Статья 26. Зарождение и развитие национал-социализма в Германии


"Фюрер, мой Фюрер, данный мне Богом,
Оберегай моей жизни дорогу!
Родину спасший от лютой нужды,
Хлеб мой насущный даруешь мне ты."

Из школьной молитвы

Первая мировая война принесла Германии разруху, голод, инфляцию, а под влиянием Октябрьской революции в России, революционная ситуация создалась и в кайзеровской Германии. Революция в Германии началась восстанием военных моряков в г. Киле, к нему присоединились крупнейшие города Германии, правда, крестьяне не примкнули к революционному движению. Возникали Советы рабочих и солдатских депутатов. 9 ноября 1918 года революция победила в Берлине. Кайзер Вильгельм бежал. Монархия пала. У власти встали представители социал-демократической партии (СДПГ), из ее лидеров составилось первое послереволюционное правительство во главе с Эбертом. Открытый переход правительства Эберта на сторону контрреволюции произошел после Всегерманского съезда Советов. Борясь за свержение правительства Эберта, компартия Германии приняла активное участие в массовом антиправительственном выступлении берлинских рабочих в январе 1919 года. Правительство подавило его. 15 января 1919 года были убиты популярнейшие деятели германского рабочего движения Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

Дети перед Рождеством украшают портрет фюрера, установленный перед домом

В условиях общего революционного подъёма в Германии, революционное движение перекинулось также и в Баварию. Баварское правительство возглавил премьер-министр Курт Эйснер, своей нерешительной политикой правительство возбудило против себя недовольство, как пролетариата, так и буржуазии. 21 февраля 1919 г. глава правительства Курт Эйснер был убит реакционером графом Арко. Положение социал-демократического правительства становилось все более и более шатким, и оно тщетно искало выхода из создавшейся обстановки. К этому времени в баварском рабочем классе, под влиянием русской и венгерской революций, укрепляется идея диктатуры пролетариата и рабочих советов. 7 апреля 1919 г. в Баварии была образована Баварская Советская республика, республика была социалистической только номинально. В это время компартия ведет агитацию на фабриках, раскрывая массам глаза на истинный характер образовавшегося "советского" правительства.

13 апреля, когда в Мюнхене готовился контр-революционный переворот, революционные фабзавкомы и мюнхенский гарнизон свергли так называемое советское правительство и провозгласили советское правительство из коммунистов и революционных рабочих. Новое советское правительство, во главе с коммунистом Евгением Левинэ, приступило к действительному проведению в жизнь основ пролетарской диктатуры. Оно проводит национализацию предприятий и банков, организует контроль фабзавкомов над предприятиями и принимает меры к созданию хорошо вооруженной Красной Армии. Кроме того, советским правительством был задуман целый ряд других важных политических и экономических мероприятий. Против Советской республики выступили объединённые вооруженные силы центрального германского правительства Эберта – Шейдемана и войска. 1 мая 1919 года контрреволюционные войска вступили в Мюнхен, бои на улицах города продолжались до 8 мая, республика пала.

После унизительного для Германии поражения Гитлер вернулся в Мюнхен, без денег и без шансов получить работу, озлобленным на весь несправедливый окружающий мир, на революционеров, которые, по его мнению, вонзили кинжал в спину шедшей уверенным шагом к победе Германии, на евреев, потому что именно они и были, по его мнению, главными революционерами, на союзников, навязавших немецкому народу позорные условия мира. Мало того, объектами его глубочайшего презрения стали и люди, которых до того он превозносил, которым принес присягу, – кайзер Вильгельм II и король Людвиг Баварский III, бежавшие из страны при первых признаках революции вместо того, чтобы революцию эту, как полагается, утопить в крови. Оставаясь в расположении своего полка, Гитлер чувствовал, как вокруг поднимается буря, и все больше укреплялся в намерении заняться политикой. В Мюнхене между тем царил настоящий хаос.

Дисциплинированные и законопослушные немцы, лишившись верховной власти, легко впали в анархию. Попытки революционного правительства Эйснера сохранить хотя бы какую-то видимость порядка не увенчались успехом: сам Эйснер, а также несколько его министров были убиты террористами-фанатиками. Следом за умеренными революционерами к власти пришли фанатики-радикалы, пытавшиеся создать в отдельно взятой Баварии нечто до чрезвычайности напоминающее Францию эпохи якобинского террора: была провозглашена недолго просуществовавшая Баварская Советская республика. Последовали революционный произвол, конфискация имущества "классово чуждых элементов", поражение представителей буржуазии в правах, нелепые, вызывающие недоумение указы. Начался голод. Но вожди нового советского режима – Евгений Левин, более известный под фамилией Левинэ, Курт Эглхофер и Густав Ландауер – считали, что все идет по плану: у них перед глазами был пример Советской России и советской республики в Венгрии.

Но правительство решилось на самые жесткие меры, в Баварию вошли части рейхсвера (вооруженные силы Германии в 1919-1935 гг., ограниченные по составу и численности условиями Версальского мирного договора 1919 года), усиленные добровольческими отрядами, состоящими, кстати, из тех самых рабочих, которых так хотели облагодетельствовать новым государственным устройством Левинэ и компания. Баварская революция была расстреляна. Из оплота революции Бавария стала оплотом контрреволюции – одной из немногих земель Германии, беззаветно преданных реакции. Гитлера революционные события задели лишь краем: его полк соблюдал сугубый нейтралитет. Впрочем, новая власть попыталась Адольфа Гитлера арестовать. Он сам описывал это так: "В ходе новой, советской, революции я впервые выступил с речью, которая вызвала недовольство Центрального совета. 27 апреля 1919 года, рано утром меня попытались арестовать. Трех молодцов, которые пришли за мною, я встретил с карабином в руках. У них не хватило духа, и молодчики повернули оглобли".

Как только закончились процессы против оставшихся в живых революционеров, где Гитлер должен был выступать в качестве свидетеля обвинения, он был отправлен на курсы повышения квалификации. Официально на них солдатам потерпевшей поражение армии должны были "привить навыки государственного и гражданского мышления". На деле там готовили политических агитаторов, работающих на правые силы. Поэтому вполне понятно, отчего руководитель агитационного отдела 4-й Баварской группировки рейхсвера предложил ему стать политработником. Понятно и отчего Гитлер согласился на это предложение: во-первых, он впервые за долгое время нашел применение своему таланту оратора, а во-вторых, это обеспечивало ему хотя бы какую-то занятость. Германия все глубже соскальзывала в кризис, и безработица уже нависла над Баварией нешуточной угрозой. В июле 1919 года Адольф был назначен в 41-й пехотный полк так называемым "офицером по просвещению".

В сентябре 1919 года руководство агитационного отдела направило своего испытанного агитатора, чтобы тот выяснил, что собой представляет недавно созданная Немецкая рабочая партия. В ту пору в Германии появилось множество политических партий: союз "Оберланд", объединение офицеров "Железный кулак", Немецкий народный союз борьбы и защиты, "Флаг старого Рейха", "Стальной шлем" и т.д. Немецкая рабочая партия была того же толка – союз националистически настроенных немцев, ненавидящих левых, революцию и существующее правительство, но не имеющих даже толковой партийной программы – нечто вроде кружка для упражнения в ненависти и сетованиях на несправедливость судьбы. Но тезисы, выдвинутые одним из основателей организации – мюнхенским слесарем Антоном Дрекслером, – сильно походили на собственные выкладки Адольфа. После недолгих размышлений Гитлер согласился вступить в эту партию и вскоре демобилизовался, чтобы отдать все силы новому занятию – деятельности политика.

Естественно, что никому не известное движение, руководство которого состояло из нищих мюнхенцев, не могло в одночасье стать популярным и влиятельным. Поэтому прошло немало времени до той поры, когда Гитлеру и его товарищам по партии удалось собрать под одной крышей огромное по их меркам число желающих выслушать их убеждения – чуть более сотни человек. Вот где пригодился ораторский талант Адольфа. "Я говорил полчаса. И то, что я раньше только инстинктивно чувствовал, то было теперь доказано на практике: говорить я умею! В конце моей получасовой речи слушатели были совершенно наэлектризованы. Их энтузиазм для начала выразился в том, что на мой призыв – поддержать движение материально тут же на месте было собрано 300 марок. Это сняло у нас гору с плеч. Нищета нашей партии в эту пору была так велика, что у нас не было средств, чтобы напечатать первые тезисы, не говоря уже о том, чтобы печатать воззвания. Теперь был создан первый маленький фонд, который давал возможность покрыть хотя бы самые необходимые расходы", – так он сам описывал одно из собраний.

Гитлеру удалось привлечь в ряды движения несколько новых членов из бывших солдат. Они стали для него опорой, и позиции Адольфа заметно усилились. При поддержке нескольких бравых ребят, способных спустить с лестницы самого задиристого политического оппонента, почитающего револьвер и кулаки не менее легитимным средством убеждения, чем словопрения, можно было уже устраивать публичные выступления. Гитлер стал выступать достаточно часто, собирая аудиторию по полторы-две сотни человек, а потом – и больше. Его, а значит и партию, от имени которой он говорил, заметили. Партия начала расти. Не прошло и двух лет, как соратники выдвинули Гитлера в ее руководство. Через небольшое время родилось и новое название – Национал-социалистическая рабочая партия Германии (НСДАП). Появилась и партийная программа, включающая в себя следующие гитлеровские тезисы: о чистоте расы, единоначалии и жизненном пространстве. Они были изложены в 25 пунктах, не претерпевших изменений до последних дней Третьего рейха. Программа была разработана таким образом, что могла привлечь каждого, у кого был хоть малейший повод для недовольства окружающим миром. Еще немного, и у движения появляются элементы репрезентативности – необычная, привлекающая внимание символика, "фирменное" приветствие. Маленькое движение буквально за пару лет преобразилось в настоящую, пусть пока и не очень сильную, но все же партию.

Вскоре она приобрела законченные черты основательного политического движения: у нее появилось собственное издание – газета "Фелькишер беобахтер", купленная на пожертвования весьма симпатизировавших Гитлеру дам, а в составе ее появились боевые отряды – так называемые штурмовые подразделения, или, иначе говоря, СА. Руководителем штурмовых подразделений стал старый фронтовой товарищ Гитлера капитан Эрнст Рем. Их главной задачей было обеспечение порядка на митингах и собраниях НСДАП: в ту пору физическая сила и луженая глотка считались весомым аргументом политической борьбы, и представители левых партий частенько использовали такую методу для срыва правых митингов. Политическое противостояние марксистов и реакционеров сильно напоминало мафиозные разборки различных чикагских кланов: в ход шли не тезисы и убеждения, а дубинки, булыжники и ножи. Роль Гитлера в партии становится все важнее, растет и его ценность для нее. Поэтому вскоре создается еще одно внутрипартийное подразделение – защитный отряд, или СС (чернорубашечники), призванное обеспечить безопасность лидера партии. Кстати, примерно в это время Гитлера начинают официально именовать Вождем, а СС, основанная на строжайшей дисциплине, члены которой клялись сражаться за своего фюрера до последней капли крови – стали личной гвардией Гитлера.

Движение крепло быстрее, чем это можно себе представить. Буквально за три с небольшим года многократно увеличилась численность его членов, и в него практически в полном составе влилась германская социалистическая партия во главе с известным антисемитом Юлиусом Штрайхером. Появились и благодетели, активно финансировавшие гитлеровскую партию: чем сильнее она становилась, тем большее число промышленников – средних и даже крупных – начинало рассматривать ее в качестве своего рода противоядия против заразы коммунизма. Гитлер все сильнее верил в то, что его детище способно взять власть. Поэтому он не поленился даже сформировать теневой кабинет, щедро раздав своим коллегам и соратникам посты в еще несуществующем правительстве.

Гитлер пришёл к убеждению, что Веймарская республика находится на грани краха, а к концу 1923 года уверенность эта окрепла настолько, что он решился повторить опыт своего итальянского коллеги Муссолини, устроившего знаменитый поход на Рим, и организовать свой, доморощенный поход на Берлин. Естественно, для того, чтобы свергнуть правительство "еврейско-марксистских предателей" и вернуть Германии ее былое величие. Но для начала следовало закрепиться в Баварии, создать себе прочный тыл. Однако сделать это, равно как и осуществить дальнейшие планы по захвату власти, можно было только при помощи армии. Партия включала в себя уже 55 тысяч членов, большинство из которых были баварцами, однако этого было все еще недостаточно для того, чтобы установить контроль над целой страной. Поэтому Гитлер посвятил в свои планы известного в народе и армии генерала Эриха Людендорфа, ветерана Первой мировой, придерживавшегося крайне реакционных взглядов. Впоследствии, затеваемая акция получила название "пивного", или "мюнхенского", путча.

Для этого на базе НСДАП был организован "Немецкий союз борьбы" во главе с Гитлером. Это позволило привлечь на сторону партии целый ряд небольших, но довольно сильных правых микропартий и воинских союзов. Правительство фон Кара, контролировавшее тогда Баварию, отнеслось к такого рода объединению с недоверием. Густав фон Кар, конечно, недолюбливал берлинское правительство и находился с ним в конфронтации, но Гитлер был ему также мало симпатичен. К тому же, кому захочется делиться властью? Не говоря уже о том, что фон Кар и Гитлер не сходились в принципиальном вопросе: фон Кар мечтал о самостийной Баварии, а Гитлер – о единой Германии.

8 ноября 1923 года несколько сотен штурмовиков окружили пивную "Бюргербройкеллер", где глава правительства фон Кар и главнокомандующий фон Лоссов проводили митинг сепаратистской направленности. В зал ворвался взвинченный донельзя Гитлер, согнал со сцены перепуганных до смерти ораторов, пальнул из револьвера в потолок и провозгласил начало национальной революции, добавив: "Или завтра будет создано национальное правительство для Германии, или нас найдут мертвыми!" Публика встретила его появление с некоторым недоумением, но то ли ораторское искусство, то ли револьвер в руках оратора, то ли полтысячи штурмовиков за окном заставили слушателей поверить, что все это всерьез. На фразу же Гитлера о том, что пришло время исполнить его клятву, данную еще когда он лежал в госпитале, и вернуть Германии то, что ей принадлежит, публика уже разразилась овациями. Теперь она всецело принадлежала Гитлеру. Попытались сделать вид, что согласны с ним, и Кар с Лоссовым. Они дали Людендорфу клятву – честное офицерское слово, что поддержат поход на Берлин, – и покинули зал. Людендорф, дворянин и кадровый военный, не мог даже усомниться, что честное офицерское слово, данное ему двумя представителями весьма старых и почтенных дворянских родов Германии, может быть нарушено. Гитлер же, со своим более чем плебейским происхождением понимал, что это может быть сделано с легкостью. Поэтому он выругал старого генерала за доверчивость, но продолжил подготовку к путчу.

Лоссов поднял по тревоге рейхсвер, а Кар подписал декрет о запрете НСДАП. В результате, когда на следующий день национал-социалисты торжественным маршем пошли по улицам Мюнхена, направляясь к зданию Военного министерства, их встретили полицейские кордоны, немедленно открывшие огонь на поражение. Несколько товарищей Гитлера погибли, большинство, памятуя о фронтовых привычках, просто залегли и расползлись за естественные укрытия. Гитлера соратники, сперва повалили на мостовую, а затем, когда огонь поутих, запихнули в чью-то машину и, сколько он ни рвался продолжить демонстрацию, увезли. Путч провалился. Достойнее всего повел себя, пожалуй, фон Людендорф. И на фронте-то никогда не кланявшийся пулям, он под огнем дошел до полицейского кордона, молча раздвинул полицейских и ушел не оглядываясь. С тех пор, кстати, он невзлюбил Гитлера и превратился из его сторонника в яростного противника. Когда в 1933 году имперский президент Гинденбург назначил главу НСДАП имперским канцлером, Людендорф направил ему гневное послание с упреком, что тот отдал страну в руки проходимца.

26 февраля 1924 Гитлера судили на 5 лет тюремного заключения по обвинению в государственной измене. Он воспользовался представившейся возможностью и превратил процесс – в пропагандистский триумф. Причина столь либерального приговора в первую очередь заключается в том, что перед судом среди прочих предстал генерал фон Людендорф – практически национальный герой Германии. Поэтому, несмотря на то, что обвинение в измене подразумевало чрезвычайно жесткую меру пресечения, в этот раз она была смягчена максимально. С другой стороны, на стороне Гитлера и его подельников выступил баварский министр юстиции. Наконец, за путчистов-неудачников ходатайствовали самые влиятельные лица Баварии. Если с Гитлером не были связаны они лично, то ему покровительствовали их жены.

Гитлер продемонстрировал блестящие ораторские способности, взвалив на себя роль адвоката: "Моя позиция такова: я предпочитаю быть повешенным в большевистской Германии, чем погибнуть под французским мечем". Запрещение НСДАП произвело обратный, ожидаемому эффект – ряды партии пополнилась сотнями новых членов. Были среди них и те, кто стрелял в колонну путчистов. Гитлер усвоил важный урок провалившегося путча: крайне необходимо, чтобы его движение пришло к власти легальными способами. Гитлер провел в тюрьме Ландсберга только 9 месяцев. Ему предоставили удобную камеру, где он мог размышлять над своими ошибками. Он завтракал в постели, выступал перед товарищами по камере и гулял в саду – все это больше напоминало санаторий, чем тюрьму. Здесь он продиктовал Рудольфу Гессу первый том "Моей борьбы", ставшую политической библией национал-социалистического движения. Популярность Гитлера сделала его сочинение бестселлером: к 1932 году было продано 5,2 млн экземпляров; книга была переведена на 11 языков.

Но Гитлер не победил бы своих многочисленных соперников, если бы не обладал магнетизмом, что чувствуется даже в грубом слоге "Майн кампф" и что явно ошеломляет, когда слышишь его речи. Идеи Гитлера, изложенные в "Моей борьбе", упали на благодатную почву и дали обильные всходы. Гитлер писал о реванше в войне, о безоговорочном превосходстве немцев над любым другим народом мира, мораль – глупость, превосходство – в силе. А главное – предлагал общего, зримого врага, в которого можно было бросить камень. Врага, для борьбы с которым не нужно сильной армии, но который всегда рядом, – евреев. Добавить чисто гитлеровскую эмоциональность и своеобразный "рваный" стилистический строй книги, превращающий ее из литературного произведения в подобие священного бреда – литературный прием, на ту пору еще ни разу не применявшийся, – и вот он, пожалуй, секрет популярности этой книги. Освобожденный досрочно из тюрьмы по амнистии Гитлер был вынужден напрячь все силы для того, чтобы возродить партию. За то, что от нее осталось хоть что-то, что еще можно было возродить, Гитлер должен был благодарить Грегора Штрассера. Впрочем, сохранением запрещенной НСДАП тот занимался не бескорыстно: ему страшно хотелось встать во главе партии, дав ей несколько другое направление развития – скорее не националистическое, а социалистическое, Штрассер упорно замещал гитлеровских сторонников своими, левыми национал-социалистами.

Результаты неудачного путча долго еще оказывали влияние на отношения Гитлера с людьми. Так, Германа Геринга, получившего ранение и пытавшегося защитить Гитлера от пуль, он искренне считал своим другом, и многое прощал ему. Кредит доверия истощился только весной 1945 года, когда Геринг попытался взять на себя всю полноту государственной и партийной власти, полагая, что вождь, запертый и изолированный в осажденном Берлине, не может эффективно управлять тем, что осталось от Рейха. Интересно, что Грегор Штрассер, не успевший со своими штурмовиками добраться до места событий вовремя, вызывал у него подозрения и недоверие. С помощью Йозефа Геббельса Гитлеру удалось не только правильно построить внешнюю пропагандистскую кампанию партии, но и найти разумный компромисс между правым и левым крылом. Фактически – между национал-социалистами Мюнхена и социал-националистами Берлина. На партконференции в феврале 1926 года он перехитрил Штрассера, победил его в дискуссии, заставив публично покаяться в своих заблуждениях. Таким образом, лишив левое крыло лидера, он смог объединить партию в единое целое. Впрочем, победил – не значит, впоследствии простил. Надо сказать, что Гитлер был чрезвычайно памятлив как на добро, так и на зло. В результате же объектами внимания его тайной полиции потом, когда он уже прочно уселся в кресло имперского канцлера, частенько становились люди, доставившие ему неприятности десять, а то и больше лет назад. И, напротив, он мог приблизить к себе человека, чем-либо ему понравившегося примерно столь же давно.

Приняв на вооружение новый образ действий, став открытым и легитимным политиком, Гитлер начал быстро "набирать очки", обходя соперников, а те, в свою очередь, не успев еще перестроиться от борьбы за власть при помощи пивных кружек и дубинок, приклеили ему прозвище "Адольф-законник". Надо сказать, что Гитлер им не на шутку гордился. Пользу от нового имиджа партия ощутила сразу же: он получил финансовую поддержку крупных промышленников, видевших в нем фигуру, способную сокрушить социалистов и коммунистов, они, однако, не поддержали бы его, если бы к тому моменту своими идеями Гитлер не заразил многие миллионы соотечественников. Успешность законного, легитимного прихода к власти он напрямую связывал со своим ощущением богоизбранности, то есть успешность этого мероприятия должна была быть гарантирована ему еще при рождении. А если это не так – значит, стоит покончить с собой и перестать обременять этот мир своим существованием. Такой подход к жизни Гитлер сохранил до самого прихода к власти, заговаривая о самоубийстве, чуть только дело шло плохо. К сожалению, при жизни Гитлер ни разу не наблюдался у психиатра, поэтому точных заключений на этот счёт нет.

В скором времени НСДАП издавала уже три газеты: "Штюрмер" – для черносотенцев и жидоненавистников, "Ангрифф" – для солдат-отставников и членов патриотических союзов, близких к НСДАП, и "Фелькишер беобахтер" как официальный рупор партии. Йозеф Геббельс, получивший от Гитлера поручение заняться партийной пропагандой, развернулся на славу: разнообразие плакатов, призывающих доверить свою судьбу НСДАП и лично Гитлеру – последней надежде Германии, – позволяло охватить самые разные слои населения, выбирая для каждого свой подход. Гитлер стал публичной личностью, популярным оратором, светским человеком. Ни у одной из партий не было в руководстве личности, настолько харизматической, деятеля, настолько легко заигрывающего с любым существующим в Германии сословием, от городской бедноты до юнкеров, от баварских крестьян до крупных промышленников.

К 1930 году Гитлер стал бесспорным лидером националистического движения. Известно, что народ начинает прислушиваться к словам пророков и искать себе мессий только в часы бедствия. Судьба была благосклонна к Гитлеру: в 1929 году случился один из крупнейших за то время экономических кризисов. Плакаты "Наша последняя надежда – Гитлер!" стали донельзя актуальными. На выборах 1930 года НСДАП завоевала больше 6 миллионов голосов и получила 107 мест в рейхстаге, став второй по величине партией в стране и в полтора раза превзойдя по числу мест в парламенте коммунистов. На президентских выборах 1932 года Гитлер вплотную подобрался к рейхспрезидентскому креслу, заняв второе место после безумно популярного имперского маршала Гинденбурга – живой легенды Восточного фронта. При этом лидер коммунистов Эрнст Тельман набрал в 4,5 раза меньше голосов, чем вождь НСДАП. Наконец, на выборах в рейхстаг в июле 1932 года гитлеровская партия завоевала 230 мест и стала крупнейшей политической партией Германии. Потом, в ноябре, – краткий откат с занятых позиций: число депутатов от НСДАП снизилось до 196. Гитлер впал в истерию и опять стал задумываться о самоубийстве. За последние годы это – уже третий раз. Первый был после смерти его племянницы и возлюбленной Ангелы Раубаль. Второй – после проигрыша на президентских выборах.

Опять взлёт – 6 декабря 1932 года ближайший соратник Гитлера Герман Геринг стал президентом рейхстага, а НСДАП – решающей политической силой Германии. Теперь ни одно решение не могло быть принято без одобрения депутатов-национал-социалистов. В этой ситуации Гитлер задействовал все скрытые резервы, накопленные за последние 13 лет, – нажал на все возможные рычаги и активизировал все старые знакомства – он просил о помощи. В результате все, кто тайно или явно поддерживал Гитлера, объединились для того, чтобы помочь ему прийти к власти. В заговор вступили финансист Ялмар Шахт, кельнский банкир Курт фон Шредер, экс-канцлер фон Паппен, целая группа германских бизнесменов. В январе 1933 года они обратились к имперскому президенту Гинденбургу с просьбой поставить во главе правительства представителя самой значительной политической силы Германии, того, кто смог бы защитить страну от распада и анархии, которыми ей грозила бы власть социалистов и коммунистов. Гитлер, в благодарность за помощь согласился включить в состав кабинета министров несколько ставленников фон Паппена, устранить с политической арены социал-демократов, коммунистов и евреев и отказаться от социалистической программы.

Фон Гинденбург не любил Гитлера, считал его человеком подлым и низким, но социал-демократов и коммунистов он любил еще меньше. Поэтому он не отверг предложения "инициативной группы" и утвердил Гитлера в должности имперского канцлера. Мечта, которую так долго лелеял сын австрийского чиновника, отставной ефрейтор, мюнхенский оратор, сбылась. Но отказ от социалистической программы – это предательство части партии, а именно, левых национал-социалистов, и вот теперь, прорвавшись к власти, он сделал ход, требующий продолжения: теперь ему предстояло избавиться от тех, кого он предал.

Гроссман В. так писал об истоках национал-социализма в Германии: "Германия была подготовлена к этому пути столетней культурой национального и государственного эгоизма, идеями пруссачества, милитаризмом, идеями исключительности и превосходства, идеей грубой силы, величайшим презрением к иным народам и величайшим неверием в силы других народов. Германия никогда не хотела искать источник своих военных поражений в материальной и духовной силе противника, она всегда искала объяснение своих неудач в собственной экономической статистике и в частных ошибках своего генерального штаба. И Германия, не теряющая веры в свои возможности кулаком опрокинуть мир навзничь, Германия, верящая в святость неправедной войны, считавшая высшей государственной моралью стратегический план своего генерального штаба, обвенчалась с национал-социализмом".



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог