Статья 113. Союз белорусской молодежи 1943-1945


"Все отношения внутри СБМ строились на принципе фюрерства..."

Члены СБМ отдают приветствие, 1943 г.

Молодежные националистические организации, действовавшие на территории Белоруссии в годы оккупации, не были, естественно, добровольческими формированиями в прямом смысле этого слова. Однако рассказать о них необходимо по следующим причинам. Во-первых, их военизированный характер не отрицали даже белорусские националисты. Во-вторых, молодежь в этих организациях не только «пела, танцевала и участвовала в спортивных состязаниях», но еще (и не менее активно) занималась военной подготовкой. В-третьих, эти организации должны были готовить два типа кадров: для гражданской администрации и для воинских формирований. И наконец, в-четвертых, нельзя забывать ту роль, которую сыграли эти организации в ходе вербовочных кампаний во вспомогательные части вермахта и войск СС. Этот факт для нас особенно важен, так как членов молодежных националистических организаций можно было встретить практически во всех белорусских коллаборационистских формированиях. И, как правило, они составляли наиболее сознательную, убежденную и подготовленную часть их личного состава.

Молодежному направлению отводилось значительное место в немецкой оккупационной политике на территории Белоруссии. В советской историографии Второй мировой войны было принято утверждать, что оккупанты не придавали сколько-нибудь серьезного значения этой сфере своей деятельности, а вся их «работа» с молодежью сводилась к вывозу последней для принудительного труда в Германию. Однако факты свидетельствуют об обратном. Как известно, нацисты в свое время приложили немало усилий, чтобы привлечь на свою сторону немецкую молодежь. Они, как никто другой в Германии того времени, понимали, что тот, кто завоюет ее симпатии, во многом обеспечит свою победу. Поэтому неудивительно, что работу с молодежью на оккупированных территориях нацисты считали одним из приоритетных направлений своей политики.

Каждая из групп немецкого военно-политического руководства по-своему представляла себе эту политику и имела свои взгляды на ее методы и средства (в целом, как и вообще на «восточную» политику). Тем не менее, в одном они были единогласны: молодежь оккупированных советских территорий надо сделать лояльной к «новому порядку», привлечь на свою сторону и использовать по максимуму. В том числе и в военных целях.

Парад СБМ, 1943 г.

3 июня 1942 года министр по делам оккупированных восточных областей Розенберг издал декрет, согласно которому при его министерстве был создан специальный отдел молодежи. Руководителем нового отдела был назначен гауптбаннфюрер 3. Никкель – один из функционеров немецкой молодежной военизированной организации гитлерюгенд (Hitlerjugend). Теперь именно этот чиновник и его аппарат отвечали за разработку всех основных направлений молодежной политики на оккупированных территориях. В своем декрете Розенберг также указывал на необходимость создания подобных отделов при генеральных комиссариатах Балтийских республик, которые бы руководили деятельностью литовской, латышской и эстонской молодежных организаций, созданных здесь еще в начале 1942 года. Что же касается генерального округа «Белоруссия» и рейхскомиссариата «Украина», то ни создание подобных отделов, ни организаций местной молодежи декрет там не предусматривал.

Следует сказать, что немецкие оккупационные власти на местах неоднозначно относились к самой идее создания молодежных организаций. Генеральные комиссары «Латвии» и «Эстонии» воспринимали ее положительно и всячески способствовали их появлению. Генеральный комиссар «Литвы» категорически выступал против нее, что вообще затормозило создание литовской молодежной организации. Рейхскомиссар «Украины» Э. Кох просто игнорировал эту проблему. Однако самым горячим энтузиастом создания местных молодежных организаций оказался генеральный комиссар «Белоруссии» Кубе, который видел в этом важный шаг на пути к реализации своей концепции «восточной» политики.

По этой причине он вполне лояльно отнесся к созданию молодежной организации в Минске – факт уже сам по себе примечательный, если помнить о том, как немцы воспринимали затеи подобного рода (и тем более с политическим уклоном). По словам белорусского историка Л. Юревича, это была маленькая нелегальная организация, которая возникла осенью 1941 или не позднее зимы 1942 года. Примечательно, что ее основателем и руководителем была женщина – молодой врач-психиатр Н. Абрамова, которая поддерживала тесные связи с БНС (Белорусский национальный совет), став в середине 1942 года заведующей ее молодежным отделом. Вскоре подобные организации возникли также в Вилейке, Глубоком и Барановичах.

22 июня 1943 года, во вторую годовщину нападения Германии на Советский Союз, Кубе подписал приказ о создании Союза белорусской молодежи (СБМ). В тот же день в Минском городском театре прошла торжественная презентация новой организации. После небольшого вступительного слова, обращенного к присутствовавшим на собрании немецким чиновникам и националистам, Кубе объявил, что Розенберг позволил создать эту новую общественно-политическую организацию, чтобы она способствовала «отрыву белорусской молодежи от Востока и приобщению к арийскому Западу». Это в принципе была «генеральная линия» деятельности СБМ. Главные же задачи, которые были поставлены немцами перед этой организацией, заключались в следующих основных моментах: а) подготовка кадров для местного самоуправления; б) подготовка пополнения для полицейских и фронтовых добровольческих формирований; в) выполнение трудовой повинности как в самой Белоруссии, так и, в случае надобности, в Германии.

Естественно, что вся деятельность СБМ находилась под полным контролем генерального комиссара Кубе, который лично следил за ней. С этой целью, еще на подготовительном этапе создания организации, он учредил при генеральном комиссариате специальный отдел молодежи, во главе которого поставил обербаннфюрера В. Шульца – немецкого чиновника, который, так же как и Никкель, являлся функционером гитлерюгенда. Последний же, в свою очередь, должен был направлять и контролировать деятельность будущего союза. Юношеская организация СБМ в каждом округе подразделялась на дружины, громады и отряды. Девушки, соответственно, создавали дружины, гуртки и круги.

Члены женской организации СБМ, 1943 г.

Самая мелкая организационная ячейка – дружина – формировалась из 12-20 человек (в учебном заведении или на производстве) и получала свой порядковый номер внутри громады или гуртка. Три, четыре или пять дружин обычно объединялись в громаду или гурток, которые уже не имели номеров, а назывались именем кого-нибудь из выдающихся деятелей белорусской истории или современности. На уровне района все эти громады или гуртки объединялись в наибольшую организационную единицу СБМ – отряд или круг молодежи. Если же район был достаточно велик, то районная организация СБМ разделялась на секции, а те уже на отряды или круги соответствующего возраста. Всего было три возрастных группы: младшие юноши и девушки (10-14 лет), юноши и девушки (15-18 лет) и старшие юноши и девушки (19-20 лет).

Следует сказать, что уже до своего создания СБМ имел готовые кадры руководителей высшего звена (для Центрального штаба и округов соответственно). Все они были подготовлены благодаря стараниям белорусского националиста Ф. Акинчица на пропагандистских курсах в Вустрау (Германия). Контингент слушателей этих курсов набирался специальной комиссией в лагерях советских военнопленных. В целом занятия с каждой группой курсантов (примерно 20 человек) длилось около шести месяцев. За это время они должны были усвоить принципы деятельности немецкой оккупационной администрации в Белоруссии, методы борьбы с большевистской идеологией, практиковались в публичных выступлениях, а также изучали немецкий и белорусский языки.

Воспитанию рядовых членов СБМ также отводилась значительная роль. Как правило, оно было комплексным и состояло как из духовных, так и физических упражнений. Один из членов союза в Новогрудке вспоминал, что они изучали историю Белоруссии, белорусский язык и литературу, организовывали разные кружки по интересам: рисования, пения, белорусских национальных танцев – и проводили танцевальные вечера. В период летних каникул желающие могли остаться в трудовых лагерях СБМ. И надо сказать, что распорядок дня там был как в настоящей воинской части. В 6 часов утра подъем и общее построение с поднятием флага. Затем поход в лес для заготовки дров или в город для разборки завалов после бомбардировок. Вечером опять построение с поднятием флага и пением гимна, затем отбой. Спали на двухъярусных нарах. Однако наиболее любимым занятием членов СБМ в таких лагерях были воинские упражнения.

Нет необходимости говорить, что СБМ создавался по образцу гитлерюгенда, хотя, конечно, у него было много общего и с советским комсомолом. То есть в целом это должна была быть военизированная молодежная организация – будущий резерв белорусских вооруженных сил. Поэтому все отношения внутри СБМ строились на принципе фюрерства. Но и как это ни покажется парадоксальным, комплектование союза проводилось исключительно на добровольной основе.

По некоторым данным, с июня 1943 по июнь 1944 года в СБМ вступило от 45 до 100 тысяч юношей и девушек (и это на 2,9 млн. человек населения генерального округа «Белоруссия»). Однако эти цифры явно завышены. Сохранились сведения, по которым на 1 апреля 1944 года в союзе числилось 12 633 человека. Однако уже в конце июня 1944 года, по словам самого Ганько (шеф Главного штаба СБМ), в нем было только 4 тысячи юношей и чуть больше 3 тысяч девушек. Эту цифру – около 8 тысяч человек – признают в целом и советские источники. Основной же приток в организацию наблюдался в конце 1943 – начале 1944 года.

Нельзя не отметить, что количество членов СБМ заметно снизилось к концу периода оккупации Белоруссии. Как и каждая военизированная организация, СБМ имел свою униформу и символику. Сначала это были белые рубашки, пошитые из домотканого полотна, а потом ввели новые: для юношей – темно-зеленого цвета, а для девушек – синего, в белую крапинку. Галстуки к рубашкам делались из белорусских домотканых поясов. На левом рукаве носилась бело-красно-белая повязка с эмблемой СБМ (ромб, в который вписаны заглавные буквы названия организации, а на них лопата и меч крест-накрест), а на кепи – кокарда в виде «Погони» (у руководителей) или знак-аббревиатура СБМ (у рядовых членов).

По своему характеру, целям и задачам СБМ являлся типичной белорусской националистической организацией. Сфера его деятельности распространялась в основном на территорию генерального округа «Белоруссия», лишь незначительно охватывая молодежь в тыловом районе группы армий «Центр». Этому было много причин, одной из которых было то, что серьезную конкуренцию союзу составляли русские националистические организации. Так, весной 1944 года здесь, при активной поддержке военной администрации, были созданы Союз борьбы против большевизма (СБПБ) и Союз русской молодежи (СРМ), каждый из которых стремился оказывать влияние на подрастающее поколение.

В СБПБ призывали вступать всех желающих, однако главный упор все-таки делался на привлечение молодежи. Причем если взрослые могли входить в организацию на добровольных началах, то все молодые люди в возрасте от 10 до 18 лет были обязан вступать в молодежную секцию союза. Для работы с ними при Центральном комитете СБПБ был создан руководящий штаб. Крупной пропагандистской акцией союза в сфере осуществления молодежной политики стало торжественное открытие юношеского поселка СБПБ под Бобруйском. В этом «специализированном» населенном пункте должно было проживать 700 детей – 420 мальчиков и 280 девочек в возрасте от 8 до 15 лет. Поселок был построен силами немецкой армии. Стараниями актива союза в Бобруйске был организован детский дом для сирот школьного возраста. Немецкие оккупационные власти доносили в Берлин об успехах СБПБ и «массовом желании населения встать в его ряды», однако его дальнейшее развитие было прервано наступлением советских войск в июне 1944 года.

СРМ главной своей целью ставил работу среди подрастающего поколения. О его создании было объявлено 7 мая 1944 года. На торжественном собрании присутствовали представители немецкой военной администрации, бургомистр Борисова Алексеевский, руководитель молодежной политики в генеральном округе «Белоруссия» Шульц, лидеры СБМ Ганько и Абрамова, а также представитель РОА капитан Е. Лазарев, который был назначен начальником штаба СРМ. На собрании прозвучали приветствия от русской эмигрантской молодежи Сербии, а также от генерала А. Власова. Политической платформой союза провозглашались идеи власовского движения, а главным направлением его деятельности – работа с молодыми военнослужащими частей РОА, их воспитание в патриотическом духе. Лазарев говорил об этом в целом так: «У русских есть вождь – генерал Власов, у нас есть общая мать – Россия, у нас есть общий союзник – германский народ. Пусть хлопцы помнят и готовят себя быть достойными той задачи, которую поставит, когда настанет час, Родина и генерал Власов».

Понятно, что и белорусская, и русские молодежные организации представляли для немецкого руководства значительный политический интерес. Однако нельзя забывать и чисто утилитарные цели их создания. Например, члены СБМ использовались на всевозможных хозяйственных и фортификационных работах либо принимали участие в разборе завалов после авиационных налетов. Кроме того, многие из них были вывезены в Германию в качестве рабочей силы. Однако после создания БКА (Белорусская краевая оборона) было принято решение использовать союз по одному из его прямых назначений – как резерв для боевых формирований. В результате при содействии его центральных и местных организаций были созданы:
1. Добровольный юношеский корпус СБМ под шефством БКА (в нем юноши были также разделены по трем возрастным категориям);
2. Добровольная женская служба поддержки БКА;
3. Многие юноши, главным образом старших возрастов и имевшие среднее образование, поступили в офицерскую школу БКА, которая была открыта в Минске.

Кроме того, германское политическое руководство, командование вермахта и войск СС активно использовало структуры этих организаций для проведения всевозможных мобилизаций молодежи, как для трудового фронта, так и для вспомогательной службы в действующей армии или в тыловых частях. Например, в конце 1943 года по договоренности между Рабочей группой СБМ в Германии и фирмой «Юнкерс» на авиационные заводы в Дессау было отправлено около тысячи юношей. Все в возрасте от 15 до 21 года. Особенно же актуальными такие вербовочные кампании оказались на заключительном этапе войны, когда германские вооруженные силы стали испытывать острую нехватку личного состава.

Вербовка молодежи в Белоруссии началась 27 мая 1944 года. На территории Белоруссии были организованы четыре приемных лагеря для добровольцев: два в Минске и по одному в Борисове и Бобруйске. Тут юноши проходили медицинский осмотр, получали обмундирование и более подробную информацию о своей будущей службе. Интересно отметить, что если некоторые из них передумывали идти служить, то они имели возможность вернуться из приемного лагеря домой. Поскольку набор молодежи осуществлялся на добровольных началах, немцы уделяли значительное внимание ее пропагандистской подготовке.

Немецкое руководство понимало, что вербовка в Белоруссии проводится в очень специфических условиях: Восточный фронт уже стоял по Днепру и Припяти, и многое указывало на скорый конец немецкой оккупации. Кроме того, во многих районах действовали партизанские соединения, а коммунистическое подполье старалось препятствовать всем немецким инициативам и мероприятиям, в том числе и организационной деятельности среди молодежи. В такой ситуации молодые люди имели надежную альтернативу – уйти в партизаны. Поэтому немецкие организаторы акции и не ждали от нее большого успеха…

Большинство же молодых белорусов были отправлены в Германию в три этапа – 7, 17 и 22 июня 1944 года. В июле и августе, уже после эвакуации из Белоруссии, вербовка продолжалась на территории Германии и Польши, среди проживавших там белорусских юношей и девушек. Всего же, согласно отчету организации Никкеля, на 20 сентября 1944 года в рядах противовоздушной обороны Германии проходило службу 2354 белорусских юношей и около 200 белорусских девушек.

В целом такой результат свидетельствует о несомненном успехе организаторов акции, и это в то время, когда немецкая армия терпела поражение за поражением и отступала на всех фронтах. Однако более важным при оценке эффективности этой акции является отношение к ней самих юношей и девушек, которые вряд ли сомневались в итоге войны и уже не могли надеяться на возвращение на родину. Причины участия молодежи в обороне немецкого неба были, конечно, разные. Для одних это была бесплатная путевка в Европу, приключения или поиски занятия и лучшего будущего после окончания войны.

Следует сказать, что руководство БЦР (Белорусский центральный совет) также имело свои виды на эсбээмовскую молодежь. Например, его президент Островский связывал с ней организацию белорусской армии. Так, выступая на съезде молодежных руководителей, который проходил 16-17 ноября 1944 года в Драйсигакере, он заявил: «Возможно, в скором времени часть из вас мы призовем в Белорусский легион, который будет, безусловно, под политическим руководством только и исключительно БЦР, а в операционном плане будет подчиняться немецкому главному командованию. Однако белорусская молодежь не очень стремилась в него попасть.

СБМ не являлся обычной организацией, которые во множестве возникали на оккупированных советских территориях в годы войны. Не был он и исключительно продуктом немецкого политического руководства. Поэтому оценивать его роль и место в истории Белоруссии периода оккупации, а также степень эффективности является очень трудным делом. В целом имеются две точки зрения на историю этого союза – советская и белорусская националистическая. Причем последняя точка зрения неоднородна и также довольно сильно поляризована.

Первый взгляд на этот союз неоригинален и не отличается от тех характеристик, которые давала советская пропаганда и историческая наука всем без исключения националистическим организациям. Националистический взгляд на СБМ более интересен хотя бы уже потому, что неоднороден. Оценивая место союза в истории белорусского национального движения в годы войны, лидеры националистов в целом признают его положительную роль, однако с некоторыми оговорками. Так, некоторые из них, главным образом представители «третьей силы», считают, что «многие руководители этой организации быстро научились низко кланяться немцам и не слушаться советов белорусских руководителей».

Причины этого они видят в том, что все высшее руководство СБМ обучалось в Германии и что немаловажную роль в их подготовке играл Ф. Акинчиц – «отец белорусского национал-социализма» и сторонник самого тесного сотрудничества с немцами. По воспоминаниям одного из слушателей курсов в Альбертине, Ганько как-то спросил его, как тот смотрит на будущее Белоруссии, и, когда услышал в ответ, что через призму белорусской идеи, остался недоволен. «Вот Украина тоже хотела независимости, а в результате уже почти занята вся Красной армией», – ответил он (Клыковская Т. «Обреченный эскадрон», с. 3). И такие взгляды на обустройство Белоруссии, ее внутреннего управления и армии Ганько сохранил до самого своего последнего дня на посту шефа-руководителя СБМ.

Если посмотреть на историю союза еще под одним углом зрения, то, конечно, нельзя не согласиться с тем, что это было значительное достижение немецкой оккупационной администрации и лично генерального комиссара Кубе, в частности его политической линии. Дав разрешение на создание СБМ, немцы получили в свои руки сильное пропагандистское оружие, с помощью которого они надеялись повлиять на настроения белорусского народа и особенно его самой активной части – молодежи. Создание СБМ дало повод для начала мощной пропагандистской кампании, в которой подчеркивалось, что Гитлер теперь рассматривает белорусский народ как «позитивный элемент Новой Европы», раз оказывает такое доверие и выражает симпатию его молодежи.

Роль немцев в создании СБМ была, конечно, значительной. Однако можно впасть в другую крайность, если оценивать его как «чисто немецкую затею». В сущности, это была единственная легальная организация, которой разрешалось воздействовать на население в белорусском национальном духе. И в этом смысле такая организация не имела прецедента на территории Белоруссии, а динамика ее развития и практическая деятельность с осени 1943 по весну 1945 года свидетельствует о том, что идея Кубе попала на хорошо подготовленную почву.


Статья написана по материалам книги Романько О.В. «Белорусские коллаборационисты. Сотрудничество
с оккупантами на территории Белоруссии, 1941 – 1945», М., «Центрполиграф», 2013 г., с. 281-312



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог