Статья 88. Мужественная мать Мария (Пиленко Е.Ю.)


"…Право, я буду рад за вас,
Так как – только влюбленный
Имеет право на звание человека."

А. Блок


Елизавета Юрьевна Пиленко в молодости

Однажды пасмурным зимним днем 1908 г. к поэту Александру Блоку, жившему в Петербурге на улице Галерной, 41, пришла пятнадцатилетняя гимназистка Лиза – высокая, круглолицая с близорукими карими глазами и румянцем на щеках. Пришла поделиться с ним своими сомнениями и тревогами об эпохе, о судьбе России, народе, революции, боге. После поражения революции 1905 г. и наступления реакции эти вопросы бурно обсуждались петербургской идеалистически настроенной интеллигенцией. Они беседовали долго. Позже Лиза вспоминала: «Я чувствовала, что около меня большой человек, который мучается больше, чем я, ему еще тоскливее... Уходя с Галерной, я оставила часть души там».

Это была Лиза Пиленко. Она родилась 8 декабря 1891 г. в Риге. Ее детство и юность прошли в имении в Дженете, расположенном в семи километрах от Анапы. После смерти отца – Ю.Д. Пиленко, агронома и виноградаря, в последние годы работавшего директором Императорского Никитского ботанического сада (ныне – Государственный Никитский ботанический сад) и Училища садоводства и виноделия, – ее мать С.Б. Пиленко (урожденная Делонэ) в 1906 г. увезла дочь и сына Диму в Петербург. Обладая разносторонним талантом, Лиза еще гимназисткой начала писать стихи. Поэтому не случаен был ее интерес к личности и поэзии А. Блока, известного поэта-символиста.

Через неделю после визита к А. Блоку она получила от него письмо и стихотворение, которое начиналось словами: «Когда вы стоите на моем пути, такая живая, такая красивая...» В письме поэт советовал ей, в частности: «Если не поздно, то бегите от нас умирающих...» Он писал это в один из самых тяжелых периодов творческой жизни. Поэт обращался к девушке-подростку с призывом стремиться к здоровым чувствам, любить природу, свой народ. Так начались встречи и переписки Лизы с А. Блоком (в его архиве сохранились пятнадцать ее писем).

В семнадцать лет слушательница Высших Бестужевских женских курсов Лиза вышла замуж за Д.В. Кузьмина-Караваев, юриста и эстета. Курсы пришлось оставить. Муж ввел молодую жену в общество модных тогда литераторов-модернистов. Однако Лиза, не разделяя их мировоззрений, продолжала думать о судьбе России, об эпохе, о народе, искать свое место в жизни. Рождение дочери не сблизило супругов, и вскоре они разошлись.

В 1912-1916 гг. Елизавета Юрьевна опубликовала два сборника стихов – «Скифские черепки» и «Руфь», а также повесть «Юрали», экземпляры которых она подарила А. Блоку. Гражданская война застала ее на Кубани, где она снова вышла замуж – за Д.Е. Скобцова, бывшего учителя-словесника и литератора. С занятием в 1919 г. Кубани белогвардейцами Елизавету Юрьевну вместе с мужем и дочерью Гайяной захлестнул поток беженцев, который через Поти, Тифлис и Батум вынес их за пределы России, о чем она впоследствии очень сожалела. В Тифлисе у нее родился сын Юрий. Скобцовы долго скитались в зарубежье – в Константинополе, в Белграде, потом – по городам Франции. И всюду страшно бедствовали. Вскоре родилась еще одна дочь – Настя. Но Елизавета Юрьевна не отчаивалась.

Обосновавшись с семьей в Париже, она, энергичная и сильная, бралась за любую работу. Более того, усвоив с детства истину – жить для людей, она еще помогала, чем могла, многим русским, испытывавшим крайнюю нужду. И вдруг в семью ворвалось горе: умерла трехлетняя Настенька… Для Елизаветы Юрьевны это был второй, после смерти отца, удар в жизни. Между супругами углубились ранее начавшиеся раздоры, и в 1927 году они разошлись.

С малыми детьми на руках Елизавета Юрьевна по-прежнему много работала. С трудом выкраивая свободные минуты, она продолжала заниматься литературным творчеством. В 1929 г. опубликовала в Париже краткие монографии о поэте А.С. Хомякове, историке и поэте В.С. Соловьеве и писателе Ф.М. Достоевском. В книжке «Достоевский и современность» она излила свою тоску по России, по А. Блоку, которого продолжала любить неразделенной любовью даже после его смерти.

Мать Мария, 1939-1940 гг., Париж

После долгих и мучительных раздумий Елизавета Юрьевна в марте 1932 г. приняла монашество под именем мать Мария, но осталась «монахиней в миру». В заброшенном владельцем доме на улице Вилла де Сакс Елизавета Юрьевна поселила двадцать пять русских женщин, познавших на чужбине нищету и впавших в отчаяние. Сама расположилась в комнате под лестницей. Парижане часто видели по утрам русскую монахиню в черном подряснике и стоптанных мужских полуботинках, которая с большим мешком, перекинутым через плечо, твердой походкой возвращалась по булыжной мостовой с Центрального рынка. Получая подаяния от торговцев мясом, рыбой, овощами, она укладывала все это в мешок и по возвращении в дом сама готовила пищу для своих подопечных. Мать Мария все делала сама: столярничала, плотничала, малярничала, шила, вышивала, мыла полы, стряпала, печатала на машинке и доила коров. Впоследствии она этому обучила многих обитательниц дома-общежития.

Вскоре после того как ее дочь Гайяна вместе с советским писателем А.Н. Толстым отправилась в Москву, где стала студенткой авиационного института, Елизавета Юрьевна, по-прежнему пренебрегая личными материальными интересами, не считаясь со своим здоровьем, еще шире развернула благотворительную деятельность. На добытые ею с большими трудностями деньги она на улице Лурмель арендовала большой дом, в котором организовала новое общежитие и дешевую столовую (позже – еще и бесплатную столовую на двадцать человек). Теперь ее подопечных стало вчетверо больше. И в этом доме она устроилась в комнате под лестницей. Среди ее книг первое место занимали стихи А. Блока, многие из которых она помнила наизусть… Под ее руководством все обитательницы дома выполняли посильную работу, внося деньги в общий бюджет.

Несмотря на каждодневные утомительные хлопоты и усталость мать Мария находила время заниматься и литературной деятельностью. В 1936 г. она опубликовала в Париже воспоминания о Блоке («Встречи с Блоком. К 15-летию со дня смерти»). В книге талантливо и ярко, поэтически была обрисована атмосфера «удушья», в какой в конце первого десятилетия XX в. пребывала петербургская идеалистически настроенная творческая интеллигенция, показан ее отрыв от народа и беспощадно осуждено её духовное разложение. В Берлине вышел в свет сборник стихов Е.Ю. Скобцовой («Монахини Марии»). Во всех стихах господствовала религиозная тема. Их автор как бы выступала от имени всех страдальцев на земле и переживала их беды и муки как своё собственное горе.

В июле 1936 г. Елизавета Юрьевна неожиданно получила из Москвы телеграмму: ее дочь Гайяну скосил брюшной тиф. (В те годы в Москве это был единичный случай заболевания тифом.) Смерть второй дочери нанесла матери новый сильный удар. С чувством горечи и скорби у нее вырвалось: «И в каждой полосе моей жизни была всегда печаль... Я знаю, что судьба моя – трагическая...»

Июнь 1940 г. Гитлеровцы оккупировали северную Францию. При их появлении в Париже Елизавета Юрьевна примкнула к вскоре возникшему в стране антифашистскому движению Сопротивления. Название этому движению – «Сопротивление», по-французски – «Резистанс», дал русский патриот-петербуржец Борис Вильде, поэт, этнограф, который в подвале «Музея человека» в Париже, где он работал, выпустил 15 декабря 1940 г. первый номер подпольной газеты «Резистанс». Когда нацистская Германия напала 22 июня 1941 г. на Советский Союз, Елизавета Юрьевна решила пешком идти на восток – на Родину, чтобы помочь ей в борьбе с фашизмом.

В тот же день гестаповцы в Париже арестовали до тысячи русских, независимо от их социального происхождения и положения. Все они были брошены в Компьенский концлагерь. И это не случайно: гитлеровцы предполагали, что в связи с их агрессией против СССР сотни русских во Франции вступят в ряды борцов Сопротивления и поведут активную борьбу с ними. Хотя агенты гестапо внимательно следили за русскими в концлагере, русские патриоты вскоре создали в нем подпольный комитет Сопротивления.

Елизавете Юрьевне стало ясно, что до России ей не добраться. Тогда она, прикрываясь монашеской рясой, всю свою энергию направила на борьбу с фашизмом во Франции. Она превратила дом № 77 на улице Лурмель в центр антифашистской пропаганды. По свидетельству ее единомышленников – И.А. Кривошеина, А.А. Угримова, В.Ф. Шашелева, О.И. Игнатьевой, Н.А. Полторацкого (после войны все они вернулись в Советский Союз) – Елизавета Юрьевна в своей комнате под лестницей установила радиоприемник, а на стене в столовой общежития повесила огромную географическую карту СССР. Каждое утро, прослушивая сводки Совинформбюро, она передвигала по карте булавки с красной ниткой. И несмотря на то, что в то время советским войскам часто приходилось с боями отходить все дальше и дальше на восток, Елизавета Юрьевна никогда не теряла веры в разгром нацистской Германии, в победу Советского Союза. «Я не боюсь за Россию, – открыто заявляла она многим русским и французам. – Я уверена, что Россия победит!»

Вскоре Елизавета Юрьевна создала негласный «Лурмельский комитет», в состав которого вошли И. Кривошеин, О. Игнатьева (сестра генерала А.А. Игнатьева, автора известной книги «Пятьдесят лет в строю»), священник Д. Клепинин, С. Медведева и др. Члены этого комитета собирали пожертвования и еженедельно от имени русской церкви отправляли в Компьенский концлагерь десятки посылок с продуктами, одеждой, обувью, которые лагерный комитет Сопротивления раздавал русским патриотам, остро в них нуждавшимся. Лурмельский комитет также поддерживал семьи антифашистов, томившихся в концлагере.

В Компьенском концлагере находились и многие видные деятели запрещенной еще в 1939 г. Французской компартии. Русский лагерный комитет Сопротивления оказывал им материальную помощь, прежде всего продуктами питания, которые поступали от Лурмельского комитета. Вскоре из концлагеря бежали восемнадцать французских коммунистов, в том числе Жорж Коньо, ставший последствии главным редактором газеты «Юманите»…

Вскоре Елизавета Юрьевна превратила дом на улице Лурмель в укрытие для преследовавшихся антифашистов – русских, французов, поляков, евреев. Она оказывала им разностороннее содействие в побегах в южную Францию, тогда еще не оккупированную, снабжая их фальшивыми документами, которые изготовляли в Париже подпольщики – борцы Сопротивления.

Несмотря на то, что многие тысячи парижан бежали из столицы, оккупантам в Париже не хватало жилых помещений. Зная об этом, Елизавета Юрьевна однажды сказала кому-то из своих людей: «В Париже острый квартирный кризис. Удивительно, как это нас до сих пор фашисты не прихлопнули!» Но гестапо уже засекло подозрительную благотворительную деятельность странной русской монахини. В августе 1942 г. ее и Клепинина вызвали в гестапо. После допроса их отпустили, но установили за ними негласный надзор. Это предупреждение не смутило Елизавету Юрьевну, не подавило в ней воли, и она с бесстрашием и самоотверженностью продолжала борьбу с фашизмом. С конца того же года и вплоть до ареста она отыскивала в Париже советских людей, бежавших из нацистской неволи, прятала их в доме и даже в алтаре русской церкви. Она доставала им одежду, документы на чужие имена и переправляла к французским партизанам. Тогда же написала пьесу «Солдаты», героями которой были борцы Сопротивления.

И все же развязка приближалась. 9 февраля 1943 г. гестаповцы внезапно ворвались в дом № 77 на улице Лурмель. Совершенно случайно в нем не оказалось нелегальных жильцов. Не было и Елизаветы Юрьевны – она находилась в Фелярде, пригороде Парижа. Гестаповцы арестовали ее сына Юрия, помогавшего матери в антифашистской и патриотической деятельности, Клепинина и еще двух русских. Узнав об этом, Елизавета Юрьевна на другой день вернулась в Париж. Гестаповцы арестовали ее и бросили в крепость Роменвиль, но вскоре перевели в Компьенский концлагерь, где ей удалось свидеться с сыном. Позднее Юрий и Клепинин были отправлены в концлагерь Дора. В горах Гарца они добывали камень – гитлеровцы строили подземный завод для производств ракет ФАУ-1. От каторжного труда Клепинин вскоре умер, а Юрия полуживого, фашисты отправили в Бухенвальд, где и сожгли в газовой печи.

Последние два года своей жизни Елизавета Юрьевна провела в концлагере Равенсбрюк. Оставшиеся в живых узницы свидетельствовали, что в страшных условиях фашистского террора мать Мария не теряла твердости духа, писала стихи, переводила на французский язык советские песни, которые распевали все заключенные. Ее окружали француженки, русские женщины – борцы Сопротивления, советские подпольщицы и партизанки, которые ее звали «тетей Марусей» или «Юрьевной». Несмотря на то, что Елизавета Юрьевна еле держалась на ногах (от плохого питания, жестокого режима и каторжного труда), она делилась своим скудным куском эрзац-хлеба с более слабыми женщинам.

Вспоминая то время, С.В. Носович рассказывала: «В ноябре 1944 г. я случайно узнала, что мать Мария находится в лагере Равенсбрюк, где я сама была уже несколько месяцев. Как-то одна француженка-коммунистка, которую я знала задолго до войны, сказала мне: «Иди, повидай мать Марию – это необыкновенная женщина». То же мне сказала и одна русская советская пленная, ветеринар по профессии: «Пойдите, познакомьтесь с матерью Марией, есть у нее чему поучиться». У этой уже немолодой и больной женщины действительно многому можно было научиться. Прежде всего, выдержке, достоинству и смелости, которые изумляли всех узниц.

Однажды на перекличке она заговорила с советской девушкой и не заметила подошедшей эсэсовки-надсмотрщицы. «Та грубо окликнула ее и стеганула со всей силой ремнем по лицу, – вспоминала С.В. Носович. – Матушка, будто не замечая этого, спокойно докончила начатую по-русски фразу. Взбешенная эсэсовка набросилась на нее и сыпала удары ремнем по лицу, но она ее даже взглядом не удостоила».

Наступил март 1945 г. Приближался конец Второй мировой войны. Из концлагеря Равенсбрюк многих ослабевших узниц фашисты переводили в ближайший концлагерь – так называемый «Югендлагерь» (филиал Равенсбрюка). Чудом выжившая Елизавета Новикова, находившаяся вместе с Елизаветой Юрьевной в «Югендлагере», рассказывала, что мать Мария, как и большинство узниц, страдала дизентерией, страшно исхудала, но сохраняла ясность сознания и твердость духа. Однажды она поменялась номерами с молодой советской женщиной, отобранной фашистами для уничтожения, и добровольно пошла вместо нее в газовую душегубку... В списке жертв, уничтоженных гитлеровцами 30 марта 1945 г., значилось и имя Елизаветы Юрьевны Пиленко...


При написании статьи использованы материалы книги "Герои Сопротивления",
сост. А.Я. Манусевич, Ф.А. Молок, М., "Просвещение", 1990 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог