Успехи советского наступления на Сталинградском направлении


"Здесь даже давний пепел так горяч,
что опалит - вдохни,
припомни, тронь ли...
Но ты, ступая по нему, не плачь
и перед пеплом будущим не дрогни..."

О. Берггольц

Разрушения Сталинграда

19 ноября 1942 г. советское командование начало наступление в районе Сталинграда. 5-я советская танковая и 21-я армии прорвали оборону 3-й румынской армии, окончательно деморализовав румынские войска. Войска 57-й и 51-й советских армий прорвали фронт румынского 6-го корпуса южнее плацдарма в районе Бекетовки. Командование 4-й немецкой танковой армии поняло, что румынский корпус перестал существовать как воинское соединение. Г. Гот отмечал, что все то, на завоевание чего ушли недели, было потеряно в течение одного дня; на многих участках румыны вообще не оказывали сопротивления наступавшим русским, пав жертвой "неописуемой танкобоязни". Два танковых корпуса 5-й советской армии продолжали двигаться на Калач. На южном фланге 4-й танковой армии советское наступление рассекло армию надвое. 4-й армейский корпус и 29-я моторизованная дивизия оказались внутри кольца окружения, которое почти сомкнулось вокруг Сталинграда. Все, что осталось в распоряжении Г. Гота, – это румынские 6-й и 7-й корпуса и 16-я моторизованная дивизия. В этих условиях 4-я танковая армия не только не могла задержать наступавшие советские части, стремившиеся замкнуть кольцо окружения вокруг Сталинграда с юга, но и не имела надежды предотвратить русское наступление в юго-западном направлении вдоль левого берега Дона.

Фактически, хотя это и стало известно позднее, армия была спасена, скорее благодаря тактическим промахам советского командования, чем в результате собственных успешных действий. После осуществления прорыва 57-я армия имела ограниченную задачу совершить маневр во фланг 6-й армии, в то время как 51-я армия была должна направить свои главные силы, а именно один танковый и один кавалерийский корпус, в широкий рейд на северо-запад для завершения окружения противника в районе Калача. Одновременно ее пехотные дивизии должны были наступать в юго-западном направлении на Котельниково с целью прикрытия флангов. С учетом шаткого положения 4-й танковой армии такое распыление сил не сулило проблем для наступающих. Однако командование 51-й армии не было достаточно подготовлено для осуществления управления войсками, двигавшимися по расходящимся направлениям. В результате наступление на Калач и на Котельниково осуществлялось не так быстро и решительно, как было запланировано. Например, в районе Котельниково советские войска первоначально добились значительных успехов, но затем стали действовать слишком осторожно. Но даже тогда немецкая 4-я танковая армия находилась в смертельно опасном положении. 22 ноября, докладывая о действиях румынских войск, Г. Гот описывал это как "фантастическую картину бегства оставшихся солдат".

Внезапное окружение современной армии является катастрофическим событием, которое можно сравнить с землетрясением или другим стихийным бедствием. На картах позиции окруженных армий часто имеют форму правильной геометрической фигуры. В реальной боевой обстановке рубежи обороны окруженных войск непрерывно рассекаются на части; находящийся в окружении вынужден сражаться в состоянии постоянного шока при самой неблагоприятной обстановке. Линии его коммуникаций отрезаны, штабы не имеют связи с войсками, снабжение нарушено; нападение противника может последовать со всех сторон. С момента, когда смыкается кольцо окружения, каждый находящийся в кольце чувствует себя пленным. Смерть находится и впереди, и сзади; дом представляется далекой мечтой. Повсюду царят паника и ужас. Как командиры, так и подчиненные думают только о бегстве, однако вырваться из кольца совсем не просто. Со всех сторон находится враг; необходимо переправляться через реки, обходить армии противника, в которых сотни тысяч солдат, огромное количество боевой техники, транспортных средств, складов и т. д.; каждый день приходится проделывать по 15, 30 или даже 40 км тяжелого и опасного марша.

С первого же момента окружения во много раз возрастает обычное в бою чувство замешательства, поскольку противник атакует именно те участки, на которых сложнее организовать оборону. По мере развития наступления противника находящиеся в окружении все больше перестают контролировать обстановку, способность организовать свои силы для согласованного противодействия. Все это имело место и в 6-й немецкой армии в первые дни окружения. От участка с окруженными немецкими войсками в районе Серафимовича до их товарищей по несчастью в районе Калача было примерно 120 км; еще несколько километров было до железнодорожной станции на реке Чир. На территории между реками Чир и Дон располагались армейский и корпусные штабы, склады боеприпасов, горючего и другого имущества, госпитали, ремонтные мастерские – весь механизм, обеспечивающий управление войсками и их жизнедеятельность. Все это сплелось в запутанный клубок людей, лошадей и автомашин, откатывающийся в южном направлении с целью спастись от советских танков. Река Дон замерзла и, возможно, была способна выдержать даже движение грузовых автомобилей, однако немногие предпочитали путь отступления на восток другим направлениям. Немногие когда-либо прежде видели советские танки, немногие хотели бы такой встречи и немногие в нее верили, однако ходили слухи, что русские были повсюду. К чувству замешательства примешивалось недоверие; ведь русским никогда прежде не удавались операции глубокого прорыва.

В ставке фюрера картина обстановки была неясной, но всем были понятны ее возможные последствия. Если не произойдет чуда, придется либо разрешить 6-й армии оставить Сталинград, что с точки зрения фюрера было немыслимо, либо будет необходимо организовать операцию по ее спасению. 20 ноября Гитлер принял решение о создании группы армий «Дон» в составе 6-й армии, 4-й танковой армии и остатков 3-й и 4-й румынских армий. Командующим был назначен генерал-фельдмаршал Фридрих Эрих фон Манштейн. В то время Э. Манштейн командовал 11-й армией. С назначением фон Манштейна завершилось создание "сталинградского триумвирата", в состав которого входил он сам, а также Гитлер и Ф. Паулюс. Этим трем людям придется в дальнейшем сыграть определяющую роль в цепи последующих событий.

Гитлер не выносил вида раненых или больных животных и не мог спокойно смотреть на страдания людей, раненных на поле боя. Однако в своей ставке, вдали от полей сражений, где он сам и его подчиненные имели дело с графическими изображениями на картах в виде геометрических фигурок, он с легким сердцем отдавал приказы, которые стоили многих тысяч человеческих жизней. Идущий на поводу своих эмоций и привыкший полагаться более на интуицию, чем на доводы рассудка, фюрер не мог спокойно и хладнокровно обдумывать события, ход которых мог сказаться на его авторитете, и, следовательно, не мог допустить и мысли о поражении. Он публично поставил свой престиж в зависимость от исхода Сталинградской битвы. Прошлой зимой он уже нашел и успешно применил решение, определяющее действия войск в случае наступления противника, отвечавшее особенностям его характера, а именно жесткую оборону.

В 30-х гг. Э. Манштейн последовательно занимал две высшие командные должности, следующие за постом начальника Генерального штаба сухопутных войск, и до того, как в 1938 г. у руля германской армии по воле случая встали В. фон Браухич и Ф. Гальдер, сам был ближайшим кандидатом на пост начальника Генерального штаба армии. Переведенный с понижением на должность начальника штаба группы армий, Э. Манштейн предложил внести изменения в план Французской кампании 1940 г., которые были без энтузиазма восприняты в Генеральном штабе, но сумели пробудить энтузиазм самого Гитлера и впоследствии обусловили молниеносную победу германских войск. Э. Манштейна не любили в руководстве ОКХ: В. Браухич считал его слишком заносчивым и склонным преувеличивать собственные достижения. Поэтому в начале Русской кампании Э. Манштейн получил под свое начало всего лишь 6-й танковый корпус, который, надо сказать, действовал блестяще, форсировав Западную Двину и молниеносным броском захватил Псков.

Однако Гитлер, который высоко ценил талантливого генерала, в сентябре 1941 г. назначил его командующим 11-й армией, а в июле 1942 г., после победы в Крыму, завершившейся блистательным взятием Севастополя, присвоил ему звание генерал-фельдмаршала. К тому времени, когда он принял командование группой армий «Дон», Э. Манштейн уже имел репутацию военачальника, который способен удержать и даже расширить достигнутые успехи; он был хладнокровным и мужественным командиром и опытным полководцем. Гитлер доверял ему. Если бы фюрер собирался назначить нового главнокомандующего сухопутными войсками, вероятно, Э. Манштейн был бы одной из первых кандидатур на этот пост.

Ф. Паулюс был идеальным штабным офицером, высокообразованным, добросовестным, трудолюбивым и сдержанным. Вся его военная служба прошла в штабах, а ее кульминацией стало назначение в 1940 г. на должность первого обер-квартирмейстера штаба ОКХ, отвечающего за вопросы планирования. Получив под свое начало 6-ю армию, он впервые занял командную должность, а летнее наступление 1942 г. стало для него первой кампанией на поле боя. Ф. Паулюс не обладал способностями вызывать личную преданность подчиненных командиров, чем могли похвастать некоторые из его коллег – командующих армиями, но он руководил войсками умело, руководствуясь своими знаниями профессионала. Как и Э. Манштейн, Ф. Паулюс находился на взлете своей военной карьеры. Как считали многие, после Сталинграда фюрер был намерен поставить его во главе своего личного штаба на место А. Йодля, который уже долго находился в опале.

21 ноября Гитлер отдал приказ 6-й армии оборонять занятые позиции "даже в случае опасности временно попасть в окружение". В то же время он обещал передать Э. Манштейну шесть пехотных и четыре танковые дивизии, одну авиаполевую дивизию и зенитную артиллерию. Правда, из всего перечисленного в распоряжение Э. Манштейна немедленно поступали только две пехотные дивизии, а прибытие остальных соединений следовало ожидать не ранее первой недели декабря. Перед рассветом 22 ноября один из батальонов 26-го советского танкового корпуса смелым рейдом захватил мост через Дон в районе Калача и организовал его оборону. В то же утро Ф. Паулюс доложил Гитлеру о том, что советские войска захватили Калач, и 6-я армия оказалась в окружении. В своем докладе Гитлеру Ф. Паулюс также отметил, что у него отсутствует линия фронта на южном фасе окруженной группировки, между Калачом и Карповкой. Поэтому он будет вынужден отвести назад 14-й танковый корпус и использовать его дивизии для прикрытия образовавшейся бреши. При достаточном снабжении войск по воздуху после закрытия бреши (что представлялось сомнительным в связи с нехваткой горючего) Ф. Паулюс намеревался попытаться создать сплошной фронт обороны вокруг Сталинграда.

Если же на юге не удастся создать сплошную линию обороны, единственным решением будет эвакуировать армию из Сталинграда, отвести войска с северного участка, собрать всю армию в кулак и организовать прорыв в юго-западном направлении для соединения с 4-й танковой армией. Командующий 6-й армией просил предоставить ему чрезвычайные полномочия для принятия в случае необходимости такого решения.
Э. Манштейн согласился с тем, что прорыв является самым надежным способом решения проблемы и что попытка удержать занимаемые позиции чревата крайней опасностью. Однако Э. Манштейн не поддержал мнение о необходимости немедленного прорыва. Он полагал, что в начале декабря может начаться операция по деблокированию окруженной группировки – в случае если подойдут обещанные дополнительные силы. В то же время он отметил, что если не удастся собрать необходимые для деблокирования окруженных войск силы, 6-й армии все же придется пойти на прорыв. Гитлер приказал 4-й танковой армии остановить русское наступление севернее Котельниково и быть в готовности контратаковать в северо-восточном направлении для восстановления контакта с 6-й армией. Одновременно Гитлер объявил Сталинград крепостью. С военной точки зрения такое определение означало лишь то, что осажденные должны отстоять свои позиции любой ценой. Решение Гитлера оставить 6-ю армию в Сталинграде предполагало соблюдение двух условий: а) наличие достаточных сил для успешного проведения операции по деблокированию окруженной группировки; б) поддержание достаточного уровня боеспособности 6-й армии путем снабжения ее войск по воздуху до тех пор, пока не будет проведена операция по деблокированию войск.

Какой бы сложной ни была обстановка в районе Сталинграда, все могло бы быть гораздо хуже. Как только русские замкнули кольцо окружения, они сосредоточили все усилия на том, чтобы затянуть удавку вокруг 6-й армии, и практически прекратили наступление на реке Чир и перед фронтом 4-й танковой армии. К 28 ноября против 6-й армии действовало 94 дивизий и бригад и только 49 соединений и частей, из которых всего двадцать находилось в первом эшелоне, были сосредоточены против остатков войск румынской 3-й армии и 4-й танковой армии.
1 декабря в группе армий «Дон» началась подготовка операции по спасению 6-й армии под названием "Зимняя гроза". Основные усилия предполагалось предпринять на участке 4-й танковой армии, где удар из района Котельниково на Сталинград должен был наносить 57-й танковый корпус, имевший в своем составе две свежие танковые дивизии (6-ю и 23-ю). Фланги обеспечивали 6-й и 7-й румынские армейские корпуса. Перспективы операции "Зимняя гроза" с самого начала не казались слишком благоприятными, и с каждым днем надежд на ее успех становилось все меньше.

Как и было приказано, командование 6-й армии сосредоточило на юго-западном участке две моторизованные и одну танковую дивизию (всего 80 танков) для осуществления прорыва, однако утром 2 декабря войска Сталинградского и Донского фронтов начали широкомасштабную операцию по ликвидации окруженной группировки, и все три немецкие дивизии оказались связаны оборонительными боями. 3 декабря советские войска активизировались и на реке Чир в полосе обороны румынской 3-й армии; в связи с этим Э. Манштейн был вынужден перебросить на этот участок дивизии, предназначенные для усиления 48-го танкового корпуса. Сразу стало ясно, что теперь корпус вряд ли сможет принять участие в наступлении на Сталинград. Далее выяснилось, что дивизии усиления 57-го танкового корпуса задерживаются с прибытием. Поэтому командование ОКХ распорядилось, чтобы группа армий ввела в бой две авиаполевые дивизии, одну в полосе 48-го танкового корпуса, вторую – на участке 4-й танковой армии, причем эти соединения должны были использоваться только в оборонительных боях.

К 9 декабря операция "Зимняя гроза" практически свелась к наступательной операции силами двух дивизий. Тем не менее, на следующий день Э. Манштейн решил форсировать наступление, начало которого он назначил на утро 12 декабря. Очередная задержка была вызвана тем, что только что снова установилась морозная погода – после нескольких дней оттепели и дождей, которые сделали дороги непроходимыми. Дальнейшее промедление, по его мнению, было невозможным, так как окруженные войска испытывали значительные трудности со снабжением; к тому же перед фронтом 4-й танковой армии разведка засекла перемещение советских танковых частей. Из 6-й армии поступали тревожные донесения о том, что ежедневно с помощью авиации ей удавалось доставить не более 70 тонн грузов, что запасы боеприпасов тают, а запасы продовольствия в основном иссякнут к 19 декабря.

Гитлер оценивал обстановку оптимистично. 3 декабря, комментируя мрачные прогнозы командующего группой армий «Дон», он призвал Э. Манштейна учитывать, что советские дивизии всегда оказывались меньше и слабее, чем ожидалось, что советское командование, скорее всего, само растерялось от собственных успехов. Спустя неделю эта уверенность фюрера еще более окрепла, и он заметил, что первую фазу советского зимнего наступления можно считать законченной; при этом противнику не удалось достичь решительных целей. Убедив себя в этом, Гитлер вновь стал вынашивать мысль о повторном занятии рубежа по реке Дон. К 10 декабря он настолько укрепился в этой мысли, что стал планировать передать на левый фланг группы армий «Дон» 7-ю и 17-ю танковые дивизии и использовать их в первом эшелоне в наступлении с Чира на Дон. На следующий день он приказал фон Манштейну развернуть 17-ю танковую дивизию на участке 17-го армейского корпуса и тем самым окончательно похоронил мысль об использовании этой дивизии для поддержки наступления 4-й танковой армии на Сталинград.

На второй день операции "Зимняя гроза" 57-й танковый корпус вышел к реке Аксай и захватил мост через реку в районе Заливского. В то же время на плацдарме в районе слияния Чира и Дона 48-й танковый корпус едва удерживал позиции под натиском 5-й танковой и 5-й ударной советских армий, пытавшихся еще туже затянуть петлю вокруг 6-й армии и оттеснить немецкие войска еще дальше на запад. В течение последующих четырех дней операция "Зимняя гроза" продолжалась, но при отсутствии того импульса, который сулил бы ее немедленный успех. 14 декабря пришлось эвакуировать немецкие войска с части плацдарма между Чиром и Доном на участке восточнее Дона. От наступления с плацдарма, в любом случае, пришлось отказаться, поскольку даже ту дивизию, которую Гитлер первоначально согласился передать для усиления группировки на плацдарме, пришлось перебросить на участок 57-го танкового корпуса. 17 и 18 декабря 57-й танковый корпус, который после прибытия 17-й танковой дивизии имел в своем составе уже три соединения, оказался связан боями в районе Верхнекумского, на полпути между реками Аксай и Мышкова.

Э. Манштейн докладывал Гитлеру, что 57-му корпусу, скорее всего, не удастся соединиться с 6-й армией, а о создании постоянного коридора к окруженной группировке не может быть и речи. Теперь он считал прорыв единственным выходом. Армия должна была постепенно отводить свои войска с северных участков и из города и пробиваться навстречу 57-му танковому корпусу. Это, по его мнению, должно было, по крайней мере, спасти большую часть войск и ту технику, которая была еще на ходу. Э. Манштейн даже успел послать в 6-ю армию предварительное распоряжение готовиться к прорыву. Задачей армии, считал Э. Манштейн, сначала должно стать пробитие коридора к реке Мышкова, к позициям 57-го танкового корпуса, где уже заготовлено до 3 тыс. тонн грузов, которые автоколоннами следует переправить оставшимся в окружении войскам. Затем 6-я армия, захватив всю технику, которую сможет, должна вывести осажденные части из котла и отойти в юго-западном направлении. Армия должна находиться в готовности, но ничего не предпринимать, пока не последует соответствующего приказа. Но Гитлер не дал разрешения на прорыв и отвод войск.

Надежды, которые питал Гитлер на прорыв 57-го танкового корпуса, не оправдались. Операция "Зимняя гроза" фактически провалилась. На следующий день Гитлер провел долгое совещание с начальниками штабов, у которых создалось впечатление, что "фюрер не может принять решение". В конце ноября, когда стало понятно, что немецкие войска попытаются оставить Сталинград, Ставка распорядилась, чтобы Юго-Западный фронт нанес массированные удары в юго-западном и западном направлении по участкам 8-й итальянской и 3-й румынской армий на рубеже от Новой Калитвы до устья реки Чир. Планированием операции и организацией взаимодействия в качестве представителя Ставки занимался Г.К. Жуков. Представителем Ставки в Сталинграде остался А.М. Василевский.
Наступление планировалось на большую глубину: до нижнего течения Калитвы, к Северскому Донцу и Деркулу. Когда началось планирование операции, в состав Юго-Западного фронта входили 1-я гвардейская и 5-я танковая армии. В последующем 1-я гвардейская армия была усилена, а затем разделена: ее правый фланг вошел в состав 3-й гвардейской армии. Кроме того, из Воронежского фронта Юго-Западному фронту была передана 6-я армия. В декабре фронт в районе Сталинградского кольца стабилизировался, советские войска начали наступление силами 5-й танковой и 5-й ударной армий в нижнем течении реки Чир, которое не принесло желаемого результата. Наступление Юго-Западного фронта, которое планировалось как вспомогательная операция, теперь стало чуть ли не основным. В соответствии с новыми указаниями Н.Ф. Ватутин изменил направление главного удара с юго-западного на юго-восточное и наполовину сократил глубину операции.

16 декабря советские войска снова пошли вперед. Советская 6-я армия прорвала оборону итальянцев восточнее Новой Калитвы и буквально смела итальянский корпус со своего пути. В последующие дни Н.Ф. Ватутин ввел в бой 1-ю и 3-ю гвардейские армии для расширения прорыва вниз по течению Дона. 20 декабря дивизии правого фланга итальянской 8-й армии Celere и Sforzeska побежали, увлекая за собой две румынские дивизии левого фланга группы армий «Дон». В течение следующих четырех дней советские части пробили в обороне союзников Германии брешь шириной 150 км и нанесли удар в южном направлении на Миллерово и переправу через Северский Донец, в тыл группе армий «Дон».

Главной проблемой для немцев стало каким-то образом прикрыть растянувшийся северный фланг группы армий «Дон». 23 декабря Э. Манштейн проинформировал Гитлера, что для ликвидации прорыва русских на левом фланге группы армий необходима срочная переброска минимум одной, а лучше двух дивизий из состава 57-го танкового корпуса. Это означало отказ от мысли срочного деблокирования 6-й армии и необходимость обеспечения планомерных поставок грузов окруженным войскам. 6-й армии требовалось ежедневно примерно 550 тонн грузов, однако, по расчетам командующего 4-м воздушным флотом В. фон Рихтгофена, его самолеты могли доставлять не более 200 тонн в день. Поскольку, как выяснилось, обеспечить достаточное снабжение 6-й армии по воздуху оказалось невозможно, Э. Манштейн убедился, что единственным выходом для окруженных является прорыв, несмотря на всю его рискованность. Он подчеркнул, что появление на реке Мышкова свежих советских соединений означало, что русские вскоре тоже смогут перейти в наступление на этом участке. Складывалось чрезвычайно опасное положение, поскольку защита флангов 4-й танковой армии была возложена на румынские войска.

Для окруженных войск один месяц – это очень большой срок. Части не получают достаточной моральной и психологической поддержки, они начинают слабеть. Этот процесс затрагивает всю структуру войск; особенно драматично то ужасающее влияние, которое он оказывает на людей. В 1941 г. немцы отмечали, что значительное количество советских солдат, захваченных в плен в больших котлах, внезапно умирали без всяких видимых причин. Согнанные в огромные загоны, почти без еды и воды, на солнцепеке, советские пленные у немцев умирали "без видимых причин". В декабре, по поступавшим из района Сталинграда донесениям, та же картина стала наблюдаться и среди окруженных немецких солдат. В Сталинградском котле смерть не была чем-то из ряда вон выходящим. С 22 ноября по 23 декабря 6-я армия потеряла убитыми 28 тыс. человек. Попытка деблокирования 6-й армии провалилась. Следующая попытка, а также возможность ее дождаться с каждым днем становились все более сомнительными.

24 декабря войска Н.Ф. Ватутина захватили Тацинскую и подошли к Морозовску на дистанцию артиллерийского огня. В тот же день 2-я гвардейская армия стремительным броском опрокинула части 57-го танкового корпуса на реке Мышкова и отбросила их обратно к реке Аксай. 26 декабря Ф. Паулюс доложил, что потери, морозы (в тот день температура составляла минус 26 градусов), голод настолько ослабили армию, что прорыв и эвакуация могут быть осуществлены только после того, как будет налажен коридор для снабжения войск. 28 декабря 4-й танковой армии пришлось спасать 57-й танковый корпус, разрешив его командованию отвести части от Котельниково к реке Сал. Это открыло советским войскам путь по южному берегу Дона до Ростова. Армии советского Юго-Западного фронта после того, как они выполнили свои ближайшие задачи, устремились через Миллерово на восток и запад в направлении на Донец между Ворошиловградом и Белой Калитвой. Сталинградский фронт, передав свои три армии на южный фас, охватывающей 6-ю немецкую армию группировки Донского фронта, с 1 января был переименован в Южный фронт, который получил задачу силами 5-й ударной, 2-й гвардейской и 51-й армий начать наступление на Ростов по обоим берегам Дона. К началу года 6-я немецкая армия умирала медленной смертью от голода и истощения. Грузов, которые тонким ручейком поступали осажденным войскам, было достаточно для того, чтобы продлить агонию, но не облегчить страдания солдат.

К январю погода, голод и усталость стали сильно сказываться и на советских воинах. Фактически оказалось, что осажденная 6-я армия имеет даже некоторые преимущества перед противником. Главное из них состояло в том, что в кольце окружения оказались все постройки в Сталинграде и вокруг него; следовательно, немецкие войска имели крышу над головой и могли использовать деревянные постройки в качестве топлива. У русских ничего подобного не было. Вторым фактором было то, что плоская местность, на которой почти не было деревьев, была изрезана глубокими балками (оврагами), что также создавало более благоприятные условия оборонявшимся. И, наконец, помимо полевых укреплений, построенных самими немцами, им "по наследству" перешли некоторые из тех, которые ранее построили для обороны города русские.

После того как советские войска возобновили наступление западнее Сталинграда, задача уничтожения окруженной группировки была возложена на Донской фронт, представителем Ставки в который был назначен генерал-полковник Н.Н. Воронов. Численность войск Донского фронта в начале января составляла 281 тыс. солдат и офицеров и 250 танков. Советское наступление началось 10 января, после того как командование 6-й немецкой армии отвергло ультиматум, который был предъявлен ему за два дня до этого.
12 января 6-я армия оставила Питомник, лучший из имевшихся в ее распоряжении двух аэродромов. На северо-западном и южном участках немецкой обороны были пробиты бреши. Армия была уже не в состоянии обеспечить их защиту из-за нехватки войск или горючего для переброски резервов. 13 января Ф. Паулюс докладывал командованию, что к концу дня должны закончиться артиллерийские снаряды, и орудия придется бросить прямо на позициях. Однако после первых двух дней боев советское наступление потеряло темп. Пять из семи армий генерала К.К. Рокоссовского с середины лета вели непрерывные бои. Некомплект личного состава армий составил как минимум 150 тыс. человек. Сталинград давался совсем недешево и русским. Только с июля по ноябрь 1942 г. немцы здесь потеряли 700 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести, советские войска – 644 тыс. человек.

20 января, после того как советские войска начали решительный штурм города, Ф. Паулюс сообщил в ставку, что "крепость" не удастся удерживать более, чем в течение еще нескольких дней. В течение следующей ночи немцы оставили Гумрак и, тем самым, лишились единственного аэродрома, куда могли доставляться грузы. 22 января можно назвать днем начала агонии окруженной группировки немецких войск. Русские, наступавшие вдоль железной дороги с юго-запада на фронте шириной 5 км, прорвались к внешнему кольцу обороны города в районе станции Воропоново и с развернутыми флагами вошли на западную окраину Сталинграда. Закрыть образовавшуюся брешь было нечем. У оборонявших этот участок солдат 6-й армии кончились боеприпасы, и не было возможности перебросить сюда боеприпасы или резервы с других направлений.
В тот вечер Ф. Паулюс через ОКХ отправил Гитлеру телеграмму следующего содержания: "Продовольствие кончилось. В котле находится более 12 тыс. раненых, которым не оказывается медицинская помощь. Какие приказы я могу отдавать солдатам, у которых больше нет боеприпасов, и которые подвергаются массированным атакам со всех направлений при поддержке огня тяжелой артиллерии? Необходимо срочно принимать решение, поскольку на некоторых участках уже проявляются признаки разложения войск. Тем не менее, они пока еще сохраняют веру в свое командование". Гитлер написал в ответ: "О сдаче не может быть и речи. Солдаты должны бороться до конца. Если это возможно, размеры крепости следует сократить настолько, чтобы имеющихся войск, которые еще могут сражаться, хватило для ее обороны".

26 января 62-я армия отбила у немцев Мамаев курган, а танки 21-й армии соединились с ее войсками с запада, разрезав тем самым окруженную группировку надвое. 9-й армейский корпус организовал круговую оборону в северной части города, в районе тракторного завода; командование 6-й армии и вместе с ним 51-й и 8-й армейские корпуса, а также 14-й танковый корпус заняли оборону вокруг железнодорожного вокзала и в районе к северо-западу от него. 4-й танковый корпус, который удерживал южный участок фронта, в тот день был уничтожен в результате удара советских войск с юга, через реку Царица. Днем ранее 6-я армия попросила сбрасывать ей с самолетов только продовольствие: в боеприпасах больше не было необходимости, так как в войсках осталось слишком мало артиллерии.

Конец просматривался очень ясно. 28 января 6-я армия прекратила выдачу пайков раненым – для того чтобы поддержать силы тех, кто еще был способен носить оружие. В тот день темой состоявшегося в полночь совещания у фюрера было намерение Гитлера как можно скорее воссоздать 6-ю армию; при этом в новое воинское объединение должно было быть включено максимальное количество спасенных солдат из первоначального состава армии. Ночью 29 января десять небольших групп немецких солдат предприняли отчаянную попытку прорваться на запад через почти 300 км занятой противником территории. 31 января из штаба 6-й армии было передано последнее радиосообщение. Ф. Паулюс не успел даже ощутить себя в присвоенном ему за день до этого звании генерал-фельдмаршала, как уже стал первым немецким военачальником такого ранга, оказавшимся в советском плену. Гитлер прокомментировал это так: "Прямо у порога в бессмертие Паулюс решил сделать поворот кругом…" В Сталинградском котле немцы потеряли свыше 200 тыс. человек, но эта победа досталась Советскому Союзу высокой ценой.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог