Статья 53. Жизнь граждан СССР в годы Великой Отечественной войны


"В боях суровых закаленная,
В огнях жестоких опаленная,
Страна родная, нам ты отзовись,
Из праха ты, как прежде, снова вознесись!"

из военной песни

В цехе по производству корпусов мин

Сейчас, когда страна готовится встретить 65-ю годовщину Великой Победы, хочется вспомнить, какой ценой она досталась мирному населению, бойцам трудового фронта. Низкий поклон нашим ветеранам, за всё то, что им пришлось вынести и вытерпеть, приближая своим трудом час долгожданной Победы.

Советская пропаганда в послевоенные годы пыталась выдать желаемое за действительное, то есть, что граждане страны якобы трудились на военных заводах не по принуждению, не ради карточек и зарплаты, а только ради победы над врагом. Конечно, патриотизм и политическая мотивация народа играла важную роль, но едва ли была решающей. Тем более что выбора-то людям просто не давали. Советская власть вообще любила заставлять людей работать бесплатно, руководствуясь в основном четырьмя принципами: "заставить", "запугать", "наказать", "посадить". Считалось, что человек должен работать не ради денег и благ, а "ради Родины".

Ещё 26 июня 1940 г. был принят Указ Верховного Совета СССР «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», фактически насильственно прикреплявший рабочих к предприятиям. Указом от 26 июня советская власть фактически признала, что одними только лозунгами типа «трудись ради Родины» и призывами к энтузиазму заставить людей хорошо работать не получается! Поэтому в ход пошёл принцип «Не хочешь – заставим!» Следующий Указ вышел ровно через год после предыдущего, уже во время войны – "О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время". Отныне директорам предприятий, транспорта, сельского хозяйства и торговли было предоставлено право, устанавливать обязательные сверхурочные работы для рабочих и служащих продолжительностью от одного до трех часов. Ровно через шесть месяцев – 26 декабря 1941 г. – государство "порадовало" тружеников новым Указом "Об ответственности рабочих и служащих военной промышленности за самовольный уход с предприятий". Отныне рабочий, самовольно покинувший завод, за которым был закреплен, объявлялся "трудовым дезертиром", привлекался к уголовной ответственности.

На военном заводе рабочие слушают рассказ фронтовика

Суровые советские законы предусматривали строгие наказания также за прогулы и опоздания. В условиях военного времени, вовремя добраться до работы было не просто. Одним из основных видов транспорта в городах был трамвай. Но плохое состояние вагонного парка, нехватка вагоновожатых, а также перебои с электричеством заставляли людей часами стоять на переполненных остановках, в ожидании транспорта. Когда же, наконец, появлялся трамвай, начинался штурм. Пассажиры висли на окнах, залезали на крышу, "присаживались" на подножки. Особенно напряженная ситуация складывалась в утренние часы пик. Вагоны попросту проезжали остановки или тормозили в 50-70 метрах от них. Отопление в вагонах отсутствовало, поэтому зимой водители работали в полушубках, валенках и рукавицах. Наиболее отчаянные рабочие поджидали попутный грузовик и на ходу запрыгивали в кузов, а потом "десантировались" у нужной остановки, но это было очень опасно, как и запрыгивание в движущийся трамвай.

Те же, кто не мог на ходу прыгать в машины и ездить на крышах трамваев, многие километры ходили пешком. Три часа ходу до работы и обратно не было редкостью. Нередко голодные и измотанные рабочие попросту валились с ног и замерзали. Никаких больничных и отгулов не существовало. Начальство же на состояние рабочих не обращало никакого внимания. Часто в ход шли оскорбления, мат, а иногда и рукоприкладство. Под угрозой "невыполнения плана" людей заставляли трудиться буквально до изнеможения. Питание рабочих на заводах и фабриках осуществлялось в столовой – один раз в сутки. Качество приготовляемой пищи было низкое. Мясных блюд практически не было.

"Впрочем, нередко нехватка продуктов была связана не с их фактическим отсутствием, а с бесхозяйственностью самих торговых работников. Так, в сентябре 1942 г. в Саратове на заводах и базах треста «Маслолром» выявились массовые "излишки" масла и сыра. На 1 сентября там скопилось в общей сложности свыше 400 тонн масла и 400 тонн сыра. В то же время 60% продуктовых карточек по этим товарам за третий квартал отоварено не было. Виновником в этой ситуации оказался Облторготдел, который просто не подавал нужное количество тары и транспорта для вывоза продуктов в магазины". (Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. «Всё для фронта? Как на самом деле ковалась победа», «АСТ Москва», 2009 г., с. 311). Но еще хуже были условия труда заключенных, чей труд в массовом порядке использовался на сотнях предприятий. Получая за работу лишь мизерный продуктовый паек, они жили в сырых, неотапливаемых бараках, десятками умирая от туберкулеза и дистрофии.

Труженицы тыла на работе в снарядном цехе

В промышленных районах рабочие заводов проживали, в основном, в бараках. Как правило, эти одноэтажные прямоугольные здания строились без фундамента на основе деревянного каркаса. Внутреннее устройство было весьма примитивным. В торцевых стенах находились двери, соединявшиеся проходившим через весь барак длинным коридором. По его сторонам располагались двери в «квартиры». Реже строились бараки на два-три подъезда по шесть – восемь квартир. В этом случае двери располагались с фасада. Никаких инженерных коммуникаций в бараках не было, и потому на улице строился общий туалет с выгребной ямой. Отопление осуществлялось печками, индивидуально установленными в каждой квартире. Кухонь тоже не имелось, и жильцы сами мастерили в своем жилище место для приготовления пиши. За водой ходили на общую колонку. Часто не было даже элементарных умывальников.

"Средняя зарплата на военном предприятии составляла 800 рублей, на других и того меньше. К концу войны оклад был повышен до 1000 рублей, но это было смешно в сравнении с инфляцией. При этом буханка хлеба на рынке стоила 400 рублей, то есть 50% месячного оклада! Поэтому главную ценность представляли продуктовые карточки. По ним человек, работавший на военном заводе, получал 800 граммов хлеба в день. Но карточки еще надо было отоварить, а у рабочего, трудившегося по двенадцать часов в день, не было времени давиться в километровых очередях. А зачастую и отоварить было нечем. Поэтому вместо килограмма мяса давали 800 граммов, а остальное – грибами или еще чем-нибудь. Еды постоянно не хватало, и чувство голода преследовало рабочих постоянно. В пищу шли картофельные очистки, крахмал, свекольные листья и т.п. Раз в год рабочему давали бутылку водки или пачку сигарет. Водка представляла особую ценность, играя роль конвертируемой валюты. Стоимость бутылки сорокаградусной на черном рынке составляла в провинции до 1000 рублей, а в Москве и того больше. А это больше самого высокого месячного оклада. За бутылку можно было получить две-три буханки хлеба". (Там же с. 306-307).

Как же люди могли такое выдерживать, да еще, согласно советской пропаганде, постоянно перевыполнять нормы? Объяснение простое. Нормы завышали начальники цехов и участков, прекрасно понимавшие, что с них спросят именно вал, цифры, а не реальную выработку конкретным рабочим. На то, что можно было сделать за две минуты, по нормативам давали пять – десять. Стоило чуть-чуть рабочему поднажать, и норма перевыполнялась на 50-70%. Невыполнение норм и сон измученного человека на работе наказывались советскими законами куда мягче, да и то если поймает начальство. Однако рабочие, особенно молодежь, несмотря на все эти, по сути, лагерные условия, все же относились к жизни оптимистически. Молодые люди объединялись в дружные компании, ходили друг к другу в гости, в кино, вместе отмечали праздники, влюблялись. За билет в Большой театр не жалко было отдать даже продуктовые карточки, если в спектакле участвовал любимый певец. В молодом возрасте легче было переносить военные тяготы. Несмотря на тяжелое военное время, люди продолжали жить относительно полноценной жизнью. По окончании школы многие шли в вузы получать высшее образование.

Прогуливать занятия, даже по уважительной причине, в те годы было не принято, так как учебников не было, и восполнить пробелы в знаниях было потом сложно. Бумага и письменные принадлежности были в большом дефиците, поэтому писали в основном карандашами на газетах между строк. По карточкам студенты получали 500 граммов хлеба в день, чего никогда не хватало, чтобы наесться. Стипендия же составляла символическую сумму в 240 рублей. В каникулы студенты не отдыхали после тяжелого учебного года, а отправлялись по приказу государства убирать овощи с колхозных полей или, того хуже, валить лес. Практиковались также всякого рода мобилизации на заготовку торфа.

Экономика СССР вроде бы была плановой и государственной, но полностью уничтожить рыночные механизмы и стремление активных граждан к предпринимательству советская власть так и не смогла. Наряду с государственными гастрономами продолжали работать рынки, наряду с государственными предприятиями – частные артели и кооперативы, а наряду с комбинатами бытового обслуживания – частные ремонтные мастерские. К примеру, обувь в государственных мастерских, как водится, либо чинили в течение нескольких недель, либо вообще отказывали, ссылаясь на отсутствие материалов. Но ходить-то людям надо было в чем-то, поэтому обращались к частнику.

Невыносимые условия труда нередко заставляли рабочих идти на воровство. Большинство тащили по мелочи: куски брезента, засунутые под одежду, масло, слитое в фильтрокоробку противогаза. Все это потом можно было обменять или продать на рынке. Больше всего крали на немногочисленных заводах, производивших относительно мирную продукцию: масло-жировых комбинатах, текстильных, табачных фабриках и т.п. Пользовался спросом в годы войны и металл, которого не хватало, поэтому заводы вынуждены были открывать пункты приема металлолома и платить за него наличные деньги. Сотрудники "НКВД задержали двух граждан – Никитина и Сидоренко, собиравшихся продать две болванки от 160-мм реактивных снарядов. Как оказалось, последние были каким-то образом вывезены ими с территории завода №80". (Там же с. 313). Партийные органы организовывали сбор лома силами бойцов ПВО и школьников.

Жители заготавливают дрова для обогрева своих домов

Помимо всех прочих трудностей, в годы войны существовала и так называемая "трудовая повинность", которая была введена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. "Уклоняющихся карали штрафом до 3000 руб. либо административным арестом на срок до шести месяцев. Иногда применялись и более суровые меры. К примеру, 28 февраля 1942 г. в газете «Московский большевик» был опубликован материал о жительнице Подольского района Московской области гражданке И.Н. Горбах, которая дважды отказывалась принять повестку на лесозаготовки. В итоге "дезертирка" получила три года лишения свободы". (Комаров Н.Я. Куманёв Г.А. «Битва под Москвой. Пролог к Великой Победе: Исторический дневник, М., «Молодая гвардия», 2005 г., с. 245).

Пользуясь полученными широкими полномочиями, местные власти стали по любому поводу привлекать население ко всякого рода работам. Так, "Ленгорисполком уже 27 июня 1941 г. приказал привлечь к строительству укреплений и прочим работам всех трудоспособных жителей Ленинграда и окрестных городов в возрасте от 16 до 50 лет для мужчин и в возрасте от 16 до 45 лет для женщин. Исключение составляли только рабочие военных предприятий. К работам привлекались даже беременные женщины до семимесячного срока, а также матери малолетних детей от двухмесячного возраста! Неработающие граждане обязаны были бесплатно трудиться по восемь часов в сутки, учащиеся и работающие – три часа после работы или учебы". (Зефиров М.В., Дёгтев Д.М. «Всё для фронта? Как на самом деле ковалась победа», «АСТ Москва», 2009 г., с. 313-314).

Академик Патон Е.О., работавший во время войны на Урале, писал: «Никогда не забыть мне женщин тех лет. Сотнями приходили они на завод, часто вместе со своими сыновьями-юношами выполняли самую тяжелую работу, стояли часами в очередях и воспитывали детей, заменяли им отцов, не сгибались под тяжестью горя, когда прибывала похоронная на мужа, сына или брата. Это были настоящие герои трудового фронта, достойные восхищения».

Самыми тяжелыми были работы по строительству укреплений и укрепрайонов, как говорили граждане – "на окопах". Условия труда были исключительно тяжелыми. Не хватало спецодежды, лопат и топоров, рыть мерзлую землю приходилось, чуть ли не голыми руками. Нередки были и несчастные случаи. Так же время от времени граждане привлекались к уборке урожая, строительству бомбоубежищ, восстановлению тех или иных разрушенных бомбардировками объектов и т.п.

В блокадном Ленинграде с 1 июля 1941 г. по 1 августа 1943 г. за самовольный уход с предприятий и прогулы "были осуждены 40 596 человек и ещё 750 – за трудовое дезертирство". («Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов», М., АСТ; СПб.: Полигон, 2004 г., с. 709). Помимо карательных мер, применялось и полное закрепощение рабочих. В частности, приказ наркомата танковой промышленности от 4 февраля 1942 г. разрешил предприятиям отрасли "брать на хранение" паспорта рабочих и служащих, дабы те не могли сбежать. (Комаров Н.Я. Куманёв Г.А. «Битва под Москвой. Пролог к Великой Победе: Исторический дневник, М., «Молодая гвардия», 2005 г., с. 319). Подобная практика нередко применялась и на других заводах. Этот был вопиющий факт нарушений прав личности. Многие рабочие, не выдержав концлагерных условий труда, писали заявления с просьбой отправить на фронт, пытались записаться на курсы шоферов, но им почти всегда отказывали и возвращали обратно.

"До наступления 1941 г. по Указу Президиума ВС СССР от 26 июня 1940 г. в стране успели осудить свыше двух миллионов человек, или 63,7% от числа всех осужденных, хотя указ действовал только вторую половину года. Затем Указом от 26 декабря 1941 г. была повышена уголовная ответственность за самовольный уход с работы на военных предприятиях, В течение 1942-1945 гг. по нему, а также по Указам от 26 июня 1940 г. и от 28 декабря 1940 г. (за нарушение дисциплины и самовольный уход из ремесленных и железнодорожных училищ и школ ФЗО) осудили 7 758 000 человек, что составило 65,1 % от всех осужденных". (Там же с. 320). Советское государство так и не смогло полностью прикрепить трудящихся к предприятиям, как было при Петре I. 30 декабря 1944 г. Верховный Совет СССР вынужден был издать Указ "О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно вернувшимся на эти предприятия". Отныне в случае поимки беглого рабочего у него надо было спросить, не хочет ли он вернуться на завод, и если захочет, то следствие приостанавливать.

Общебытовые условия жизни гражданского населения страны с началом войны тоже заметно ухудшались. Из-за нехватки топлива многие из мелких электростанций просто закрылись, оставшиеся отправляли по проводам ток низкого качества. Напряжение обычно колебалось от 190 до 200 В и почти никогда не доходило до положенных 220. Это отрицательно сказывалось на работе предприятий и электроприборов, свет в войну горел не стабильно, а прерывисто – то ярче, то тусклее. При перегрузках сети, особенно зимой, регулярно происходили аварийные отключения. Причем "вырубали" в первую очередь жилой сектор. Во многих сельских районах электричества не стало вовсе. Дрова на отопление населению тоже приходилось запасать самим. Сил и времени, ездить в пригородные леса не было, поэтому в дело сначала шли дворовые деревья, потом парки, заборы и скамейки, в общем, все, что горит. В печки пошли даже собрания сочинений Ленина и Сталина.

Работники водопроводных станций и коллекторов относились ко 2-й категории рабочих, никакой брони им не давали, зарплата была небольшая. Понятно, что людей в этой сфере катастрофически не хватало, слесари и ремонтники ушли на фронт, дворники нашли более высокооплачиваемую работу. В результате состояние жилого фонда зимой 1941-1942 гг. стало стремительно ухудшаться. Надо сказать, что центральная канализация в те годы охватывала только меньшую часть жилого фонда. В домах дореволюционной постройки, бараках и щитовых домах, построенных при Сталине, никаких удобств не имелось. Туалеты, как правило, представляли собой деревянные будки с выгребными ямами под ними. Периодически эти места надо было чистить, а накопившиеся нечистоты вывозить. Делали это конные подводы с бочкой. Но в годы войны сотни лошадей были мобилизованы на фронт, кадров на этой весьма непрестижной работе постоянно не хватало, поэтому и с вывозом нечистот дело обстояло так плохо.

В военное время возникали проблемы и с похоронами умерших, которые тоже входили в компетенцию коммунальных служб. Особенно проблемным в этом отношении, конечно же, был блокадный Ленинград, где ежедневно умирали от голода тысячи жителей. Окоченевшие трупы возили по городу непокрытые грузовики, а потом сваливали в кучу на кладбищах. "В марте 1942 г. критическая ситуация с захоронением трупов в преддверии наступающей весны заставила власти Ленинграда создать крематорий на кирпичном заводе №1. Для этого были использованы тоннельные печи завода, куда покойников доставляли на специальных вагонетках. Только с 7 марта по 1 декабря там было сожжено 117 300 тел ленинградцев" («Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов», М., АСТ; СПб.: Полигон, 2004 г., с. 705).



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог