Статья 31. Немецкое наступление на Воронеж в 1942 году


"Тот, кто собирается защищать все,
не сможет защитить ничего."

Фридрих Великий

Первым этапом операции "Блау" – немецкого наступления лета 1942 г., являлось взятие Воронежа. Этот расположенный на двух реках важный нерв экономической жизни и центр военной индустрии контролировал Дон и многочисленные переправы через него, а кроме того, и меньшую реку Воронеж. Более того, город представлял собой важный транспортный узел на пути с севера на юг России – из Москвы к Черному и Каспийскому морям, – как по шоссе, так и по железной дороге и по воде. В операции "Блау" Воронеж являлся точкой поворота на юг, а также главной базой, с помощью которой предполагалось обеспечивать фланговое прикрытие. 28 июня армейская группа фон Вейхса начала наступление на Воронеж силами немецкой 2-й армии, венгерской 2-й армии и 4-й танковой армии. При этом 4-я танковая армия Гота действовала как главный ударный кулак. Ядром ее – ее тараном – служил 48-й танковый корпус генерала танковых войск Кемпфа, состоявший из 24-й танковой дивизии в центре, а также 16-й моторизованной дивизии и дивизии "Великая Германия" соответственно справа и слева.

Первые шаги операции Блау. 28 июня-4 июля 1942 г.

Задание овладеть Воронежем получила 24-я танковая дивизия – ранее 1-я кавалерийская дивизия из Восточной Пруссии и единственная кавалерийская дивизия в составе Вермахта, переформированная и переукомплектованная в танковую дивизию зимой 1941-1942 гг. Танкисты прорвали советские оборонительные рубежи, вышли к реке Тим. В попытке остановить немецкий прорыв, окружить острие наступления и прикрыть Воронеж советское Верховное Главнокомандование развернуло три танковых корпуса. Руководство операцией лично принял на себя генерал-лейтенант Федоренко, заместитель наркома обороны и командующий танковыми войсками. Безусловно, русские осознавали значение наступления противника на Воронеж. Но Федоренко не повезло. Задуманный им грандиозный танковый бросок против головных частей 4-й танковой армии Гота провалился.

Произошло нечто неожиданное. Впервые советские войска не принимали широкомасштабного сражения, несмотря на упорство русских арьергардов, сражавшихся на заранее подготовленных позициях, главные силы советских войск отходили к Дону. А если они смогут перейти реку, пока 4-я танковая армия наступает на Воронеж? В этом случае вся первая фаза операции "Блау" летит ко всем чертям. Они выскальзывали из формирующегося котла. Осознав ситуацию, Гитлер 3 июля пришел к заключению, что, продолжая ставить на первое место взятие Воронежа, он подвергает опасности провала всю операцию "Блау". Однако командующий группой армий "Юг" генерал-фельдмаршал фон Бок всё же решил штурмовать Воронеж. Командующий хотел использовать благоприятную возможность, которую, как он считал, предоставляла ему ситуация, и попытаться захватить важный город с ходу. Он считал, что подвижные части его группы армий своевременно успеют зайти в тыл армиям Тимошенко из Воронежа и отрезать им путь отступления через Дон. Это была судьбоносная ошибка, из которой шаг за шагом и выросла сталинградская трагедия.

В Семилуках Красная Армия оставила не взорванным мост через Дон по дороге к Воронежу. Данное обстоятельство доказывало тот факт, что русские сами намеревались отвести главные силы своих армий через реку. Посредством мощных контратак при поддержке Т-34 противник пытался удержать широкий плацдарм на западном берегу и не допустить немцев к мосту. 6 июля части 24-й танковой дивизии и дивизии "Великая Германия" ворвались в город. Русские стали отходить. Под влиянием этих событий Гитлер заколебался и вновь одобрил взятие Воронежа. Однако он распорядился, чтобы, по меньшей мере один танковый корпус – 40-й – безотлагательно продолжил начатое 4 июля наступление на юг к низовьям Дона. Командование 4-й танковой армии получило указание по мере возможности как можно скорее высвобождать свои танковые соединения, чтобы поддержать бросок 40-го танкового корпуса. Захват важного населенного пункта Воронежа осуществлялся силами танковых частей, не очень хорошо подходивших для ведения такого рода боевых действий, а Бока постепенно лишали самых эффективных ударных войск. И что еще хуже, некоторые из них встали на прикол южнее Воронежа из-за отсутствия горючего. В результате группа армий "Юг", более не располагала достаточными силами для того, чтобы добиться решительного перелома в битве за сам Воронеж. В то время как одного танкового корпуса, даже и усиленного позднее потягивавшимися к нему мобильными частями, для быстрого выдвижения на юг и пресечения вражеского отступления через Дон было явно маловато.

Тимошенко сосредоточил в Воронеже главные силы советской 40-й армии – девять стрелковых дивизий, четыре стрелковых бригады, семь танковых бригад и две истребительно-противотанковые, тем самым связывая главные силы немецких войск на северном фланге на подступах к Воронежу, чтобы выиграть время, необходимое на отвод основных сил его фронта с Оскола и Донца за Дон к Сталинграду. 7 июля после ожесточенных боев немцы взяли западную часть Воронежа, но им не удалось овладеть восточной половиной города и мостом в северной части, что дало бы немцам возможность парализовать движение с севера на юг по железной дороге вдоль восточного берега реки – по жизненно важному для снабжения советских войск пути. Операцией руководил лично маршал Тимошенко. Воронеж нужно было удерживать как можно дольше, чтобы оттянуть бросок немецких войск на юго-восток. Каждый следующий день шел в плюс Тимошенко.

В такой весьма непростой обстановке должна была стартовать третья фаза операции "Блау" – фаза, которой, в соответствии с Директивой № 41, предстояло стать началом решающего этапа летнего наступления 1942 г.: атаки южного клина – 17-й армии генерала Руоффа и 1-й танковой армии генерал-полковника фон Клейста. Цель операции: соединение этих двух групп в районе Сталинграда, для окружения и уничтожения советских частей между Донцом и Доном. Но на юге Тимошенко поступал так же, как и на севере, – противодействие немцам оказывалось только в нескольких избранных точках, в то время как главные силы советских армий отходили в восточном и южном направлениях.

В результате своим наступлением южный немецкий клин не достигал ничего, кроме того, что заталкивал отступавших перед ним русских в огромную излучину Дона. Но там немцы еще не создали своего рубежа, с помощью которого могли бы отрезать отступавшие русские соединения. Когда Гитлер уразумел, что операция по окружению противника на Среднем Дону, более невозможна из-за быстрого отхода русских и из-за задержки у Воронежа, он захотел перехватить, окружить и уничтожить, по крайней мере, те вражеские войска, которые, как он считал, все еще сосредоточены в нижнем течении Дона. С тем чтобы достигнуть этого, он 13 июля отказался от главной составляющей своего плана – быстрого броска всех сил к Сталинграду с целью перерезать низовья Волги.

Гитлер вполне мог осуществить эту операцию – в данных обстоятельствах она являлась единственно верным решением. Поскольку, если противник не желает угодить в окружение и отступает, его надо преследовать. Ему нельзя позволить создать новый рубеж обороны. Главной задачей немцев сейчас было уничтожение войск неприятеля в районе Сталинграда, что представлялось возможным достигнуть за счет энергичного преследования русских. В конце концов в распоряжении Гитлера имелись две танковые армии, и некоторые важные переправы через Дон тоже находились в руках немцев. Они могли бы выйти к Сталинграду за очень короткий отрезок времени. Но Гитлер пребывал в плену пагубного заблуждения: он считал, что силы противника на исходе. Он рассматривал отступление советских войск как самое настоящее бегство – управленческий и моральный коллапс, тогда как в действительности советские войска осуществляли запланированный отход. Случаи возникновения паники часто являлись следствием некомпетентности русских командиров нижнего уровня. В стратегическом же плане Тимошенко строго контролировал процесс отступления. Его он начал быстро с основной целью – сохранить главные силы советских войск для упорного противодействия в более отдаленных районах.

Гитлер подобной опасности не замечал или не хотел замечать. Он считал, что сможет "одной рукой" осуществить задуманное под Сталинградом и одновременно вести широкомасштабное сражение на Нижнем Дону с Ростовом в центре. По этой причине он дал "красный сигнал" продвижению 4-й танковой армии по Дону к Сталинграду, остановил ее напротив большой Донской излучины и – совершенно отклоняясь от плана третьей фазы операции – повернул прямо вниз, на юг. Аналогичным образом ранее – в начале осени 1941 г. – он приостановил наступление на Москву, направив подвижные части Гудериана для завершения окружения противника под Киевом, теперь же собирался победить русских в Ростове с помощью еще одной неожиданной импровизации. Это должна была быть величайшая битва на окружение противника за всю войну.

Тем временем 6-я армия продолжала в одиночку продвигаться к Сталинграду, лишенная подвижных частей 40-го танкового корпуса, которые тоже перебросили к Ростову. В день принятия этого судьбоносного решения генерал-фельдмаршал фон Бок оставил свой пост. Он возражал против стратегических планов Гитлера и не хотел дробления группы армий, желая лично руководить ею как единой боевой единицей. Однако в ставке фюрера уже издали приказ о разделении группы армий "Юг". Гитлер менял не только расписание летнего наступления, но и всю структурную организацию Южного фронта. Группа армий "А" генерал-фельдмаршала Листа, к которой была позднее временно придана 4-я танковая армия, неофициально называлась еще "Кавказским фронтом". Группа армий "В", состоявшая из 6-й армии, венгерской 2-й армии, с отстранением фон Бока находившаяся под командованием генерал-полковника фон Вейхса, выполняла изначальное задание – наступала на Сталинград. Подобная перегруппировка сил ясно показывает: 13 июля Гитлер верил в то, что сможет одновременно достигнуть двух главных стратегических целей летнего наступления 1942 г. – задачи, которые прежде планировалось решать одну за другой, – просто за счет разделения сил. Он был безнадежно ослеплен своей ложной уверенностью в том, что русским "настал конец".

Но русским ни в коем случае не "настал конец". В тот самый день, когда Гитлер отдавал катастрофический приказ о повороте армий на юг, дробил войска и снимал с должности командующего фон Бока, в Кремле проходил военный совет под председательством самого Сталина. Присутствовали министр иностранных дел Молотов, маршал Ворошилов, начальник Генерального штаба Шапошников, а также американский, британский и китайский офицеры связи. Советский Генштаб наглядно показал Сталину, что больше он не может позволять себе битв вроде тех, что разыгрывались под Киевом или Вязьмой, – иными словами, удерживать позиции любой ценой стало теперь невозможно. Сталин согласился с мнением военных. Он одобрил решение Генштаба, озвученное Шапошниковым на совещании 13 июля. Советские войска будут отступать к Волге и на Кавказ; они будут оказывать противодействие врагу, вынуждая его встретить зиму на неблагоприятной для него территории. Все ключевые производства будут эвакуированы на Урал и в Сибирь.

Район боевых действий смещался на юг. Именно там, на юге, Гитлер надеялся найти и разгромить врага. Он был так уверен в победе на юге, что даже исключил из участия в операции 11-ю армию Манштейна, которая стояла в Крыму, готовая ударить через Керченский пролив. Вместо этого солдатам 11-й армии предстояло погрузиться в эшелоны и отбыть на север для захвата Ленинграда. После серии тяжелых боев 20 июля 40-й танковый корпус Гейра вышел к низовьям Дона и создал плацдармы в районе Константиновки и Николаевской. В то же время 1-я танковая армия, соединения которой формировали внутренний клин охвата, аналогичным образом проложила себе путь на юг, форсировала Донец и во взаимодействии с 17-й армией начала продвижение из района Сталино к Ростову, который противник защищал с особым упорством как свой ключевой плацдарм на Дону.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог