Тайное сотрудничество между немецким Рейхсвером и Красной Армией


"Мы войны не хотим, но себя защитим –
Оборону крепим мы недаром.
И на вражьей земле мы врага разгромим
Малой кровью, могучим ударом!"

В. Лебедев-Кумач

Карл  фон Шёнебек руководил от  от Люфтваффе подготовкой лётчиков в Липецкой авиашколе

Тайное сотрудничество между немецким Рейхсвером и Красной Армией послужило базой, на которой выросло обвинение против Тухачевского. Германия была главным проигравшим во время Первой мировой войны. Но и Россия, хотя и являвшаяся в том конфликте противником Германии, тоже оказалась за бортом корабля стран-победительниц. Она находилась как бы отдельно, изолированно от всего прочего мира, точь-в-точь как Германия, поскольку Октябрьская революция и создание коммунистического советского государства заставили капиталистический Запад сплотиться с целью свержения большевизма. Поначалу они стремились достигнуть целей путем вооруженной интервенции. Когда затея провалилась, попытались за счет экономического давления вынудить советское государство признать обязательства, взятые на себя царской империей. Но ленинское правительство оказалось упорным, и республика Советов отказалась выплачивать царские долги западным "капиталистическим" демократиям. Германия тоже не хотела раскошеливаться на выплату репараций, а особенно сопротивлялась предложению западных государственных деятелей, чтобы она также заплатила старые царские долги западным странам. Из этого общего неприятия условий победителей и возник союз побежденных и обездоленных. Вполне логично, что начало ему было положено на экономическом поприще.

Первым плодом сотрудничества стало Рапалльское соглашение – наскоро подготовленный договор, подписанный между немецкой и советской сторонами в маленьком итальянском курортном городке на Пасху 1922 г. В Рапалло были уничтожены остатки послевоенных разногласий между Советским Союзом и Германией. Оба государства отказались от взаимных претензий на выплату нанесенного ущерба. Было решено возобновить дипломатические отношения, считая друг друга равными партнерами, и предоставить взаимные режимы благоприятствования в торговле. В Рапалльском договоре отсутствовали секретные статьи о военном сотрудничестве, хотя и по сей день некоторые считают, что они все же существовали. Причина тут в том, что сугубо экономическое соглашение стало почвой для подписания других документов. Вполне логичное продолжение.

Рапалло положило конец политической изоляции как Германии, так и Советского Союза. Почему бы не использовать дух и букву договора для нарушения военных запретов и ограничений, наложенных в Версале на германский Рейхсвер? Рейхсверу, например, воспрещалось иметь какие бы то ни было танки и противотанковые пушки, любые самоходные орудия, авиацию и любые средства ведения химической войны. При таких ограничениях Германия не могла создать современную армию. Строгий запрет на владение бронетехникой лишал Германию возможности вести разработки в этой области, развивать накопленный во время Первой мировой войны опыт танкостроения, что было крайне важно для будущего вооруженных сил страны. Именно потому страны-победительницы в пункте № 171 Версальского договора настаивали, чтобы Германия не могла не только производить, но и "импортировать бронеавтомобили, танки или иные аналогичные технические средства, пригодные для применения в военных целях".

Что могла сделать Германия в таких условиях? До тех пор пока не найдется способ обойти эти запреты, каждая марка, потраченная на нужды Рейхсвера, будет выброшена напрасно. Первые контакты советской стороны с генерал-полковником Рейхсвера фон Сектом организовал Карл Радек, блестящий интеллектуал из старой ленинской гвардии, который помог Германии выскользнуть из цепких клещей Версальского договора.

Радек, убежденный большевик, великолепный народный трибун, один из основателей Коммунистической партии Германии, товарищ Ленина по Швейцарии, где последний находился в эмиграции, являлся пламенным сторонником идеи "общего врага Версаля", которого должен победить альянс Советского Союза и Германии. Радек не считал необходимым условием союза обращение Германии в коммунизм. В действительности он считал германский национализм переходной стадией к коммунизму. Когда Альберт Лео Шлагетер, лейтенант одного из фрейкоров подпольных бойцов против французской оккупации Рура, был приговорен французами к смерти и расстрелян в мае 1923 г. за совершение акта саботажа, 20 июня 1923 г. Радек отдал дань его памяти перед Коммунистическим интернационалом, разразившись речью под названием "Лео Шлагетер, путешественник в никуда".

Карл Радек способствовал рождению военного союза между Красной Армией и Рейхсвером. Ему же предстояло стать могильщиком этого альянса. Интерес советской стороны заключался в том, чтобы использовать опыт немецких офицеров для переустройства своих молодых вооруженных сил и возрождения находившейся в полном упадке военной промышленности. Рейхсвер, со своей стороны, нуждался в оружии, производить которое в Германии немцы не могли; к тому же им требовались полигоны, где солдаты могли бы обучаться обращению с тем самым запрещенным вооружением и техникой. На этом основании Рейхсвер и Генштаб Красной Армии заключили между собой несколько секретных соглашений. С немецкой стороны эту деятельность поручили "Специальной группе R" – "R" означало Россия – совершенно секретному управлению директората немецкой армии. Этот исполнительный орган являлся организацией экономического фронта, фирмой под названием СЕРО, Ассоциацией для продвижения торговых предприятий.

Закамуфлированная фирма имела одну контору в Берлине и другую в Москве. Финансирование организации осуществлялось за счет секретных фондов Рейхсвера. Она заключала контракты с советскими властями, содержала дочерние компании в разных частях России и создавала германо-советские производства для тайного перевооружения, для выпуска не только авиабомб, танков, самолетов и средств ведения химической войны, но даже и подлодок – короче говоря, всего, что в соответствии с Версальским договором Германии запрещалось производить и использовать.

Джеффри Бейли в своей книге "Заговорщики" пишет: "К 1924 г. фирма "Юнкерс" выпускала по нескольку цельнометаллических самолетов в год на заводе в Филях под Москвой. Вскоре на реконструированных и модернизированных еще царских производствах в Ленинграде, Туле и Златоусте стало ежегодно выпускаться свыше 300 000 снарядов. Отравляющий газ делала фирма Берзоля в Троцке (теперь Красногвардейске), а подводные лодки и броненосцы закладывались и сходили со стапелей в Ленинграде и Николаеве. В 1926 г. на закупки вооружений и боеприпасов в СССР уходило более 150 000 000 марок, около одной трети годового бюджета Рейхсвера».

Направляющим органом, контролировавшим данного вида деятельность немцев в России, являлась организация, скрывавшаяся под кодовым наименованием ZMO, сокращение от "Zепtга1е Moskau", или Центральная московская контора. ZMO представляла собой "министерство иностранных дел" немецкой армии в Советском Союзе. Представители ее, фон дер Лит-Томсен и профессор риттер Оскар фон Нидермайер, известный как Нойманн, вели все переговоры с ведущими руководителями Красной Армии и Советского правительства. ZMO присутствовала повсюду. ZMO фактически представляла собой функционировавшее в России теневое правительство Веймарский республики.

Естественно, производство запрещенных вооружений и техники было лишь одной стороной сотрудничества. Поскольку импортировать все это в Германию тоже запрещалось, а сохранить в секрете факты поступления военного оборудования и снаряжения не представлялось возможным, в не меньшей степени важно было создать учебные центры для подготовки личного состава за пределами Германии. Так Советский Союз превратился в полигон для Рейхсвера.

В период между 1922 и 1930 г. для немцев создали заново либо расширили существующие объекты: центр германских ВВС в Вивупале около Липецка, в 250 километрах к юго-востоку от Москвы; школа для подготовки специалистов ведения химической войны в Саратове на Нижней Волге, действовавшая с 1927г., школа по овладению техникой ведения боя на боевых бронированных машинах с полигоном в Казани на Средней Волге, введенная в действие с 1930 г.

Советские офицеры, которых готовили для штабов Красной Армии – бывшие унтер-офицеры царской армии, ветераны Гражданской войны, отличившиеся политруки и комиссары, сидели в комнатах для занятий немецких военных академий бок о бок с будущими сотрудниками германского генштаба, учась вести войну по Мольтке, Клаузевицу и Людендорфу.

Обширное летное поле около курорта под Липецком располагалось на возвышенности, благодаря чему с него просматривался весь город. Начиная с 1924 г. аэродром начал превращаться в суперсовременную по тому времени авиабазу. Официально там дислоцировалась 4-я советская эскадрилья, но говорили в этой части по-немецки. Русскими были только офицер связи и охрана аэродрома. И, конечно, несколько древних советских разведывательных самолетов с бросавшимися в глаза знаками различия. Все остальное было немецким.

На нужды базы в Липецке бюджет Рейхсвера выделял ежегодно 2000000 марок. Первые сто самолетов-истребителей, использовавшихся для подготовки немецких летчиков, прибыли в Россию с завода Фоккера в Голландии. В Липецке находилось от 200 до 300 немецких авиаторов. Там испытали первый немецкий истребитель-бомбардировщик. Проводя маневры в условиях, максимально приближенных к боевым, "липецкие истребители" учились производить бомбометание на малых высотах, тем самым, закладывая основу техники вызывавших впоследствии суеверный ужас пикирующих бомбардировщиков "Штука".

Первые опытные образцы легких бомбардировщиков и истребителей, которые были окончательно доработаны для серийного производства, когда в 1933 г. началось строительство Люфтваффе, разрабатывались и испытывались в Липецке. Первые 120 превосходно подготовленных пилотов, ядро немецких ВВС, вышли из Липецка. Точно так же и первые сто наблюдателей. Если бы не Липецк, Гитлеру понадобилось бы еще десять лет для того, чтобы создать современную военную авиацию.

В то время, как недоверчивые западные союзники и левые пацифисты в самой Германии выискивали признаки проводившегося перевооружения, липецкие эскадрильи истребителей проносились над Доном, сбрасывая учебные бомбы на учебные цели, испытывая бомбовые прицелы, пролетали на бреющем над советскими селами Центральной России вплоть до предместий самой Москвы или действовали в качестве артиллерийских наблюдателей совместно с советскими сухопутными силами во время полномасштабных учений на армейском полигоне под Воронежем. Организационные достижения Липецка не уступали военным. Все вплоть до последнего гвоздя приходилось ввозить из Германии. Русские предоставляли землю и камни и больше ничего.

Необходимые материалы и прочие предметы снабжения прибывали морским путем в Ленинград из свободного порта Штеттин. Особо секретное или опасное оборудование или грузы, которые не получалось легко закамуфлировать под что-то безобидное, в Штеттине не погружали. Их доставляли на борт парусных судов, где вся команда состояла из офицеров, и тайно везли через Балтику. Естественно, то там, то тут грузы пропадали. Обратно в Германию шли гробы с телами летчиков, разбившихся во время учений под Липецком; гробы устанавливали в ящики, писали на них "механические запчасти" и морем отправляли в Штеттин. Таможенники, доверенные люди Рейхсвера, помогали потихоньку переправлять скорбные грузы к месту их назначения.

Офицеров, уезжавших в Россию, сначала увольняли со службы и вычеркивали из армейских списков. Разумеется, им обещали восстановление по возвращении, но легально никто претензий не предъявлял. Естественно, поддержать подобный иск в суде было бы невозможно. Каждый офицер персонально шел на риск, отправляясь на учебу в Россию. То, чем был для авиации Липецк – бывшая тайная учебная база Рейхсвера, где молодые люди из будущего Люфтваффе обучались летному мастерству до 1933 г., для танкистов была Казань. Там, на Средней Волге, Германия положила начало танковым дивизиям Гудериана, Гёпнера, Гота и Клейста. Данный факт служил главной причиной того, почему до прихода к власти Гитлера ни один русский или немецкий военный руководитель не помышлял о возможности войны между Германией и Советским Союзом.

Рейхсвер, в лице своего создателя и вдохновителя генерал-полковника фон Секта, заботился о том, чтобы в союзе с Россией поскорее преодолеть последствия Версальского договора. Военные хотели поскорее стереть с карты границы, образовавшиеся в результате поражения в Первой мировой войне, и вернуть Германии ее прежние рубежи на Западе. Не меньше им хотелось отодвинуть границу на Восток – вернуть свои древние пределы, раздавив Польшу.

Летом 1922 г., когда вновь назначенный германский посол в Москве, граф Брокдорф-Ранцау, выступил против односторонней прорусской политики Германии и предостерег правительство от военного сотрудничества с Красной Армией, фон Сект ответил ему в меморандуме, датированном 11 сентября: "Мы не можем терпеть существование Польши; оно противоречит жизненно важным интересам Германии. Польша должна исчезнуть с карты мира, и она исчезнет из-за собственной внутренней слабости и благодаря России – с нашей помощью. Русские больше, чем мы, не могут терпеть Польшу; ни одно русское правительство не примирится с существованием Польши. С Польшей, одним из самых прочных столпов Версальского мира, рухнет гегемония Франции".

Для СССР союз с немцами сулил усиление, преобразование и модернизацию Красной Армии накануне "последней битвы", ради победы в которой Советы были готовы на все. Более того, они любой ценой стремились помешать союзу Германии с западными державами, поскольку и Ленин и Сталин рассматривали участие в новой интервенции Антанты немецких войск как смертельную угрозу для коммунизма. И, наконец, цель правых в Германии – уничтожение Польши – являлась в равной мере и целью Москвы. Таким образом, антизападная ориентация Рейхсвера вписывалась в ленинскую, а позднее в сталинскую политическую концепцию. Более того, это устраивало и советского партнера руководства вооруженных сил Германии, человека, который все чаще персонифицировал Красную Армию, – маршала Тухачевского.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог