернее Витебска и устремились на Рудню. Отразив наспех организованную контратаку частей 19-й армии, танки Гота к исходу 13 июля ворвались в Велиж, Демидов и Рудню. Таким образом, ясно обозначилась угроза охвата противником правого фланга смоленской группировки советских войск. Столь же угрожающая обстановка складывалась на левом фланге. Не желая ввязываться в затяжные бои, немцы предприняли обходной маневр: 16 июля 29-я мотопехотная дивизия генерал-майора Болтенштерна вошла в Смоленск. При этом некоторым частям 16-й армии все же удалось закрепиться в северных кварталах города, находившихся по другую сторону Днепра. Борьба за Смоленск продолжалась. Советское командование пыталось перехватить инициативу.

Особенно успешно действовал корпус Петровского. Поскольку немцы совершенно не ожидали атаки, то оказались застигнутыми врасплох. Части 63-го корпуса с ходу отбили у них Жлобин и Рогачев. К исходу дня советским войскам удалось продвинуться вперед почти на 40 километров. Немецкое командование, серьезно обеспокоенное возможностью глубокого прорыва русских, решило перебросить на этот участок значительные силы из резерва группы армий. Гудериан вспоминал: "С 13 июля русские стали предпринимать активные контратаки. На правый фланг моей танковой группы двинулось около десяти пехотных дивизий противника со стороны Гомеля; одновременно с этим русские, окруженные под Могилёвым и Оршей, пошли на прорыв. Всеми этими операциями командовал маршал Тимошенко, запоздало стремясь лишить нас тех преимуществ, которые мы получили в ходе успешного форсирования Днепра... Крупные соединения противника сдерживались в районе вокруг Могилева и восточнее него, восточнее Орши, севернее и южнее Смоленска" (из книги "Воспоминания солдата").

Однако самая трагическая судьба ожидала корпус Петровского. Командование Западного фронта ничем не поддержало его успех. Тем временем немцы перебросили на бобруйское направление восемь пехотных дивизий и закрыли брешь в своей обороне. 63-й корпус не смог продвинуться дальше. Тимошенко приказал закрепиться на линии Жлобин – Рогачев и удерживать занятую территорию. Немцы не преминули этим воспользоваться. Когда командующий 21-й армией ясно увидел, что корпус Петровского может быть отрезан противником, то обратился в Ставку с просьбой отвести его за Днепр. Но разрешения отступать там никому не давали. Поэтому немцы без помех сомкнули кольцо вокруг 63-го корпуса и приступили к его планомерному уничтожению. Командир корпуса пал на поле боя. Двенадцать армий Западного и Резервного фронтов, в составе которых имелось 66 дивизий, не могли остановить две немецкие танковые группы, насчитывавшие только 20 дивизий. Этот новый жестокий провал под Смоленском окончательно привел Сталина к мнению о необходимости сменить начальника Генштаба.

16 июля 7-я танковая дивизия из группы Гота захватила Ярцево и перерезала стратегическое шоссе Минск – Москва. 19 июля 10-я танковая дивизия 46-го мотокорпуса взяла Ельню. Таким образом, немецкие танковые клещи плотно зажали 19-ю, 16-ю и 20-ю армии Западного фронта. Связь с ними можно было поддерживать только через узкий коридор в районе Соловьево. Как водится, приказа на отход эти три армии не получили. Для ликвидации создавшегося крайне опасного положения Ставка решила передать командующему Западным фронтом 20 дивизий из состава армий Резервного фронта. На их основе были сформированы пять усиленных армейских групп, которыми командовали генерал-майор К.К. Рокоссовский, генерал-майор В.А. Хоменко, генерал-лейтенант С.А. Калинин, генерал-лейтенант В.Я. Качалов и генерал-лейтенант И.И. Масленников.

Вечером 16 июля Смоленск был в руках немцев. Таким образом, на двадцать пятые сутки после начала кампании первая стратегическая цель операции «Барбаросса» оказалась достигнута: передовые части группы армий "Центр" находились в районе Ярцево–Смоленск–Ельня–Рославль. Они покрыли 700 километров. До Москвы оставалось еще 350. Только в Могилеве, уже вдали от линии фронта, продолжалось ожесточенное сражение. В этом расположенном на Днепре областном центре Белорусской Советской Социалистической Республики с населением в 100000 человек находился ремонтный завод локомотивов, кроме того, он являлся сосредоточением шелкового производства на западе СССР, а в прошлом, при царе, был местом, где находилась резиденция католического архиепископа. Теперь город упорно защищали три дивизии из советской 13-й армии генерал-лейтенанта Герасименко.

23 июля армейская группа генерала Качалова нанесла удар из района Рославля с целью овладеть населенным пунктом Починок и выйти в тыл сосредоточенному в ельнинском выступе 24-му немецкому мотокорпусу. 24 июля удар в направлении Ярцева нанесла армейская группа Рокоссовского. Находившаяся здесь 7-я немецкая танковая дивизия была отброшена на 20 километров. Но выполнить поставленную задачу – овладеть Духовщиной и развить дальнейшее наступление на Смоленск – Рокоссовскому не удалось. 25 июля из района города Белый в наступление против танковой группы Гота перешла 30-я армия генерала Хоменко и группа войск 24-й армии генерала Ракутина. Как и в случае с Рокоссовским, на первоначальном этапе их продвижение осуществлялось успешно. Они прошли 50 километров до реки Вопь, где были остановлены немецкой 18-й мотодивизией. Продвинуться дальше советские войска не смогли. А на следующий день танковые дивизии Гота завершили полное окружение 16-й и 20-й армий северо-восточнее Смоленска. В котел угодили десять советских дивизий. Тогда же, 26 июля, немцы завершили ликвидацию окруженных в Могилеве войск 61-го стрелкового корпуса.

Разбитая с воздуха советская колонна

По еще более худшему сценарию развивались события на рославльском направлении. 28-я армия продвинулась далеко вперед, на 80 километров. При этом ее левый фланг ничем не обеспечивался. В ловушку Гудериана попали пять советских дивизий. Немцы захватили 38000 пленных, 100 танков, 250 орудий. Генерал В.Я. Качалов погиб в бою. Но так как подтвердить его гибель было некому, в Москве посчитали, что он сдался в плен. По войскам Западного фронта объявили приказ, в котором Качалов назывался "предателем и дезертиром". Правдивая картина событий прояснилась только после войны. Наступление советских войск приостановилось везде, кроме Ельни. Здесь, назначенный командующим Резервным фронтом генерал армии Г.К. Жуков, продолжал наступление. Только 30 июля немцы отбили тринадцать атак. Но интенсивность боев на ельнинском выступе не снижалась. Со всех направлений сюда перебрасывались дополнительные войска.

Начавшееся 30 августа наступление Западного фронта быстро захлебнулось. Войска Конева и Рокоссовского оказались втянуты в затяжные позиционные бои. Несколько лучше пошли дела в районе Ельни. 6 сентября в Ельню вошли наши войска. Опасный плацдарм был ликвидирован... Завершить окружение противника и взять в плен ельнинскую группировку не удалось, так как для этого не было сил и в первую очередь танков. В общем-то, ничего другого и нельзя было ожидать после продолжавшихся более месяца штурмов хорошо укрепленных немецких позиций. Полное истощение сил Западного и Резервного фронтов заставило Ставку отказаться от дальнейших наступательных действий. 10 сентября войскам был отдан приказ перейти к обороне. Эта дата считается днем завершения Смоленского сражения.

В советской истории Смоленское сражение определяется как "оборонительное". Подводя его итоги, Жуков отмечал: "Смоленское сражение сыграло важную роль в начальном периоде Великой Отечественной войны. Хотя разгромить противника, как это планировала Ставка, не удалось, но его ударные группировки были сильно измотаны... Советские войска закрепились на рубеже Великие Луки – Ярцево – Кричев – Жлобин. Задержка вражеского наступления на главном направлении явилась крупным стратегическим успехом. В результате мы выиграли время для подготовки стратегических резервов и проведения оборонительных мероприятий на московском направлении". Возникает вопрос: если сражение было оборонительным, то почему Ставка планировала разгром противника? Разгромить в оборонительном сражении нельзя. Разгром противника может быть достигнут только наступательными действиями. О каком оборонительном сражении может идти речь, если никакой серьезной подготовки к обороне не проводилось? Достаточно вспомнить приведенное выше свидетельство Г.К. Жукова о состоянии нашей обороны.

Шансы нанести сокрушительное поражение группе армий "Центр" на дальних подступах к Москве имелись вполне реальные. Немцы шли на очередную авантюру. Их силы были разделены на две части. Меньшая – танковые группы Гудериана и Гота – уже вступили в сражение, а основные силы – 2-я, 4-я и 9-я армии только начинали выдвижение в район боев. Советскому командованию представилась отличная возможность разгромить противника по частям. Невзирая на опоздание с развертыванием армий Резервного фронта. Потому что армии фон Клюге и Штрауса опаздывали еще больше: к Днепру они подошли только 26 июля. Однако сама организация нашего наступления выглядела несколько странно. Как известно, основной принцип стратегии – это концентрация. Смысл его в том, что врага надо бить крепко сжатым кулаком, обрушиваться на него полной мощью. Между тем командование Западного фронта действовало прямо противоположным образом. Оно распылило свои силы, сформировав пять примерно равных по составу армейских групп, причем эти группы тоже не были цельными. Таким образом, вместо удара кулаком получался удар растопыренными пальцами, да еще в разных направлениях. Подобная схема действий сводила на нет наше численное преимущество и обесценивала, без преувеличения, выдающиеся достижения Ставки в деле формирования стратегических резервов.

Бутылка с зажигательной смесью - коктейль Молотова

Итак, Ершаков наступал на Великие Луки, Хоменко – на Духовшину, Рокоссовский – на Ярцево, Качалов – на Починок, Ракутин – на Ельню. А еще на Бобруйск наступал Петровский, на Горки – Ремезов... Множество мелких по масштабам контрударов. Да еще в разное время. Да без взаимодействия и взаимосвязи друг с другом. Поэтому у немцев оставалась свобода маневра и возможность громить наши наступающие войска поодиночке. Так и случилось. Готу и Гудериану для этого даже не потребовалась поддержка основных сил группы армий "Центр". Они справились самостоятельно. Однако существовали иные возможности. Советскому командованию было понятно намерение немцев взять в клещи Смоленск. Равно, как и их привычка бить в стыки. Стало быть, удара главных немецких сил следовало ожидать на центральном участке фронта. Но даже если бы такое развитие событий в штабе Тимошенко не предусматривали, то направления ударов противника 13 июля говорили сами за себя. При этом танковые клинья по центру проникали в глубину, а на флангах 2-й и 3-й танковых групп появлялись опасные выступы. Контрудары армии Ершакова и корпуса Петровского четко показали, что по флангам у немцев ни значительных сил, ни прочной обороны нет. Поэтому вместо нескольких слабых ударов навстречу главным силам Гота и Гудериана было бы целесообразно рассмотреть два варианта решений:

1. Нанести фланговый удар основными силами в поддержку корпуса Петровского, вспомогательный – в полосе армии Ершакова. 63-й стрелковый корпус нашел весьма уязвимое место в обороне противника, поэтому его наступление следует поддержать по максимуму. Задачей фланговых ударов могло быть как отсечение войск Гота и Гудериана от главных сил и их окружение, так и просто перехват тыловых коммуникаций противника, срыв снабжения его передовых частей, воюющих далеко впереди, в районе Смоленска.
2. Главный фланговый удар нанести на участке 22-й армии, вспомогательный – в поддержку 63-го корпуса. Этот вариант был предпочтительнее с той точки зрения, что танковая группа Гота опережала группу Гудериана при выполнении задачи по охвату Смоленска. Значит, прежде всего, надо бить в тыл Готу. Прочную оборону в своем тылу немцы не создавали. Один только корпус Петровского смог пройти больше ста километров. А если бы не один стрелковый корпус, а две-три армии с сотнями танков? Да, немцы прорвались к Смоленску. Но вот когда Качалов прорвался на Починок, следовало ли из этого, что Гудериан побежал из ельнинского выступа и бросил все силы во встречный бой с 28-й армией? Нет, не следовало. Гудериан точно определил слабое место своего противника, ударил ему в тыл и полностью разгромил. Сходным образом мог поступить и маршал Тимошенко.

Фланговые удары если и не завершились бы полным разгромом группы армий "Центр", то привели бы к действительно серьезным потерям. До приведения в порядок своих потрепанных войск немцам пришлось бы надолго отложить планы наступления на юго-западном направлении. Советские войска получали драгоценное время для создания прочного фронта. Потому дальнейшие действия немцы предпринимали бы в более неблагоприятных условиях, чем это произошло в действительности. Отдавая приказ о наступлении Западного и Резервного фронтов, Сталин поставил перед ними задачу разгрома войск фон Бока. Но опять-таки непонятно, зачем Ставка в качестве направлений для ударов определила Демидов и Ельню. Именно в этих пунктах была организована прочная немецкая оборона. Месяцем раньше здесь уже провалились наступательные операции советских войск. Войска истекли кровью, но не продвинулись ни на шаг. Если, скажем, под Ельней армия Ракутина с 23 июля предпринимала непрерывные атаки, то противник, соответственно, хорошо подготовлен к их продолжению. Именно поэтому взятие Ельни оказалось пределом возможностей Резервного фронта. Наступать дальше уже не оставалось сил.

Наступление 30 августа увенчалось бы успехом, если бы удары наносились не там, где немцы их ждали, а по уязвимым местам немецкой обороны. Таковые, безусловно, имелись. Следовало их определить и туда бить. В районе Ельни и Демидова вполне можно было ограничиться отвлекающими атаками. Таким образом, оказывалась крайне необходимая помощь погибающим армиям Юго-Западного фронта. Спасти их – тогда это было главное. Более того, успех советского наступления приводил к срыву операции "Тайфун". Простой отход группы армий "Центр" хотя бы на 100 километров создавал слишком угрожающую ситуацию для ее соседей. Прежде чем вынашивать планы наступления на Москву, немцам пришлось бы проводить отдельную наступательную операцию для восстановления утраченных позиций и выравнивания линии фронта. Без повторного занятия Смоленска бросок на Москву был невозможен. А ведь время работало против немцев. Каждый лишний день промедления с началом генерального наступления на Москву все глубже затягивал германскую армию в петлю зимней кампании и затяжной войны, к которой рейх был совершенно не готов.

Наконец, у советского командования имелась возможность провести действительно оборонительное сражение. Это был самый простой и дешевый в смысле предполагаемых потерь вариант. Следовало отдать приказ о своевременном отходе войск 19-й, 16-й и 20-й армий из района Смоленска. Пусть они вместе с шестью армиями Резервного фронта удерживают противника на рубеже Осташков – Брянск. В таком случае наступательная операция Гота и Гудериана теряла смысл, потому что главной ее задачей было не вытеснение, а окружение и уничтожение смоленской группировки советских войск. Вот и остались бы оба великих танкиста в дураках. Первый раз в своей блестящей карьере. При проведении оборонительного сражения противники менялись местами. Теперь уже не русские, а немецкие солдаты истекали бы кровью при атаках на организованную, плотную оборону. Двенадцати армий было вполне достаточно для того, чтобы сдержать наступающего противника. Характер Гудериана в советских штабах к тому времени уже хорошо знали: при столкновении с мощной обороной он сразу останавливался и искал обходные пути. А пока Гудериан находился бы в поиске, советские войска получали дополнительное время для подготовки новых рубежей. На одном из них немцы были бы окончательно остановлены. Таким образом, выход немецких ударных группировок на ближние подступы к Москве был бы неосуществим в принципе. Следовательно, в ходе нашего контрнаступления их удалось отбросить бы намного дальше, чем это имело место в декабре 1941 года.

При всех недостатках в организации и проведении Смоленского сражения существовало одно несомненное достоинство. Результаты его для немецкой стороны оказались скромнее, чем предполагалось. Главный просчет германского командования заключался в определении численности резервов противника. И кто знает, как сложилась бы судьба войны, если бы маршал Тимошенко сумел правильно распорядиться своими силами.





возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог