Статья 109. Легендарный советский разведчик Кузнецов Н.И.


"Война… показала – силою обстоятельств –
самоотверженную преданность стране –
какой бы она ни была."

В. Каверин

Кузнецов Н.И., 1939 г.

Один из лучших разведчиков времен Великой Отечественной войны – Герой Советского Союза Николай Иванович Кузнецов, он же обер-лейтенант вермахта Пауль Зиберт, родился 27 июля 1911 г. в небольшой уральской деревушке Зырянка Талицкого района Свердловской области. Своего третьего ребёнка Иван Павлович и Анна Петровна Кузнецова нарекли Никанором… С 1930 г. будущий разведчик стал во всех документах именовать себя как Николай. В беспаспортные времена такого рода самодеятельные поправки в документах были делом несложным и достаточно распространенным.

Действительную службу – долгих семь лет – Иван Кузнецов проходил в Санкт-Петербурге в гренадерском полку. На Первую мировую не призывался, зато участвовал в Гражданской на стороне красных. Ему довелось пройти на восток аж до самого Красноярска в составе Пятой армии Восточного фронта, которой командовали вначале Михаил Тухачевский, а затем Генрих Эйхе. Кузнецов И.П. участвовал в боях против колчаковцев, перенес сыпной тиф, а в марте 1920 г., как достигнувший сорокапятилетнего возраста, был демобилизован.

После окончания начальной земской школы для продолжения образования в школе-семилетке Николай осенью 1924 г. переезжает в Талицу. Надо подчеркнуть, что многие учителя отмечали у мальчика исключительную память, в том числе и зрительную. В классе он был всегда собран и внимателен, несмотря на живость характера и общительность. Люди, близко знавшие Кузнецова-разведчика, действовавшие вместе с ним во вражеском тылу, отмечали его умение молниеносно перевоплощаться, обаяние, находчивость, мужество, а на первое место в его характере ставили собранность и выдержку.

Уже в школьном драмкружке ярко проявилась удивительная способность будущего разведчика Кузнецова к перевоплощению. В одном из школьных кружков Николай научился играть на гармонике и балалайке, стал солистом в хоре. В талицкой семилетке проявились впервые незаурядные способности Кузнецова к языкам. С огромным энтузиазмом он изучал немецкий язык, освоил международный язык «эсперанто». Еще выделяло Николая в школе пристрастие к чтению. Кузнецов любил играть в шахматы, самостоятельно решал шахматные задачи, хорошо играл и в шашки.

После окончания школы была учёба в талицком лесотехническом техникуме. Будущему разведчику прекрасно давалась математика, он увлекался черчением. Все годы учёбы в техникуме Николай участвовал в самодеятельности – в любительских спектаклях, пел тенором под свою же однорядку. Любимая песня была «По муромской дороге стояли три сосны»... Из увлечений – любил лыжи, хорошо плавал, занимался стрельбой. Его товарищей поражала точность Кузнецова – он никогда и никуда не опаздывал, хотя часов, разумеется, не имел, а также подтянутость и аккуратность. Он никогда не врал, даже по мелочам.

Активность Кузнецова, его принципиальность и популярность пришлись не по вкусу некоторым его однокурсникам. Сплелись в тугой узел задетое самолюбие, обыкновенная зависть и – главное – пустившая уже глубокие корни в обывательское сознание «политическая бдительность». Обвинив Н. Кузнецова в кулацком происхождении, бюро ячейки исключило Кузнецова из членов ВЛКСМ, а через некоторое время он был отчислен из техникума, всего за полгода до окончания. Николай начал работать лесозаготовителем. Именно в эту пору Кузнецов стал сотрудником негласного штата органов государственной безопасности – ОГПУ. С огромной настойчивостью в течение двух лет Николай боролся за восстановление в ВЛКСМ и, наконец, победил. В ОГПУ лучше разбирались в людях, чем в комсомольских комитетах…

В 1934 г. Н. Кузнецов переезжает в Свердловск. Работает статистиком в тресте, чертёжником на заводе, в бюро технического контроля конструкторского отдела на Уралмаше. Обаятельный и общительный, умевший легко сходиться с разными по социальному и должностному положению, уровню образования, возрасту людьми, Кузнецов вскоре завел знакомство с немецкими инженерами, работавшими на заводе. Таким образом, он получил возможность практиковаться не в немецком языке «вообще», а изучать многие его диалекты и наречия. Это чрезвычайно помогало ему впоследствии, когда, вращаясь повседневно в среде немецких офицеров и чиновников оккупационных властей, Кузнецов, в зависимости от обстоятельств, выдавал себя за уроженца той или иной местности Германии.

Кузнецов Н.И. - Пауль Зиберт, осень 1942 г.

В Свердловске фактически и началось активное сотрудничество Кузнецова с контрразведкой. В январе 1936 г. Кузнецов уволился из конструкторского отдела Уралмаша. С той поры он никогда и нигде не работал, а только выполнял задания органов государственной безопасности в качестве спецагента. Начавшаяся волна репрессий не обошла и Николая Кузнецова. В подвалах внутренней тюрьмы Свердловского управления НКВД Кузнецов провел несколько месяцев. По счастью, нашлись люди, сумевшие, быть может, рискуя собственным положением, добиться его освобождения.

Некоторое время Кузнецов как специалист лесного хозяйства работал под руководством наркома НКВД Коми АССР Журавлёва М.И. Он и порекомендовал Николая для работы в Центре. Вот какое впечатление произвёл при первой встрече Кузнецов Н.И. на начальника отделения в отделе контрразведки Главного управления госбезопасности генерала Райхмана Л.Ф.: «Я назначил Кузнецову свидание на завтра, и он пришел ко мне домой. Когда он только вступил на порог, я прямо-таки ахнул: ариец! Чистокровный ариец. Росту выше среднего, стройный, худощавый, но крепкий, блондин, нос прямой, глаза серо-голубые. Настоящий немец, но без этаких примет аристократического вырождения. И прекрасная выправка, словно у кадрового военного, и это – уральский лесовик!» Интересно отметить, что в армии Кузнецов никогда не служил. Без прохождения предварительной учёбы Кузнецов был оформлен как особо засекреченный спецагент с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата.

К началу войны Кузнецов успешно выполнил несколько важных поручений руководства. Для Кузнецова придумали убедительную легенду. Этнический немец Рудольф Шмидт – инженер-испытатель авиационного завода № 22 в Филях, вырос в России, куда переехали его родители. Очень скоро «Колонист» (кодовый псевдоним Кузнецова) прямо-таки с виртуозной убедительностью научился завязывать знакомства с приезжающими в СССР немцами. Однажды германская делегация прибыла на ЗИС – знаменитый автозавод им. Сталина (позднее им. Лихачева). Шмидт познакомился в театре с одним членом делегации, который, в свою очередь, познакомил его со своей спутницей – технической сотрудницей германского посольства, очень красивой молодой женщиной. С благословения советской контрразведки у них завязался роман. В результате Центр стал получать информацию еще по одному каналу непосредственно из посольства Третьего рейха.

Перед войной Кузнецов Н.И. участвовал в вербовке немецкого дипломата, в выявлении агентурной сети военно-морского атташе германского посольства Н.В. фон Баумбаха, активного разведчика. Значительным личным достижением Кузнецова стало приближение нашей контрразведки к личному камердинеру посла Германии Гансу Флегелю, от которого узнали немало важного. К примеру, что уже в марте 1941 г. в подвале посольства стали сжигать документы, а семьи дипломатов потихоньку, под невинными предлогами отправлять на родину. При этом Флегель сам был настолько убежден в прогерманских и пронацистских симпатиях Шмидта, что на Рождество 1940 г. подарил ему... членский значок НСДАП, а позже достал экземпляр книги Гитлера «Майн Кампф».

По свидетельству П. Судоплатова, Кузнецов участвовал до войны в операциях по перехвату немецкой дипломатической почты, поскольку время от времени дипкурьеры останавливались не в германском посольстве, а в гостиницах «Метрополь» и «Националь». Весной 1941 г. Шмидт был «завербован» немецкой разведкой, он отлично справился с порученным заданием.

В апреле Кузнецов приехал в Черновицы, встретился с Кестнером, агентом немецкой разведки ещё со времён Первой мировой, получил от законсервированного агента огромные ценности – ювелирные изделия и валюту, которые тот сумел припрятать при национализации своей ювелирной мастерской и магазина. Шмидт привез в Москву небольшой, но очень тяжелый чемоданчик. Драгоценности на внушительную сумму, а также иностранная валюта так никогда в Берлин и не попали. Папаша Кестнер тоже.

Разведчица Лидия Лисовская

Во время Великой Отечественной войны «Колонист» в составе опергруппы 4-го управления НКГБ «Победители» под командованием капитана госбезопасности Медведева Д.Н. должен был работать непосредственно в среде захватчиков, причем в форме и с документами офицера немецкой армии, в районе г. Ровно.

Но Кузнецов не знал германскую армию, как ее должен знать немецкий офицер, поэтому вначале он прошёл специальную подготовку. Последующие месяцы в жизни Николая Ивановича были заполнены напряжённейшим трудом. Он изучал организацию и структуру – в мельчайших деталях – германских вооруженных сил, порядок официальных и внеслужебных отношений между военнослужащими. Награды, звания, знаки различия всех родов войск, полиции, СС, гражданских и партийных чиновников, правила ношения военной формы. Приходилось заучивать массу мелочей. Особое внимание в обучении уделялось немецкой военной технике. Стрелковое оружие он должен был не только знать, но и уметь из него стрелять.

Кузнецов даже «посидел» в центральном лагере немецких пленных в Красногорске, где запомнил жаргонные словечки и выражения, которых не сыщешь ни в каком словаре, но употребляемые в обиходе и солдатами и многими офицерами. Общение с немцами подтвердило некоторые опасения Кузнецова, идущие вразрез с официальной пропагандой «Правды» и «Красной звезды», которым ему, как и всем советским читателям, полагалось верить слепо, без тени сомнения. То, что принято называть «воинским духом», у обитателей Красногорского лагеря было на высоте. В бараке поддерживалась армейская дисциплина и образцовый порядок, соблюдалось старшинство в чинах. Никто из этих офицеров не сдался в плен добровольно и не собирался восклицать «Гитлер капут!» Поражение под Москвой все они, от лейтенанта до полковника, воспринимали как временную неудачу…

К партизанскому отряду Медведева Кузнецов присоединился под псевдонимом «Грачев». В отряде неожиданно выяснилось, что иногда Николай разговаривает во сне. Кузнецов встревожился не на шутку – ведь говорил он, разумеется, по-русски... Что-то нужно было делать – и быстро. В октябре он уже должен быть в Ровно, но не с этой же проклятой разговорчивостью во сне! Сделали так: как только Кузнецов начинал говорить во сне, его тут же будили. Иногда по несколько раз за ночь. Первое время Николай Иванович ходил с мешками под глазами от постоянного недосыпания. Потом будить его пришлось уже реже, пока изнуряющее средство не сработало окончательно: разговаривать во сне он перестал.

В Ровно, объявленном гитлеровцами «столицей» оккупированной Украины, Николай Кузнецов появился 19 октября 1942 г. как Пауль Вильгельм Зиберт – чрезвычайный уполномоченный хозяйственного командования по использованию материальных ресурсов в прифронтовых областях – «Викдо». Ещё будучи в Москве, в конце июля 1942 г., Николай написал в письме младшему брату Виктору:

Разведчица Мария Микота

«…Для победы над врагом наш народ не жалеет самого дорогого – своей жизни. Жертвы неизбежны. И я хочу откровенно сказать тебе, что очень мало шансов за то, чтоб я вернулся живым. Почти сто процентов за то, что придется пойти на самопожертвование. И я совершенно спокойно и сознательно иду на это, так как глубоко сознаю, что отдаю жизнь за святое правое дело, за настоящее и цветущее будущее нашей Родины». В этом письме была вовсе не патетика, простительная для уходящего на фронт человека: Кузнецов уже знал, что кроме разведки ему предстоит выполнить еще одно задание, действительно связанное почти со стопроцентной вероятностью гибели – уничтожение палача Эриха Коха.

Обер-лейтенант Зиберт чрезвычайно быстро вжился в среду оккупантов. В ресторане «Дойчегофф» (ресторан только для немцев) Кузнецов прислушивался к пьяным разговорам, извлекая из шелухи пустой болтовни зерна полезных сведений. Обер-лейтенант Зиберт был тактичен, неназойлив, но общителен, для представления выбирал самые подходящие моменты, лишь после того как убеждался, что случайный сосед сам не прочь вступить в разговор. Естественность. Терпение. Выдержка. Любой слишком рано или в неудачной форме поставленный вопрос мог привлечь к нему внимание или пробудить в собеседнике подозрительность.

Довольно быстро обер-лейтенант Зиберт обзавёлся большим числом приятелей во многих кругах военного и чиновничьего аппарата Ровно. Николай Кузнецов, постоянно общаясь с немецкими офицерами, был настроен на опасность – он контролировал каждый свой шаг, ведь малейшая ошибка, фальшь, непохожесть на обер-лейтенанта Зиберта, могли стать роковыми. Он прекрасно понимал, что должен предвидеть действия противника. И, несмотря на это, несколько раз был на грани провала… Кузнецов и другие разведчики отряда «Победители» с риском для жизни добывали ценную информацию о нахождении рейхскомиссара Коха, его передвижениях по Украине, регулярных поездках в Кенигсберг и др. Также «Победителям» удалось установить, что ставка фюрера находится в окрестностях Винницы.

В штабе отряда на протяжении многих месяцев разрабатывался не один план выхода на рейхскомиссара с целью его уничтожения. Кох презирал и ненавидел всех славян и не скрывал этого. Под его прямым руководством шло неслыханное по масштабам и жестокости ограбление Украины. На каторжные, по сути дела, работы в третий рейх было насильственно отправлено два миллиона человек. На Украине существовало 80 лагерей, а после освобождения Красной Армией на одной только Ровенщине было обнаружено около двухсот замаскированных мест массовых убийств военнопленных и мирных жителей.

Один из самых знаменитых эпизодов в разведывательной деятельности Николая Кузнецова – визит к рейхскомиссару Украины Эриху Коху. Кузнецов хорошо понимал, что его выстрелы прогремят по всей Украине громче любого взрыва, поднимут на борьбу с оккупантами новые тысячи патриотов. Поводом обращения к рейхскомиссару послужило ходатайство Паулья Зиберта о предоставлении его «невесте» работы в Ровно. «Я увидел Коха, и перед ним двое, которые сели между мной и Кохом, третий стоял за моей спиной, за креслом черная собака. Беседа продолжалась около тридцати-сорока минут. Все время охранники как зачарованные смотрели на мои руки… Никакой поэтому возможности не было опустить руку в карман. Я был в летнем мундире, и гранаты со мной не было», – позже рассказывал Кузнецов о неудачной попытке покушения на наместника фюрера на Украине.

Кох остался жив... Кузнецов тяжело переживал это обстоятельство, корил себя за то, что не догадался разместить взрывное устройство на теле – тогда бы он мог ценой самопожертвования наверняка уничтожить наместника Гитлера. Переживали неудачу и в отряде… Однако в разговоре с Зибертом Кох упомянул о летнем «решающем наступлении» Германии, это могло быть только на Курской дуге. Этими данными отряд «Победители» уже располагал, но они были получены из других источников. Москва получила соответствующие шифровки. Позже генерал-фельдмаршал Манштейн признавал: «Провал «Цитадели» можно приписать ряду причин, причем одной из существенных явилось отсутствие момента внезапности…»

Среди главных задач партизан было также создание сети конспиративных и явочных квартир в Ровно, привлечение в отряд надежных, патриотически настроенных жителей города, работавших в оккупационных учреждениях. «Колонисту» была рекомендована патриотка Лисовская Лидия Ивановна, вдова польского офицера, которая помогала советским военнопленным. Лидии удалось устроиться официанткой в казино хозштаба оккупационных войск. Зиберт попросил Лисовскую сдать ему комнату в её квартире. Лидия, ставшая одной из ближайших помощниц Кузнецова, помогала ему завязывать знакомства с немецкими офицерами и собирать информацию о высокопоставленных фашистских чиновниках в Ровно. Кроме этого она привлекла к разведывательной работе свою двоюродную сестру Марию Микота, которая по заданию партизан стала агентом гестапо, она работала под началом майора СС Ульриха фон Ортеля – немецкого разведчика, отлично владевшего русским языком.

Рейхскомиссар Эрих Кох, напуганный размахом партизанского движения, в Ровно к середине 1943 г. стал появляться в «столице» очень редко, предпочитая отсиживаться в Восточной Пруссии. В отсутствие наместника фюрера на первые роли выдвинулся его главный заместитель по всем вопросам, глава администрации Пауль Даргель. Население Украины ненавидело этого сатрапа даже больше, чем самого Коха, поскольку именно Даргель подписывал почти все приказы, постановления и распоряжения, за нарушение которых чаще всего следовало одно наказание – смертная казнь через расстрел, а иногда, для большего устрашения, и через публичное повешение. Под непосредственным руководством Медведева Кузнецов составил план ликвидации Даргеля. Уничтожить Даргеля должен был непосредственно Николай Иванович, помогали ему два разведчика-партизана.

В конце сентября 1943 г. в момент прогулки Даргеля его догнал «опель» Кузнецова, на какую-то секунду автомобиль притормозил, из него выскочил пехотный офицер. Заместитель Коха не успел даже удивиться. В руке Кузнецова блеснул ствол пистолета. Негромко хлопнули четыре выстрела. Качнувшись, рухнул на тротуар Даргель, выронив портфель, упал рядом его адъютант. Тут же пехотный офицер впрыгнул в машину, на ходу захлопнув дверцу, и «опель» рванул, быстро набирая скорость. Когда к месту покушения подоспели охранники, было уже поздно… А Кузнецов с партизанами благополучно вернулся в отряд. Однако убитыми в силу ряда совпадений оказались высокопоставленный военный чиновник Ганс Гель и его референт… Кузнецов был очень расстроен: «В следующий раз документы буду проверять, прежде чем стрелять», – в сердцах сказал он. Но командование было довольно результатами.

8 октября Николай Кузнецов вместе с Николаем Струтинским подстерег Пауля Даргеля, когда тот выходил из своего дома, и выстрелил в него несколько раз из той же машины. Правящему президенту удивительно везло – он и на сей раз остался невредим! Более того, разглядел нападавшего обер-лейтенанта германской армии. 20 октября Пауль Зиберт совершил третье покушение на заместителя Коха. Оно было точной копией первого. Кузнецов психологически верно рассчитал, что немцы никак не будут ждать нового нападения на том же месте и не предпримут здесь дополнительных мер охраны. Кузнецов сменил автомобиль и оружие: вместо пистолета он для надежности применил гранату. Но вновь невероятная досадная случайность! В двух шагах от ног Даргеля граната ударилась о бровку тротуара и отскочила так, что взрыв пошел в сторону, в стену дома. Даргель снова остался жив, хотя и был контужен взрывной волной, а Кузнецов получил ранение осколком своей же гранаты…

Фон Ортель, входивший в команду известного немецкого диверсанта Отто Скорцени, пытался привлечь Зиберта к работе разведчика-боевика. Проанализировав свои разговоры с Ортелем, донесения Марии Микоты, Кузнецов сделал вывод о том, что немцы готовят диверсионную акцию во время встречи глав СССР, США и Великобритании в Тегеране, что Скорцени готовит группы нападения на американское и советское посольства в иранской столице. В Центре сообщение Кузнецова не оставили без внимания, и в Тегеране были предприняты дополнительные меры безопасности. Сталин убедил президента Рузвельта остановиться в советском посольстве, чтобы избежать поездок по городу. Так операция, тщательно подготовленная Скорцени, провалилась.

С лета 1943 г. командующим «Остентруппен» («Восточные войска»: советские военнопленные, казаки, белоэмигранты и др.) стал генерал-майор Макс Ильген. В штабе отряда «Победители» не без оснований решили, что ликвидация генерала Ильгена обязательно внесет растерянность и даже панику в не очень-то сплоченные ряды его разношерстного воинства, покажет коллаборационистам в полной мере неизбежность близкой расплаты за измену. Осенью 1943 г. Лидия Лисовская поступила экономкой к командующему восточными легионами. С её помощью удалось установить точную дату – 8 ноября – начала карательной операции против партизанского отряда Медведева Д.Н. Две с половиной тысячи карателей не смогли сломить сопротивление семисот партизан. Безусловно, это был самый тяжелый бой из девяноста двух, что пришлось выдержать «Победителям» за весь период действий отряда во вражеском тылу. Гитлеровцы были разбиты наголову и, понеся огромные потери, бежали с поля боя.

15 ноября партизаны приступили к ликвидации генерала Ильгена. Кузнецов с помощниками поджидал генерала в его доме. С большим трудом им удалось связать физически сильного Ильгена. Два казака из генеральской охраны перешли на сторону партизан. По приказанию Кузнецова денщик оставил на столе записку следующего содержания:

«Спасибо за кашу. Ухожу к партизанам и забираю с собой генерала. Смерть немецким оккупантам! «Казак» Мясников». Мысль о такой записке пришла в голову Кузнецова неожиданно. Это был прекрасный ход, чтобы ввести в заблуждение гитлеровскую службу безопасности и абвер. На улице генерал вновь оказал сопротивление, стал звать на помощь и пытался бежать. Благодаря хладнокровию и находчивости Кузнецова удалось избежать столкновения с подоспевшими немецкими офицерами. Из-за сложности обстановки в городе Ильгена вывезти из Ровно партизаны не смогли и ликвидировали.

Уже на следующий день «Колонистом» был уничтожен Альфред Функ. Он был шефом головного отдела права рейхскомиссариата «Украина», президентом верховного немецкого суда на Украине, сенатспрезидентом Верховного суда в Кенигсберге, чрезвычайным комиссаром по Мемельской области и т.д. Главной обязанностью Функа было уничтожение в узаконенной форме жителей Украины. По утвержденным им приговорам ежедневно расстреливали и ни в чем не повинных мирных граждан, не говоря уже о схваченных партизанах и подпольщиках. Акция возмездия была тщательно спланирована и блестяще проведена.

С наступлением 1944 г. фронт значительно приблизился к Ровно, «столица» уже перестала интересовать советскую разведку. Командование решило отправить Николая Кузнецова во Львов. Кроме этого, обер-лейтенант Пауль Зиберт свой ресурс пребывания в Ровно исчерпал и был близок к разоблачению. 15 января 1944 г. Кузнецов с двумя партизанами выехал во Львов. В Москве, госпитале, полковник Д. Медведев в «Правде» от 15 февраля прочитал заметку: «По сообщению газеты «Афтенбладет», на улице Львова среди бела дня неизвестным, одетым в немецкую военную форму, были убиты вице-губернатор Галиции доктор Бауэр и высокопоставленный чиновник Шнайдер. Убийца не задержан». Медведев ни секунды не сомневался, что «неизвестный» – это Кузнецов. Это было последнее упоминание о Кузнецове. Ни одного сообщения о нем или его спутниках в Центр больше не поступало…

После этой операции группа Кузнецова покинула Львов, продвигались они к линии фронта, но, возможно, натолкнулись на группу бандеровцев, переодетых в форму красноармейцев, и только в последний момент поняли роковую ошибку, погибли в схватке с врагом. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года Николаю Ивановичу Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза.


Статья написана по материалам книги Т.К. Гладков
"Легенда советской разведки", М., "Вече", 2001 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог