Статья 39. Ошибки советского командования в первый год ВОВ


"Побеждай не числом, а уменьем."

А. Суворов

За здоровье фюрера. Слева направо: И. Риббентроп, В. Молотов, И. Сталин. Современный рисунок

С самого начала Второй мировой войны, с сентября 1939 г. до середины 1941 г., политика Советского Союза представляла собой непонятную смесь амбиций и осторожности. Агрессивное и одновременно нерешительное руководство страны раздувало в военных кругах наступательный дух, но вместе с тем всеми способами старалось избежать прямого военного столкновения. Подписание советско-германского договора в августе 1939 г. и добавленных к нему в сентябре секретных протоколов дало Советскому Союзу значительные новые территории на западе, свободу действий в соседних странах Восточной Европы и формальный иммунитет от агрессии со стороны Германии.

Достигнутая в зимней войне с Финляндией 1939-1940 гг. победа и некоторые территориальные приобретения достались стране ценой потери, как международного политического, так и военного авторитета. Победы Германии в 1940 г. во Франции и Голландии привели к сомнениям той и другой стороны в целесообразности пакта. Почти наверняка И. Сталину не нравилась перспектива внезапно оказаться в Европе один на один с Гитлером. В Германии справедливо рассматривали как шантаж и угрозу действия Советского Союза в Прибалтике и Бессарабии и подготовку новой агрессии против Финляндии. После середины 1940 г. росло обоюдное недовольство договором, однако только Германия была готова предпринять в связи с этим конкретные шаги.

В ноябре советский министр иностранных дел В. Молотов отправился в Берлин с целью добиться новых уступок для своей страны, но в ответ получил почти не завуалированное предупреждение о том, что Германия не намерена более терпеть экспансию русских на запад. Предупреждение возымело действие: в апреле 1941 г. Советский Союз ничего не предпринял в связи с захватом Германией Балкан, традиционной сферы российских интересов. Вплоть до дня немецкого вторжения советская сторона скрупулезно соблюдала график поставок в Германию, оговоренных экономическим соглашением с Германией. Немецкая сторона, в отличие от русской, проявляла в этом гораздо меньше рвения. В конце апреля 1941 г., в дни, когда кампания на Балканах близилась к завершению, посол Германии в Советском Союзе проинформировал Гитлера о том, что "Сталин готов пойти на новые уступки".

Накануне войны оба диктатора решительно и стремительно вели свои народы к катастрофе. Гитлер, который пока еще не полностью подмял под себя всех своих советников, отбрасывал все аргументы против готовящейся авантюры в России. Подчиненные И.В. Сталина вряд ли имели возможность высказывать ему то, чего он не хотел слышать. Тем не менее, ему тоже приходилось предпринимать значительные усилия для того, чтобы придерживаться выбранного курса. На развертывание немецких войск на границе с СССР, которое к весне 1941 г. приняло невиданный размах, советское агентство новостей ТАСС, в опубликованном 14 июня 1941 г. коммюнике, заявило, что по информации, имеющейся у советского правительства, Германия так же строго соблюдает договор о ненападении, как и Советский Союз, а для слухов о намерениях немецкой стороны нарушить этот договор не было никаких оснований.

Испытав шок от вторжения, советское правительство приняло ряд вполне предсказуемых решений, направленных на централизацию военно-политического руководства страной и дальнейшее повышение роли коммунистической партии. 23 июня 1941 г. была создана Ставка Главного командования Красной армией, которую возглавил народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко. В тот же день был восстановлен институт армейских комиссаров, которые получили равные полномочия с командирами. Спустя неделю вся государственная власть, включая контроль над вооруженными силами, была сосредоточена в руках Государственного Комитета Обороны (ГКО) в составе пяти человек, который возглавил И.В. Сталин. Важный пост в ГКО занимал нарком внутренних дел Лаврентий Берия, подчиненные которому войска НКВД занимали позиции за линией фронта с целью вылавливать дезертиров и не допускать отступления без приказа.

В первый же день войны пять военных округов на западной границе были преобразованы в Ленинградский, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный и Южный фронты. В районе границы внезапность нападения немцев вызвала замешательство, а кое-где и панику. Основным принципом советской стратегии, несмотря на его нереальность в сложившейся обстановке, оставалось удержание позиций первыми эшелонами до тех пор, пока не будет подготовлено контрнаступление. Сформированный на третий день войны на самом угрожаемом направлении, в районе западнее Москвы, Резервный фронт в составе четырех армий первоначально был нацелен на проведение контрнаступления. Однако уже с 1 июля его пришлось объединить с войсками разбитого Западного фронта.

Все еще пытаясь остановить отступление, И.В. Сталин приказал расстрелять командующего Западным фронтом Павлова и его штаб, а через несколько дней применил те же драконовские меры и в отношении командования Северо-Западного фронта. В течение первых двух недель июля 1941 г. советское руководство, которое под давлением реальных событий на фронте избавилось от прежних иллюзий, приступило к организации отчаянной, упорной и жестокой борьбы с фашистами. 3 июля И.В. Сталин, никогда прежде не делавший публичных выступлений, в обращении к народу по радио призвал к "отечественной" войне против немецкого агрессора, к применению тактики "выжженной земли" в районах, которым грозит оккупация; к ведению партизанской борьбы на захваченных территориях.

Создание Ставки Верховного главнокомандования (вместо Ставки Главного командования) во главе со Сталиным продолжила централизацию власти, начатую после немецкого вторжения. Этот процесс был завершен после того, как И.В. Сталин принял пост народного комиссара обороны (19 июля 1941 г.) и Верховного главнокомандующего советскими вооруженными силами (8 августа 1941 г.). На протяжении всей войны Ставка Верховного главнокомандования оставалась высшим советским органом военного планирования и контроля. Подчинявшаяся Государственному Комитету Обороны, Ставка представляла собой скорее комитет стратегического планирования, нежели Генеральный штаб, хотя она и обладала правом отдавать приказы через Генеральный штаб Красной армии, штабы родов вооруженных сил или фронтовым командирам напрямую. В число ее примерно двенадцати членов входили начальник Генерального штаба армии, начальник штаба ВМФ, высокопоставленные представители командования и видные эксперты технических родов войск.

Более настоятельной необходимостью, чем реорганизация в высших эшелонах командования, что было, прежде всего, в интересах укрепления власти И.В. Сталина, являлось создание эффективной системы управления на поле боя. Трое из пяти первых командующих фронтами продемонстрировали свою непригодность на занимаемых постах. Таким же и даже большим был уровень некомпетентности командиров более низкого звена. В результате чисток пострадало слишком много опытных командиров, а многие другие слишком быстро были выдвинуты на высшие командные должности. К середине июля стрелковые и механизированные корпуса были упразднены, а количество дивизий в армиях сократилось до пяти-шести. Численность личного состава стрелковой дивизии, которая в мирное время составляла 12 тыс. человек, в результате потерь и кадровой реорганизации сократилась до 6-9 тыс. солдат и офицеров. Танковые дивизии были разбиты на более мелкие части, которые теперь напрямую подчинялись командующим армиями. Роль танковых войск вновь была ограничена непосредственной поддержкой пехоты.

Единственным исключением из общего правила централизации и сокращения штатной численности соединений стало создание 10 июля трех так называемых командований стратегическими направлениями; Северо-Западным, Западным и Юго-Западным. Предполагалось, что они будут координировать ведение боевых действий на широких участках, сравнимых с секторами, назначаемыми для немецких групп армий. Появление таких командований должно было позволить избежать запаздывания по времени в поступлении в войска приказов и указаний из Москвы. Эти приказы передавались главнокомандующим на направлениях маршалам К.Е. Ворошилову (Северо-Западное направление), С.К. Тимошенко (Западное направление) и С.М. Буденному (Юго-Западное направление), получившим боевой опыт еще во времена Гражданской войны. Высокие звания этих людей отражали скорее их политический вес, нежели профессиональный опыт. Как и следовало ожидать, создание командований на стратегических направлениях не оправдало себя, и все они были вскоре ликвидированы, за исключением Юго-Западного командования, которое просуществовало до начала 1942 г.

В середине июля, когда немецкая группа армий «Центр» устремилась в брешь в советской обороне, образовавшуюся между реками Западная Двина и Днепр, открывавшую путь на Московском стратегическом направлении, и провела несколько крупных операций на окружение севернее и южнее Смоленска, Ставка развернула к востоку от Смоленска новый Резервный фронт в составе шести армий. Советское командование поступало именно так, как этого хотели немцы: оно требовало от войск стоять насмерть и ни в коем случае добровольно не отступать в глубь страны. Кроме того, как это предвидели Ф. Гальдер и В. фон Браухич, основные усилия было решено сосредоточить в центре, на Московском направлении.

В то время, как войска группы армий «Центр» в августе и сентябре стояли на месте в ожидании возвращения своих танковых соединений, временно перенацеленных на другие стратегические направления, советская сторона продолжала укреплять этот участок фронта. К концу сентября перед фронтом возобновившей наступление группы армий «Центр» было сосредоточено до 40% численности личного состава советских сухопутных войск, столько же артиллерии, до 35% боевых самолетов и танков. Тактика оставалась прежней: встретить противника в лоб, остановить и измотать его, а затем контратаковать. И вновь она продемонстрировала свою несостоятельность. В течение одной недели немцы окружили большую часть советских шести армий, создав котлы в районах Брянска и Вязьмы. 10 октября командование Западным фронтом, в который вошли войска Резервного фронта, принял начальник Генерального штаба Красной армии генерал армии Г.К. Жуков. Тем самым он взял на себя ответственность за оборону Москвы.

К октябрю 1941 г. сложилась, пожалуй, самая сложная обстановка за всю войну. Ленинград сжимало кольцо блокады; Москва находилась под угрозой; Харьков пал; немецкие войска вплотную подошли к Донецкому промышленному району. Людские потери были ужасающими: немцы заявляли о том, что количество только пленных составляло 3 млн. человек. Во второй половине октября советское командование сформировало три новые армии. В течение первых двух недель ноября оно развернуло еще шесть армий, образовывавших целый фронт заслона на рубеже Онежское озеро – Горький – Сталинград – Астрахань. К концу ноября пять резервных армий, в том числе две вновь сформированные, были сосредоточены в Москве и прилегающих районах. Сначала слабость немецких войск стала ощущаться на флангах. В ноябре в районе Тихвина было остановлено наступление группы армий «Север»; группе армий «Юг» пришлось остановиться в районе Ростова, а затем к концу месяца отступить до рубежа по реке Миус. В конце ноября Ставка передала в распоряжение Западного фронта три резервные армии и еще более десяти дивизий. Утром 6 декабря войска Г.К. Жукова перешли в контрнаступление.

В декабре 1941 г., когда войска советских Западного, Калининского (создан 17 октября) и Юго-Западного фронтов вели бои с целью ликвидировать угрозу Москве, по приказу Ставки было начато контрнаступление на всем протяжении фронта от Тихвина на севере до Керченского полуострова на юге. К концу года были разработаны планы, подготовлены резервы для общего наступления с целью уничтожения группы армий «Центр», деблокирования Ленинграда и освобождения территорий в Донецком бассейне и Крыму. 7 января 1942 г. Западный, Калининский и соседние с ними фронты получили приказ не просто окружить, но также расчленить и уничтожить по частям главные силы группы армий «Центр». Приняв решение на наступление по всему фронту, Ставка переоценила собственные силы. 10 января она обратила внимание на серьезные тактические ошибки, которые были допущены в ходе декабрьского контрнаступления, такие, как неспособность сосредоточить достаточные силы на главном направлении, массированно применять танки и артиллерию, слабое взаимодействие родов войск.

Однако одно дело было понимание Ставкой своих ошибок и совсем другое – не допустить их повтора, задача, которая ложилась на фронтовых командиров. Во время общего наступления фронты и армии снова впустую растрачивали свои резервы и, несмотря на частые напоминания, не придерживались принципа сосредоточения и массированного применения войск, артиллерии и танков. 1 февраля в попытке достичь целей наступления хотя бы частично, Ставка поручила Г.К. Жукову лично возглавить операцию против группы армий «Центр». Но было уже слишком поздно. К тому времени все резервы были уже израсходованы. Еще через полмесяца наступательный порыв в войсках начал угасать.

Несмотря на то, что целей зимнего наступления 1941-1942 гг. полностью достичь не удалось, противнику был нанесен ощутимый урон. Прежде всего, удалось развенчать миф о непобедимости Германии. Кроме того, значительно выросли военный престиж Красной Армии за рубежом и авторитет правительства внутри страны. Победа вселила надежду в народ, а руководству вновь была обеспечена поддержка населения по обе стороны фронта. Армия получила неоценимый опыт, который мог быть использован при разработке действенной наступательной доктрины. Эта возможность не была упущена. В Генеральном штабе, штабах видов вооруженных сил и родов войск, а также в военных академиях, при фронтах и армиях были созданы специальные отделы, которым был поручен сбор и оценка информации и разработка на ее основе уставов и наставлений.

Вдохновленная успехом зимнего наступления, Ставка планировала и далее удерживать инициативу и после весеннего таяния снега провести наступательные операции в районе Ленинграда, Демянска, Орла, Харькова, в Донецком бассейне и в Крыму – с целью упредить немцев и создать условия для нового общего наступления советских войск. Было принято решение укрепить оборону на центральном участке фронта, так как ожидалось, что немцы снова сосредоточат основные усилия на Московском направлении. Возможность немецкого наступления на южном фланге также принималась во внимание, однако советское командование считало, что оно будет нацелено на север, на Москву, а не на юг, в направлении Кавказа и Сталинграда. Соответственно, вместо того чтобы сосредоточить большую часть резервов на Юго-Западном и Южном фронтах, Ставка направила их на центральный участок и в распоряжение Брянского фронта, который, как планировалось, должен был обеспечивать прикрытие Москвы с юга. Такая неверная оценка обстановки Ставкой поставила страну почти в такое же опасное стратегическое положение, как и годом ранее. 12 мая 1942 г. войска Юго-Западного фронта начали в районе Харькова первую из запланированных наступательных операций.

План предусматривал охват города с севера и юга; при этом главный удар наносился на юге – с плацдарма (Изюм-Барвенковского выступа), созданного в ходе зимних боев на реке Донец в районе Изюма. Операция планировалась при полном игнорировании противника и пренебрежении теми осложнениями, с которыми связана организация наступления с неукрепленного плацдарма и при отсутствии поддержки. Возможно, именно благодаря этим двум факторам, а не по каким-либо другим причинам, наступление с западного участка плацдарма в течение первых четырех дней развивалось успешно. Однако использование Изюмского плацдарма предусматривалось и планами летнего наступления группы армий «Юг». 17 мая немцы нанесли удар под основание выступа с юга, а затем с севера и в течение следующей недели превратили его в котел, в который попали 240 тыс. советских военнослужащих.

Следующей неудачей советского летнего наступления стала катастрофа под Керчью (8-16 мая), виновником которой был представитель Ставки Мехлис, парализовавший действия командования Крымского фронта. В результате около 200 тыс. советских воинов погибли или попали в плен. Ставка решила отказаться от прежних планов летней кампании. В июле вовремя был отдан приказ спасти от окружения войска Юго-Западного и Южного фронтов. В период с 28 июня до 24 июля Брянский, Юго-Западный и Южный фронты отошли назад на 130-200 км, оставив крайне важную для страны территорию восточной части Донбасса. Отступление серьезно сказалось на моральном духе населения, но, тем не менее, немцам не удалось одержать победу того масштаба, на которую они рассчитывали. Возможно, стратегия советского командования на лето 1942 г. основывалась на неправильном понимании намерений Германии, что могло повлечь за собой тяжелые последствия – советское командование продолжало держать свои основные силы на центральном участке фронта.

В конце июня 1942 г. 28 армий было сосредоточено между Ленинградом и Тулой и только 18 армий – между Тулой и Кавказом (сюда входили и 5 армий Брянского фронта, основной задачей которого было прикрытие Москвы с юга). В составе Юго-Западного и Южного фронтов было 10 армий, три из которых были практически разбиты во время Харьковского сражения. Развернутые на непосредственных подступах к Москве Калининский и Центральный фронты имели в своем составе 15 армий. Такого развертывания войск советская сторона придерживалась в течение почти всего лета. Усиление южного участка фронта осуществлялось за счет вновь сформированных частей и соединений из резерва, а не за счет переброски сил с других участков фронта, как того ожидали немцы. В августе – сентябре советские армии отступили еще на 130-550 км, однако немецкие войска при этом оказались слишком растянутыми и далеко обогнали свои тылы. В то же время на нижнюю Волгу и на Кавказ начали перебрасываться советские резервы.

К осени 1942 г. сочетание таких факторов, как обширность территории, сопротивление советских войск и неспособность немецкой стороны соблюсти баланс между поставленными задачами и имеющимися для их выполнения средствами, во второй раз привело к опасной растянутости немецкой армии. Россия боролась с немецким нашествием теми же способами, какими в свое время противостояла вторжениям Наполеона и Карла XII; однако растворить захватчиков в русских просторах не было умышленным намерением советской стратегии – ведь в предвоенный период советская военная доктрина основывалась на принципе «разгрома врага на его собственной территории».

Потери Красной Армии убитыми и пленными за 1941 г. и первые три квартала 1942 г. составили почти 6 млн. человек. После таких колоссальных потерь остро встал вопрос не только о выживании в войне с более подготовленным в военном отношении противником, но и в организации новых условий для победы над ним. Возможности далее жертвовать территориями и жизнями своих граждан у советского Верховного главнокомандования больше не осталось. В тяжелые дни лета 1942 г., когда снова стало казаться, что немецкие армии способны пройти маршем в глубь территории Советского Союза, моральный дух как в войсках, так и среди гражданского населения снова стал падать. Бремя страданий, поражений, совершенных ошибок казалось, как никогда, невыносимым. Вера и надежда, порожденные успехами, достигнутыми прошлой зимой, рассеялись. Казалось, настал предел терпению людей, которые больше не желали иметь командование, столько раз уже ставившее их на грань катастрофы.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог