Статья 28. Роль Сталина в Великой Отечественной Войне


"Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной.
Она является не только войной между двумя армиями.
Она является вместе с тем великой войной
всего советского народа против немецко-фашистских войск..."

И. Сталин

Сталин И.В.

Война 1941-1945 гг. была наиболее тяжелой и кровопролитной войной в истории русского народа. По масштабам использованных человеческих и материальных ресурсов, ожесточенности и напряженности боевых действий, степени влияния на ход войны и взаимозависимости внутригосударственных и внешних факторов и своим результатам эта война явилась самым крупным военным столкновением в мировой истории.

И.В. Сталин был убеждён в неизбежности войны. И страна готовилась к ней. Но чтобы подготовить страну к войне с таким противником, каким была Германия, требовались годы, и Сталин принимал всяческие меры, чтобы отсрочить начало войны. Этой цели служил и пакт 1939 года (пакт был подписан на период до 1949 года) – "передышка" для укрепления обороноспособности советской страны – 600 мирных дней. И.В. Сталин боялся совершить роковую ошибку, чтобы не спровоцировать войну преждевременно. Конечно, Сталин не верил в то, что Гитлер будет терпеливо ждать все эти 10 лет и бесстрастно наблюдать, как крепнет индустриальная и военная мощь СССР, напротив, он был уверен, что Гитлер нарушит этот пресловутый пакт где-то, может быть, в 1942 г. или в 1943 году. Поэтому Сталин не хотел верить, что неминуемое произойдёт так скоро – в июне 1941 года, хотя его все предупреждали, даже Черчилль. Но Сталин свято верил в свои расчеты и не хотел ничего слышать. Он был одержим лишь одной целью: не дать нацистам ни малейшего повода для нападения. Поэтому он и отказывался привести войска в боевую готовность, даже после того, как первые немецкие самолеты провели рекогносцировочные полеты над территорией СССР.

Он был уверен, что Гитлер не нападет, пока вермахт не сокрушит Англию. Кроме того, Иосиф Сталин был убежден, что Гитлер не повторит ошибку Наполеона: не начнет вторжение во второй половине года, ведь холода могли "заморозить" военную кампанию задолго до ее победного завершения. Сталин считал, что Гитлер начнет войну весной 1942 года. На бумаге расчеты Сталина были верны: вторжение Германии в июне 1941 года было чистейшим безумием. Но Гитлер был азартный игрок, Сталин же сам отличался крайней осторожностью в международных отношениях и не разглядел этой черты характера фюрера.

Между тем сближение с Германией, за которое лишился жизни красный маршал Тухачевский, расстреляный в 1937 году как участник антисоветского заговора в РККА, постепенно стало вполне реальной перспективой для Советского Союза. В отношениях СССР и Третьего рейха, в отношениях Гитлера и Сталина, стали появляться общие интересы. Из пропаганды исчезли оскорбительные для новых союзников элементы, усилились экономические и политические связи. Правда, как вспоминает тогдашний посол США в СССР Ч. Болен, "после шести лет официально проповедуемой вражды к Гитлеру и нацизму, прилет в Москву Риббентропа был подобен землетрясению. Возникшее замешательство отразилось даже на самой церемонии приема: у русских не было фашистских флагов. Наконец их достали на киностудии "Мосфильм", где снимали раньше антифашистские фильмы. Советский оркестр спешно разучил нацистский гимн, и его сыграли в аэропорту, где приземлился Риббентроп. Самолет Риббентропа получил повреждения и чуть не был сбит на границе, так как зенитчики не знали еще о новом политическом повороте". Подобные настроения имели место и в Германии. Именно из-за союза с СССР от Гитлера отвернулся промышленник Тиссен, бывший до этого его вернейшим союзником. Да и среди рядового населения обеих стран царило откровенное недоумение. Зачем Сталину был нужен этот союз? Ответ прост: он рассчитывал продержаться без войны еще несколько лет.

Только к концу 1942-го СССР мог быть, по расчетам Иосифа Сталина, готов к войне. Так к весне 1941 года уже была завершена разработка танка Т-34, поставлено на поток производство тяжелых КВ, в 1940 году проведены испытания гвардейских минометов-"катюш", на вооружение в пехотные части стали поступать самозарядные винтовки Токарева, станковые пулеметы Дегтярева, пистолеты-пулеметы Шпагина, в воздухе появились новейшие по тому времени истребители Лагг-3 и Миг-3, бомбардировщики Ил-2 и Пе-2. К концу третьей пятилетки отставание в вооружении должно было быть преодолено. Гитлер же выжидал момента, когда И.В. Сталин объявит всеобщую мобилизацию, и тогда у него будет повод: фюрер как бы был вынужден "опередить" Советский Союз и начать против него превентивную войну. Гитлер стремился усыпить бдительность Сталина, ему очень хотелось, чтобы у Сталина сложилось впечатление, что он не может пуститься на авантюру одновременной войны сразу с несколькими странами, чей совокупный потенциал намного превышал потенциал Германии, чтобы в Кремле думали, что Черчилль, пытаясь столкнуть СССР и Германию в ожесточённой схватке, настойчиво дезинформирует Сталина.

Дезинформация же мощным потоком шла и через дипломатические каналы в нейтральные страны. Именно такой абсолютной засекреченностью Гитлеру и удалось обеспечить внезапность нападения на Советский Союз, что как раз соответствовало логике блицкрига, и неоднократно было с успехом апробировано Гитлером в отношении западноевропейских стран. Внезапный первый удар давал фюреру стратегическую инициативу, а секретным реальность его планов на Востоке, до последнего момента, оставалась даже для военного руководства тех войск, которые предназначались для боевых действий непосредственно против СССР. О степени засекреченности истинных планов Гитлера в отношении СССР свидетельствует тот факт, что даже в тайных переговорах с собственными союзниками, всего лишь за месяц до нападения на Советский Союз, Гитлер говорил о "крупных наступательных операциях на Западе", а требование привести в боевую готовность армии Финляндии, Венгрии и Румынии объяснял "необходимостью повысить готовность к обороне на Востоке".

Не смотря на все выше перечисленные доводы Гитлер всё же начал войну 22 июня 1941 года … Ситуация на фронте буквально взорвала самые основы военной доктрины, разработанной в предвоенные годы, на которую опиралось в своих расчетах советское политическое и военное руководство. Предполагалось, что СССР ответит двойным ударом на удар врага и будет вести войну на его территории. Это лежало в основе патриотического воспитания масс. Стратегическая оборона, а тем более отступление в глубь страны не предусматривались и не готовились. Предпринятые попытки нанести контрудары лишь кое-где привели к успеху, но в целом не могли переломить обстановку. Условия, в которых Красная Армия вступила в войну, оказались настолько сложными, а последствия первых массированных ударов врага настолько тяжелыми, что даже невиданный героизм советских воинов не в состоянии был изменить развитие событий на фронте. Переход к стратегической обороне был неизбежным.

По воспоминаниям Г.К. Жукова: "Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не предполагался. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б.М. Шапошников, К.А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов".

На фронте творился хаос. Утром 23 июня 1941 г. Сталин попытался связаться с командующим войсками Западного фронта генералом Павловым, затем – с выехавшими на фронт Шапошниковым, Куликом и начальником Генерального штаба Жуковым – все было безуспешно. Кадровые перестановки на фронтах, сама система отношений с армейским командованием говорят о том, что Сталин был буквально в панике. Генеральские головы летели с плеч, звания и должности тасовались со скоростью карточной колоды в руках нервного игрока. Он более чем реалистично смотрел на ситуацию, понимал, что вина за происходящее лежит на нем и только на нем, и был морально готов к тому, что его снимут с поста и арестуют. Это для человека, за последние годы стараниями своего окружения уверившегося в собственной непогрешимости, был немалый шок, однако, от шока он оправился достаточно быстро. По крайней мере, вскоре был образован Государственный Комитет обороны, утвержден "Мобилизационный народнохозяйственный план III квартала 1941 года" и т.д. В августе 1941 г. И.В. Сталин становится Верховным Главнокомандующим Вооруженных Сил СССР.

Противник между тем продвигался все глубже и глубже на территорию СССР. Правда, не в том темпе, который был запланирован германским Генеральным штабом. Это Сталина несколько успокаивало. А кроме того, позволяло мобилизовать все силы, постепенно выйти из того состояния хаоса, что царил в СССР в первые дни войны. В начальный период войны Сталиным были допущены серьёзные ошибки. Это – принятое 23 июня 1941 года, совершенно не соответствующее обстановке решение о нанесении контрударов по вторгнувшимся войскам противника, его пагубное стремление до последней возможности удерживать Киев, просчеты в определении задач войскам в зимней кампании 1941-1942 годов и летне-осенней кампании 1942 года. И не только это. Когда немцы были остановлены под Москвой и отброшены дальше, когда было проведено несколько успешных локальных операций, Сталин почувствовал "головокружение от успехов". Он не планировал наступления, а требовал, чтобы враг был отброшена и на других направлениях. Требовал под угрозой репрессий, расстрелов, чего угодно. Его воле противостоять боялись. Поэтому поражение в Крыму, загнавшее брошенные на переправе воинские части в каменоломни Аджимушкая, неудачи под Харьковом, потеря 2-й Ударной армии Власова – целиком и полностью его вина. Личная. Впрочем, хотя это никого и не оправдывает, необходимо сказать, что все эти поражения были тяжелым ударом для самого Сталина.

Впрочем, несправедливо было бы говорить о просчетах только Сталина. Хотя бы потому, что он приложил много сил к планированию сражения, переломившего весь ход Отечественной войны, – Сталинградской битвы. План окружения 6-й армии разрабатывался тремя военачальниками – Жуковым, Василевским и Сталиным. Необходимо сказать, то, что победа под Сталинградом была неимоверно важна для самого Сталина. На самом деле просто удивительно, как ему удалось переломить себя, преодолеть личный кризис, неуверенность в себе. Человека с менее твердым характером, обстановка, сложившаяся на фронтах в 1941 году, повергла бы в прах, а Сталин – сумел подняться и выправить ситуацию. Это, пожалуй, то проявление личности, которым впору восхищаться! Собственно, с этого момента можно говорить о Сталине как о Главнокомандующем, а не как о человеке, просто занимающем эту должность. С этого времени он опять стал Коба-«волшебник» (Коба – царь из династии Сасанидов, сильная личность, великий волшебник – партийный псевдоним Иосифа Сталина), способный организовать практически все что угодно из ничего, восстановил свой дар, утраченный им в начале войны, забытый под гнетом ощущения собственной вины, некомпетентности, неспособности соответствовать статусу ленинского ученика. "Могу твердо сказать, – писал Георгий Жуков, – что Сталин владел основными принципами организации фронтовых операций, операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела, хорошо разбирался в больших стратегических вопросах. Эти его способности как Верховного Главнокомандующего особенно раскрылись начиная со Сталинградской битвы... В руководстве вооруженной борьбой в целом И.В. Сталину помогали его природный ум, опыт политического руководства, богатая интуиция, широкая осведомленность. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватившись за него, оказать противодействие врагу, провести ту или иную крупную наступательную операцию. Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим".

Сталин был не просто широко образованным человеком, он со знанием дела разбирался в принципиальных военных вопросах, в актуальных проблемах военной теории и науки. Сталин И.В. серьезно изучал труды крупнейшего военного теоретика прусского генштаба Карла Клаузевица, а именно его главное сочинение «О войне», книгу «1812 год» и другие работы. Он знал произведения Суворова и Наполеона, труды Драгомирова и Мольтке, работы по военному искусству Энгельса и Меринга, а также многих других военных авторов. Сталин изучал работы современных ему историков и теоретиков военного дела, прежде всего Е.В. Тарле и Б.М. Шапошникова. В годы Великой Отечественной войны Сталин являлся главным руководящим деятелем страны, в его руках были сосредоточены все основные рычаги партийного и государственного управления. Все важнейшие вопросы войны, внутренней и внешней политики решались под его руководством. Деятельность Сталина охватывала чрезвычайно широкий и разнообразный круг проблем. Он руководил важнейшими мероприятиями, связанными с перестройкой народного хозяйства страны для обеспечения нужд войны. Еще в предвоенное время по инициативе Сталина на востоке страны создавалась вторая промышленная база. Это было дальновидное решение, подлинное значение которого было оценено уже в первые месяцы Отечественной войны, когда пришлось проводить почти одновременную массовую эвакуацию промышленных предприятий с Украины, из Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Крыма, Северо-западного, а позднее и Центрального промышленных районов. Наличие такой базы ускорило ввод в действие эвакуированных предприятий.

Немецкий генерал Курт Типпельскирх писал: "Сталин смог оснастить свои новые армии гораздо лучше, чем оснащались до того времени русские войска. Вновь созданная по ту сторону Урала или перебазированная туда военная промышленность работала теперь на полную мощность и позволяла обеспечить армию достаточным количеством артиллерии, танков и боеприпасов". Большое внимание Сталиным уделялось совершенствованию боевой техники, поступавшей на вооружение армии и флота. Гигантская работа в годы войны была проделана по производству военной техники – в решающей сфере экономического противоборства с Германией и ее союзниками. Противоборство, развернувшееся на этом направлении, происходило в крайне неблагоприятных условиях. Мощная военная экономика третьего рейха с предельной интенсивностью использовала ресурсы завоеванных стран Европы. Советской военной экономике противостоял по существу экономический потенциал Европы. С первых же дней войны Сталин добивался неукоснительного и предельно срочного выполнения всех военных заказов, поставки Красной Армии новых видов вооружения. За годы Отечественной войны состоялось свыше 200 заседаний высших руководящих партийных органов – Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК партии, на которых обсуждались нужды фронта, работа тыла в условиях войны.

Кроме этого, на Сталине, как на Верховном Главнокомандующем, лежал огромный груз непосредственного участия в планировании, подготовке, руководстве каждой крупной операции на театре войны, тяжелая, главная ответственность за их успех или провал, за судьбы миллионов людей, участвовавших в этих операциях. И персональная ответственность за выполнение главной задачи – сумеет ли он, полководец и вождь, провести страну через все тягчайшие испытания войны и проложить путь к конечной победе. А вот что говорил о деятельности Сталина как Верховного Главнокомандующего А.М. Василевский: "О Сталине как о военном руководителе в годы войны необходимо написать правду. Он не был военным человеком, но он обладал гениальным умом. Он умел глубоко проникать в сущность дела и подсказывать военные решения". И ещё в мемуарах маршала Василевского "Дело всей жизни" о Сталине есть такие строки: "Он был отличным организатором. А организаторские способности играли тогда, конечно, огромную роль, ибо непосредственно от них зависело принятие верного оперативного плана, обеспечение фронта и тыла материальными и людскими ресурсами, действия с учетом перспективы длительной и тяжелой войны. ... Сталин изо дня в день очень внимательно следил за всеми изменениями во фронтовой обстановке, был в курсе всех событий, происходящих в народном хозяйстве страны. Он хорошо знал руководящие кадры и умело использовал их".

Полководческую роль Сталина признавали и за рубежом СССР, как союзники, так и противники. Даже Гитлер отдавал должное политическим и военным способностям Сталина. Министр иностранных дел фашистской Германии Риббентроп в разгар войны, ознакомившись с оценкой СССР службой Шеленберга, говорил ему: "Я хорошо изучил ваши специальные доклады о России и обдумал положение. Затем я пошел к фюреру и откровенно заявил ему, что наш главный и самый опасный противник – Советский Союз, а Сталин обладает большими способностями как стратег и государственный деятель, чем Черчилль и Рузвельт вместе взятые. Фюрер разделяет это мнение. Он заметил, что он относится с должным уважением только к Сталину".

3 июля 1941 г. И.В. Сталин выступил по радио с историческим обращением к гражданам Советского Союза: "Товарищи, граждане, братья и сёстры, бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои! … Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом... Дело идёт о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР... Гитлеровская фашистская армия так же может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма... Все народы нашей страны, все лучшие люди Европы, Америки и Азии, наконец, все лучшие люди Германии... видят, что наше дело правое, что враг будет разбит, что мы должны победить". Сергей Михалков напишет 57 лет спустя: "Хотим мы сегодня признать или не хотим, но ведь именно его речь, начавшаяся словами "Братья и сёстры!" в сорок первом вызвала невиданный энтузиазм у людей самых разных возрастов. Они пошли на призывные пункты добровольцами. Вера в слово – огромная вера, если произносит его авторитетный человек. А то, что Сталин был для миллионов авторитетной личностью, отрицать можно либо по скудоумию, либо по злому умыслу".

По распоряжению И.В. Сталина в Куйбышев эвакуируется из Москвы Генштаб во главе с Б.М. Шапошниковым, а сам И.В. Сталин остаётся в борющейся Москве с ГКО, а также с А.М. Василевским и С.М. Штеменко. Люди, остававшиеся в те дни в Москве, описывали позже, какой ошеломляюще-благоприятный эффект произвела на москвичей новость, что И.В. Сталин решил до победного конца быть с ними. Народ верил: пока Сталин находится в Москве, ничего катастрофического с ней не произойдёт. Без сталинского авторитета в то время, без жёсткой требовательности и дисциплины вряд ли удалось бы в условиях тяжелейших поражений, потерь, неудач удержать от развала государственную машину и всю страну. Не менее важен был Сталин как символ незыблемости государственной власти, твёрдости руководства, уверенности в победе, решимости одолеть врага.

Многих современников Верховного Главнокомандующего поражала его высокая работоспособность, хотя работать со И.В. Сталиным было не просто и не легко. Обладая сам широкими познаниями, он не терпел общих докладов, общих формулировок и многословия. Ответы на все поставленные вопросы должны были быть конкретны, предельно коротки и ясны. Писатель А.Т. Марченко отмечает напряжённый ритм работы Иосифа Сталина: "В первый период войны Сталин работал по 16-18 часов в сутки... Двери его кабинета практически не закрывались. Покидали кабинет командующие фронтами – приходили авиаконструкторы; уходили наркомы – появлялись конструкторы танков; уходили учёные – возникали зарубежные деятели и дипломаты. То и дело шли заседания, встречи, совещания – то в узком, то в расширенном кругу, рождались директивы, приказы и распоряжения. Ни одно крупное решение, акция, шаг – были невозможны без одобрения первого лица государства. Беспрерывно стрекотали телеграфные аппараты "Бодо", звенели трели телефонных аппаратов, спецкурьеры везли на Всесоюзное радио всё новые и новые сводки Совинформбюро...".

Летом 1942 года Сталин находился почти в такой же панике, как и год назад. Ничем иным не объяснить появление приказа "Ни шагу назад!" Приказ № 227 от 28 июля 1942 года наркома обороны Сталина, известный больше как приказ "Ни шагу назад!", сегодня может показаться безжалостными, несправедливыми. Однако его надо оценивать с позиций не сегодняшнего дня, а с позиций того сурового времени, когда гитлеровцы, несмотря на большие потери, прорвались в глубь страны. В приказе прозвучала грозная и беспощадная правда о положении, создавшемся на данном критическом рубеже войны, величайшая озабоченность Сталина утратой огромной части ресурсов страны, необходимых для продолжения борьбы, требование добиться коренного перелома в ходе войны, отстаивать каждую пядь родной земли, идти на жертвы ради спасения отечества и решительно пресекать любые проявления паники, безответственности, трусости, капитулянтских настроений. Сталин учредил заградительные отряды в тылу неустойчивых частей и вообще прибегнул к самым суровым мерам по отношению к трусам, дезертирам и предателям.

Для Сталина человеческая жизнь, а тем более жизнь солдата, значила очень мало. Победа любой ценой! Поэтому и не приходится удивляться столь значительной разнице в человеческих потерях во время сражений Великой Отечественной войны в немецких и советских войсках. Например, под Сталинградом на 146 тысяч погибших немцев-румын и на 90-130 тыс. попавших в плен, погибло 474 871, почти полмиллиона советских солдат. И к тому же около миллиона советских солдат, а точнее – 974 734 было ранено. И такое соотношение по всем выигранным сражениям. Ещё пример, после кровопролитного и, скорее всего, бессмысленного (так как финны все равно оставляли город) штурма Выборга, проведенного по личному приказу Сталина, он "впервые" услышал от раненых солдат, "что ему (Сталину) не жалко русской крови". Писатель В.П. Астафьев утверждает: "Да, до Берлина мы дошли, но как? Народ, Россию в костре сожгли, залили кровью. Воевать-то не умели, только в 1944 году навели порядок и стали учитывать расход патронов, снарядов, жизней ... Но наличие горючего, снарядов, патронов всегда было на первом месте, а наличие людей – на последнем".

Маршал Василевский в своих мемуарах "Дело всей жизни" подчёркивает: "По моему глубокому убеждению, И.В. Сталин являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществлял руководство фронтами и был способен оказывать значительное влияние на руководящих политических и военных деятелей союзных стран…". Сталину удалось выстроить систему отношений с союзниками таким образом, что его партнеры по переговорам негласно признавали его старшинство. "Меня, аристократа, как пружина поднимала с кресла, когда в зал заходил Сталин. Мало того, я вставал навытяжку, как ученик, и держал руки по швам", – вспоминал впоследствии Уинстон Черчилль. Как следствие, предложения Сталина звучали подчас как требования, но при этом не "коробили" союзников – этот тон воспринимался как должное. И авторитет Советского Союза поднялся на недосягаемый прежде уровень.

Теперь западные державы видели перед собой не просто "страну революционеров", а истинную империю – сильную, несмотря на удары войны, и опасную. И, пожалуй, лучшую характеристику ему оставил все тот же Черчилль: "Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонирующей нашему изменчивому и жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой силы воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в Британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин, прежде всего, обладал большим чувством юмора и сарказма и способностью точно воспринимать мысли. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов. Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения. Кроме того, Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю". И, добавим, сумел выиграть войну, которая едва не стала гибельной для России и Европы.

«По существу у Сталина было только три существенных отрицательных черты: подозрительность, безжалостность, злопамятность. Но все три – в превосходной степени: крайняя подозрительность, чрезвычайная злопамятность, абсолютная безжалостность. К тому же неутомимость в проявлении этих качеств. С течением времени они лишь обострялись, а не смягчались, как бывает у некоторых (пример – Каганович). Уникально и сочетание этих качеств: подозрительность делает неограниченным пространство, а злопамятность – время проявлений безжалостности; злопамятность в сочетании с безжалостностью порождает мстительность». (Колесов Д.В. «И. В. Сталин: Загадки личности», М.: Московский психолого-социальный институт: Флинта, 2000 г., с. 67) Не может не возникать вопрос: а не перевешивают ли эти три отрицательные черты все положительные составляющие личности Сталина? За 1930-1953 гг. через сталинскую репрессивную машину прошло около 4 миллионов человек, из которых около миллиона уничтожено, в основном во время «ежовщины». К настоящему времени свыше 2 миллионов из пострадавших в годы сталинских репрессий полностью реабилитированы.

«В нашей литературе было принято цитировать знаменитый майский 1945 г. тост Сталина за многотерпеливый русский народ. Но даже если бы Сталин был вполне в тот миг искренен, – зачислить ли его в разряд народных героев за то, что устроил переодевание, сменил комиссарский китель на мундир российского генералиссимуса, принял на момент тоста смиренную позу отдающего должное народу? Мало ведь кто вспоминает, что буквально через месяц, в день Парада Победы, он внес небольшую, но существенную коррективу в тост: добавил одно только словечко, назвал народ-победитель... «винтиком». Это не упражнение в стилистике. Это куда серьезнее: коррекция запечатлела совершаемый крутой сдвиг в государственной политике. На основную движущую силу Победы, объявленную «винтиком», срочно подыскивали крепкую гайку. Система лихорадочно надвигала плиту официоза, задраивала приоткрытые в войну люки дабы не допустить взрыва изнутри».

В народе рассказывают, будто на репетиции в Манеже накануне Парада Победы белый конь сбросил Сталина. И тот, перестраховавшись, отдал это право – въехать на белом коне на парад – маршалу Жукову. По всей вероятности, это красивая легенда. Но на нее очень точно и образно среагировал наш известный журналист А.В. Афанасьев. Он пишет: «...если даже история с белым конем не факт, а апокриф, то это с еще большей убедительностью показывает, чего народ желал. Желал ли он, чтобы на белом коне удержался диктатор с его спесивой системой? Нет, он желал, чтобы чудесный белый конь сбросил-таки диктатора.

На белом коне он видел Георгия Победоносца, поражающего поганого змия. И, присочинив начало к историческому факту – Георгий Жуков на белом коне, – народ тем самым явственно разделил в своем сознании две силы – достойную и недостойную, по его мнению, этого белого коня Победы. После парада система согнала с коня народного полководца, но, по вещему народному поверью, белый гордый конь сбрасывает и сбрасывает ненавистного наглого всадника с себя» («История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства», сост. В.А. Козлов, М., «Политическая литература», 1991 г., с. 282-283).



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог