Статья 119. Фельдмаршал Ф. фон Бок в боях под Москвой


"Не надо фраз про доблесть и отвагу.
Слова – всего лишь навсего слова.
Мы здесь стояли. И назад – ни шагу.
Мы здесь лежим. Зато стоит Москва."

В. Карпенко

Фёдор фон Бок

Как известно, группе армий «Центр», возглавляемой фельдмаршалом Федором фон Боком, была поставлена задача – взять Москву. Это был один из строптивых военных стратегов. В 1941 году Бок выражал отдельные элементы несогласия с вторжением в Советский Союз и даже отказался во вверенной ему группе армий выпустить и распространить по частям кейтелевский «приказ о комиссарах». Потом он, конечно, выполнил и выполнял его, но без энтузиазма.

Штаб фон Бока превратился в рассадник антигитлеровского заговора. Достаточно назвать такие имена, как глава разведки группы полковник Хеннинг фон Тресков, личные адъютанты Бока – граф Генрих фон Харденберг (родственник Бисмарка) и граф Генрих фон Лендорф-Штейнорт (внук одного из фаворитов Вильгельма I, лейтенанта Фабиан фон Шлабрендорфа) и другие, чтобы поверить в эту мысль. Как писал о Боке Джон Уиллер-Беннет: «Хотя он глубоко презирал национал-социализм и находил всё более отталкивающей его растущую кровожадность, однако фактически продолжал ему служить. Бок был настолько поглощен собственным тщеславием и эгоизмом, что из-за мелочности характера даже пальцем не пошевелил ради того, чтобы сбросить режим, к которому он не испытывал ничего, кроме презрения. Он являлся одним из тех многих, кто в ответ на все предложения заговорщиков отвечал: «Если все удастся, я вас поддержу, но я не собираюсь брать на себя ответственность в случае провала».

Его портрет рисовался многими современниками одинаково: серьезный, целеустремленный с аристократическими манерами. Высокий и подтянутый, он был суров, честолюбив, высокомерен и полон рвения. Именно такие его качества, как напористость и амбиции, снискали ему в армии кличку или прозвище «Священный огонь Кюстрина». Речь шла о причастности майора Бока к незаконной деятельности националистической организации «Черного рейхсвера», а потом разгрома, с его же подачи, а также убийствам своих сослуживцев – «изменников, выступивших против Германии» во время службы в 1923 году в крепости Кюстринского гарнизона.

Бок был участник боевых действий в Польше и Франции. В 1941 г. его ставка дирижировала войсками, нацеленными на советскую столицу. Авторитет Бока в войсках был чрезвычайно высок. Ему в начале восточного похода была поставлена задача – уничтожить крупные силы в районе Минска. В результате большая часть трех советских армий и части еще двух к 29 июня 1941 года оказались окруженными в белорусской столице и вокруг нее. Несколько недель спустя он уже докладывал в Берлин, что группа армий «Центр» справилась с задачей – русские потеряли убитыми и ранеными 324 000 человек, захвачено 3332 танка и 1809 орудий.

Следующая задача, которую поставил Гитлер фельдмаршалу, разгромить советские войска в треугольнике Брест – Вильнюс – Смоленск. Город Смоленск был взят 29 июля 1941 года. В этом котле германскими войсками было пленено 310 000 человек, захвачено 3205 танков и 3120 орудий. Спустя три дня его подчиненный генерал-майор Г. Гудериан завершил еще одно окружение, возле Рославля. В плен попали 38 000, захвачено и уничтожено 50 танков и 359 орудий. 2-я армия барона фон Вейхса нанесла удар под Гомелем. В образовавшемся котле оказалось более 84 000 русских. К 24 августа котел был ликвидирован с захватом и уничтожением 144 танков и 848 орудий.

В боях по направлению к Москве Федор фон Бок с блеском выполнил наступательную задачу. По докладам руководству ОКВ русские понесли потери ранеными и убитыми около миллиона человек. Было захвачено или уничтожено 7000 танков и более 6000 орудий, в то время как потери германской стороны составляли менее 100 000 человек. В связи с этими первыми победами по всей Германии громкоговорители гремели военными маршами. Создавалось впечатление, что вся страна участвовала в походе на Советскую Россию. Праздничное волнение охватило германский народ.

Геббельсовские пропагандисты сновали по стране с выступлениями о новых победах германского оружия и практически скором падении советской столицы.И все же ради справедливости надо отметить, что группа армий «Центр» и сама понесла немалые потери в боях за Смоленск. К тому же она имела «ахиллесову пяту» на своем правом фланге – отставшую группу армий «Юг», не поспевающую за войсками Бока. Войска же нашего Юго-Западного фронта угрожали тылам продвинувшейся группы армий «Центр» и могли нанести ощутимый контрудар. Была для немцев при создавшейся обстановке даже опасность их окружения. Этого очень боялся опытный вояка фельдмаршал Федор фон Бок.

И вот тут Гитлер – главнокомандующий с ефрейторскими знаниями военного дела задумался: куда двигать войска – на юг или на север? Создалась ситуация, как в той русской пословице – пошла бы кума в лес за грибами, да там медведь с зубами. Фельдмаршалы групп армий «Юг» и «Север» соответственно – Рундштедт и Лееб запросили помощи. И фюрер принимает, как он выразился, «самое тяжелое решение этой войны», решил наступать и на Москву, – взять советскую столицу, и на Юг – получить нефть.

«Москва уже не являлась столицей по существу бесформенного государства, стоящего на низкой ступени развития, а представляла собой звено административной машины Сталина, важный промышленный район, а также – что имело, пожалуй, решающее значение – была центром всей железнодорожной системы европейской части России». Так говорил враг, тоже забывший нашу пословицу, что русские медленно запрягают, но быстро едут.

19 июля, опасаясь за судьбу группы армий «Центр», Гитлер вынужден был отдать директиву № 33, которая предусматривала приостановление наступления группы армий «Север», а командующему группой армий «Центр» предписывалось навести порядок в своих частях и восстановить боеготовность танковых соединений. Командующему же группой армий «Юг» ставилась задача по уничтожению советских армий и недопущения их ухода за Днепр и дальше, на восток.

Главнокомандующий сухопутными силами Браухич и начальник генерального штаба Гальдер были поражены глупостью фюрера. Они стали возражать, но их аргументы не принимались во внимание политиками Третьего рейха и подпевалами Гитлера. Они смотрели в рот своему кумиру, подхалимничая, холуйствуя и пресмыкаясь. Эти люди были теми, кто считал, что угодничество есть монета, которую самые небогатые могут уплачивать по своим счетам.

Нашей разведке стало известно, что 28 ноября 1941 года, в самый канун контрнаступления под Москвой, министр иностранных дел Японии Мацуока дал указание японскому послу в Берлине лично при встрече сообщить Гитлеру, что Токио имеет сложные отношения с Вашингтоном. Соединенные Штаты пытаются активизироваться в Тихом океане. И намерение Японии сейчас только одно – проводить масштабные операции на юге. Никакого наступления на север она не планирует. Для советского руководства это была очень важная информация…

Вероятность победы в Московской битве определилась в первую очередь наличием резервов. Октябрьская распутица сменилась ранними морозами. Уже в середине ноября зима показала свой нрав – стужами и низкими температурами. В начале декабря ртуть в столбиках градусников неумолимо и стремительно стала опускаться вниз. Морозы доходили до 25-30 градусов. Факторы внезапности, непривычности и резких температурных перепадов удручающе подействовали на немецкое воинство.

Правда, одинаково холодно приходилось и другой стороне. Но на нашей стороне была природная закалка и соответствующая экипировка. Советский Генштаб понимал, что силы у немцев хоть и есть, но они деморализованы многими факторами, в том числе и погодными. Состояние войск Федора фон Бока в те дни действительно подошло к некоторому «кульминационному пункту».

На передовые позиции германских армий обрушились войска советского стратегического резерва: 88 соединений Красной Армии атаковали 67 немецких дивизий по всему фронту. Именно в этих сложных условиях основу группировки наших войск составили дальневосточные и сибирские дивизии и отдельные полки. В составе дальневосточников воевали крепкие физически и сильные духом, закаленные в суровых климатических условиях бойцы. Воины были оснащены достойным оружием, боевой техникой и сезонно экипированы.

Так уж выходило, что дальневосточные и сибирские дивизии часто сражались против отборных, элитных германских войск, эсэсовских дивизий «Великая Германия», «Адольф Гитлер», «Мертвая голова», «Рейх» и неизменно громили их. Командующий 4-й танковой армией вермахта генерал-полковник Хопнер записал в своем дневнике: «Особенно тяжелые бои в полосе дивизии «Рейх». Здесь нам противостоит 78-я сибирская дивизия... Наши потери очень велики. Командир дивизии СС тяжело ранен. Рядами встают кресты над могилами танкистов, пехотинцев и солдат войск СС». И действительно, «сибиряки» дрались с песней на устах: «Нам родная Москва дорога... » Командиром упоминаемой сибирской дивизии был генерал Афанасий Белобородов.

Генерал-фельдмаршал Федор фон Бок 1 декабря 1941 г. записал в своём дневнике: «В настоящее время группа армий «Центр» действует на фронте протяженностью свыше 1000 км, имея в резерве несколько слабых дивизий. В этой группировке она, при большой убыли старшего офицерского состава и при сократившейся численности активных штыков, уже не в состоянии противостоять планомерно ведущемуся наступлению противника. Учитывая неспособность железных дорог обеспечить потребности группы армий, нет также никакой возможности подготовить растянутый фронт для оборонительной борьбы или даже просто обеспечить эту борьбу».

Это объективное описание состояния своих войск фельдмаршалом Боком, данное первого декабрьского дня сорок первого года, говорило, что Гитлер неадекватно оценивал обстановку и, больше того, толкал дивизии группы армий «Центр» в мясорубку. Это подтверждают его слова: «Наступление следует продолжать даже при наличии опасности, что войска полностью сгорят». Нужно сказать, для гитлеровцев контрнаступление Красной Армии явилось полной неожиданностью. Фашистское командование оказалось не в состоянии отразить внезапный и мощный удар советских войск, начавшийся в 3 часа морозного утра. А наступивший день «прижег облегченного немца» тридцатиградусным морозом. На многих солдатах вермахта было летнее обмундирование – расчет управиться с Советским Союзом в 4-5 недель.

5 декабря перешел в наступление Калининский фронт, а на следующий день – Западный и Юго-Западный фронты. И вот 6 декабря первая победная ласточка-весть вылетела из Москвы и пошла гулять по эфиру. В ежедневной радиосводке «От Советского Информбюро» прозвучал ликующий голос диктора Юрия Левитана: «6 декабря 1941 года войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление против его ударных фланговых группировок. В результате начатого наступления обе эти группировки разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся громадные потери».

Войска фон Бока вынужденно, спешно и в панике откатывались от Москвы вместе с идеей провести мощный военный парад на Красной площади, поставить памятник Гитлеру в советской столице и обелиск в честь победы германского оружия над Советской Россией. Для грандиозных памятных сооружений по приказам гитлеровцев наши военнопленные и местные граждане, работавшие на житомирских гранитных карьерах, грузили и отправляли по назначению платформы с красным гранитом. Но камень, в конце концов, достался нашим послевоенным строителям. И сегодня его можно видеть на цоколях некоторых зданий в начале Тверской улицы Москвы.

Фельдмаршал фон Бок как один из немногих гитлеровских полководцев понимал, что поражение под Москвой – это знаковое сражение, за которым последует и другое. Его группа армий была самая сильная в вермахте, и она споткнулась. «Нет, на такой территории, как в России, воевать даже восьмидесятимиллионным государством, каким является Германия, невозможно, – рассуждал Бок. – Мне кажется, что мы скатились с ледяной горки и опять попасть на ее вершину – невозможно. Я не паникую, а оцениваю обстановку трезво. Сила Красной Армии в ее резервах, очень больших резервах. Советы успели вовремя переправить промышленные предприятия на восток. И они уже заработали, набирая с каждым днем обороты своей мощи. Подошедшие Дальневосточные дивизии сделали свое подлое нам дело».

Вот что говорил после войны начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер по поводу контрнаступления Красной Армии: «Под Москвой была поколеблена вера в силу и мощь немецкого оружия. И все же с наступлением лета казалось, что наша армия добьется в России новых побед, но это уже не восстановит мифа о ее непобедимости. Ожидание дальнейших побед оказалось действительно мифом». Неожиданное советское хорошо и заранее подготовленное Ставкой ВГК контрнаступление для разгрома неприятеля на Московском стратегическом направлении, начатое 5 и 6 декабря, захлестнуло и переполошило весь немецкий Восточный фронт.

Сразу же после первого поражения немцев под Москвой, а точнее, 16 декабря 1941 года, фельдмаршал фон Бок на встрече с личным адъютантом Гитлера полковником Рудольфом Шмундтом пожаловался ему на пошатнувшееся здоровье – мучила язва желудка – и попросил его доложить об этом фюреру. Через два дня раздался звонок Кейтеля, который сообщил, что Гитлер предлагает ему взять длительный отпуск для лечения. Бок с радостью согласился, и в тот же день его сменил фельдмаршал Гюнтер фон Клюге. Надо отметить, что Гитлер при встрече с Боком заявил, что не считает его виновным в неудаче под Москвой.

После смерти 17 января 1942 года командующего группой армии «Юг» фельдмаршала фон Рейхенау, буквально на следующий день Гитлер вызвал фон Бока в Ставку и назначил его командующим группой армий «Юг». Но недолго провоевал Бок на южном фланге Восточного фронта. Из-за очередных размолвок с Гитлером летом 1942 года он передал бразды своего правления войсками генерал-полковнику фон Вейхсу и 15 июля был зачислен в резерв фюрера, но больше так и не потребовался главнокомандующему его военный талант.

Жизненная дорога Бока завершилась в 1945 году. Когда советские войска находились на подступах к Берлину, Бок получил от Манштейна телеграмму, в которой говорилось, что преемник Гитлера гросс-адмирал Карл Денниц занят в Гамбурге формированием нового правительства. Бок тотчас же уехал из города, возможно, надеясь получить какую-нибудь командную должность. 4 мая машина Бока попала на Кильском шоссе под обстрел британского бомбардировщика. Через несколько дней английские солдаты обнаружили его изрешеченное пулями тело. Под обстрелом погибли также его жена и дочь. Таким образом, Федор фон Бок стал единственным из фельдмаршалов Гитлера, кто пал от вражеской пули. Ему было 64 года.

Судьбы других фельдмаршалов таковы: Паулюс сдался в плен, Клюге отравился, Вицлебена и Кейтеля повесили, остальные арестовывались союзниками и после следствия и символического суда отпускались на волю. Доживая свой век, они со временем спокойно уходили из жизни. Интересно в связи с этим письмо Гюнтера Ганс фон Клюге, отозванного с фронта из-за провала наступления в Нормандии и образования так называемого «фалезского котла». Фельдмаршал написал это письмо Гитлеру перед тем, как отравиться. Это произошло 19 августа 1944 года в Меце, где он остановился на обратном пути в Германию по вызову фюрера. Говорят, он приказал шоферу сделать привал, расстелил одеяло, предался воспоминаниям о времени, проведенном здесь во время Первой мировой войны, написал письмо, а затем зубами раздавил ампулу с цианистым калием.

В записке говорилось: «Мой фюрер! Когда вы получите эту записку, меня уже не будет... Не знаю, сможет ли фельдмаршал Модель, хорошо зарекомендовавший себя в самых разных ситуациях, изменить положение к лучшему. Я от всего сердца хотел бы на это надеяться. Если же этого не случится и если новое оружие – особенно то, воздушное оружие, которое вы с таким нетерпением ожидаете, – не принесет вам успеха, тогда, мой фюрер, вы должны решиться закончить эту войну. Немецкий народ перенес столь невыразимые страдания, что пришло время положить конец его мукам. Должны найтись пути, ведущие к такому решению, и прежде всего для того, чтобы предотвратить низвержение рейха в ад большевизма... Я всегда восхищался вашим величием и вашей железной волей, сохранявшей вас и национал-социализм. И если ваша судьба окажется сильнее и вашей воли, и вашего гения, то только потому, что этого пожелало Провидение. Вы вели прекрасную и достойную битву. История будет свидетельницей этого. И если это когда-нибудь станет необходимым, докажите свое величие и положите конец битве, ставшей безнадежной. Я покидаю вас, мой фюрер, как тот, кто был вам значительно ближе, чем вы, возможно, думали, с сознанием до конца исполненного долга».

Гитлер, конечно же, прочел послание Клюге, но не стал комментировать его в ставке ни с кем из оруженосцев. Он приказал, чтобы фельдмаршала похоронили скромно, без особых почестей, но разрешил, чтобы гроб несли военные. В центральных газетах Германии можно было прочитать в некрологах, что смерть полководца наступила в результате инсульта, кровоизлияния в мозг.

Говорят, после двух проигранных зимних кампаний в России – Московской и Сталинградской – Гитлер так и не оправился от потрясений, которые он испытал с поражениями на советско-германском фронте. В разговоре с одним из своих приближенных Гитлер признался, что необъятные просторы России вызывают у него ужас и что при виде снега ему делается дурно. Именно в это время Гитлер, по-видимому, впервые явственно ощутил, что его ждет бесславный конец.


По материалам книги А. Терещенко «Как СМЕРШ спас Москву. Герои тайной войны»,
М., «Яуза», Эксмо», 2013, с. 252-285.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог