Статья 98. И музы в бой вели


"Пускай мои минуты сочтены,
Пусть ждёт меня палач и вырыта могила,
Я ко всему готов. Но мне ещё нужны
Бумага белая и черные чернила!"

М. Джалиль


Ольга Берггольц

В годы Великой Отечественной войны поэты, художники, актеры, кинематографисты, музыканты внесли, без преувеличения, огромный вклад в Великую Победу. Деятели литературы и искусства вместе с армией и народом прошли долгими и трудными дорогами той страшной войны. Эта победа была завоёвана ценой величайших лишений и жертв, ценой самоотверженного подвига на фронте и в тылу. Война и музы. Казалось бы, нет более противоречивых понятий. Вспомним старинное изречение: «Когда говорят пушки, умолкают музы».

Но в годы суровых испытаний, в годы священной войны музы не могли молчать, они вели в бой, они становились оружием, разящим врагов... Писатели, поэты, художники, кинематографисты оставили нам по сути дела летопись Великой Отечественной – одновременно документальную и художественную.

Читая прозу и поэзию военных лет, документальные свидетельства той поры, газетные очерки и корреспонденции, материалы Совинформбюро, сделанные, что называется, по горячим следам событий, ощущаешь поразительный эффект присутствия и сопричастности. И сегодня, спустя семь десятилетий, проникаешься реальной атмосферой военной поры, пронизанной тревогами и надеждами, горечью потерь и радостью побед, а главное, – полной непоколебимостью и уверенностью в будущей победе.

Михаил Шолохов и Александр Твардовский, Алексей Толстой и Константин Симонов, Сергей Прокофьев и Дмитрий Шостакович, Сергей Эйзенштейн и Всеволод Пудовкин, Илья Эренбург и Алла Тарасова, Борис Пророков и Кукрыниксы, Надежда Обухова и Сергей Лемешев, Василий Соловьев-Седой и Леонид Утесов, Сергей Образцов и Клавдия Шульженко – ведь это цвет нашей художественной интеллигенции! Эти люди, столь разные в своем искусстве, жили одним стремлением – своими стихами, симфониями, картинами, спектаклями, романами, своими выступлениями на фронте и в тылу приблизить День Победы. И они по велению своей совести и своего сердца с честью выполнили боевое задание Отчизны…

О первом дне Великой Отечественной читаем у Степана Щипачева:

         Такою все дышало тишиной.
         Что вся земля еще спала, казалось.
         Кто знал, что между миром и войной
         Всего каких-то пять минут осталось!

«…Настал денек, которого мы не забудем до гроба... Топор, поднятый фашизмом и расчетвертовавший смиренную Европу, смаху опустился и на советские города. Все мы, большие и маленькие, стояли в тот час у репродукторов, повторяя про себя – наше дело правое, мерзость будет разбита, победа будет за нами! Это была одновременно и клятва, и боевая программа. Так началась Отечественная война...» – продолжает Леонид Леонов.

Война для многих граждан не стала неожиданностью, они чувствовали её приближение, хотя ещё и не научились сомневаться в правдивости официальных заявлений властей. Ольга Берггольц писала:

         Мы предчувствовали полыханье
         этого трагического дня.
         Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье.
         Родина! Возьми их у меня!

В первый день Великой Отечественной войны в филиале Большого театра состоялась премьера «Ромео и Джульетты». «Зал филиала был полон. Зрители горячо принимали спектакль, исполнители делали все, что было в их силах. Но как только падал занавес, мы все мчались к репродукторам, чтобы узнать, что происходит на фронте, с тайной надеждой услышать о контрударе советских войск. Сейчас я даже не могу вспомнить своего поведения, творческого ощущения на этом спектакле. Все поглотила мысль о начавшейся войне, о беде, которая свалилась на всех нас...», – вспоминал Сергей Лемишев.

Д. Шостокович в осаждённом Ленинграде работает над Седьмой симфонией

Надо отметить, что Лемишев в тяжёлое для столицы время не был в эвакуации в Куйбышеве, куда перебрался Большой театр, знаменитый певец остался в Москве, чтобы своими концертами и спектаклями поддержать бойцов, чтобы они могли отдохнуть, послушать музыку, перед тем как идти бить фрицев. Вот его рассказ об осени-зиме 1941 г.: «Спектакли шли днем, начинаясь в полдень или в два часа дня. По вечерам в затемненной Москве передвигаться было весьма затруднительно, да и «тревоги» мешали. Транспорт не работал. Весь город, включая и улицу Горького, был завален снежными сугробами, среди которых вились узкие тропинки, проложенные редкими пешеходами. За весь путь от дома до театра встретишь, бывало, всего двух-трех человек...»

За военные годы опера «Евгений Онегин» прошла наибольшее количество раз, с успехом исполнялись «Травиата», «Сивильский цирюльник», балет «Коппелия» и концертные программы: русские песни, романсы. В связи с этим вспоминаю рассказ моей мамы, что для неё – девушки 16 лет в годы войны значила музыка. В её рассказе речь шла, скорее всего, о 1943 г. Попасть на спектакль «Евгений Онегин» и послушать Ленского в исполнении Сергея Лемешева было не так просто. За билеты приходилось платить хлебными карточками. Спектакли шли уже вечером, а рано утром надо было идти на работу и возможно пешком, если не удастся «пробиться» в трамвай. Опера заканчивалась за полночь. Чтобы на последнем транспорте успеть вернуться домой, девчонки могли посмотреть спектакль только до сцены «Дуэли». Несмотря на все сложности, они вновь и вновь приходили в театр…

Архитектор А. Никольский в блокадном Ленинграде

Осенью 1941 г. председатель Моссовета Пронин В.П. с первым секретарём МГК ВКП (б) Щербаковым А.С. поехали посмотреть, как идут работы на оборонительных рубежах города.
«Приезжаем с А.С. Щербаковым на постройку укреплений в районе Ленино, – вспоминал Пронин. – Подходим к противотанковому рву. На его дне в непролазной грязи видим с полсотни мокрых фигур. Скользим вниз и спрашиваем, из какой они организации. Отвечают: артисты и работники Большого и других московских театров. Усталые, мокрые лица. У всех один вопрос: что на фронте? Просят помочь хорошими лопатами и дровами для сушки одежды. Предлагаем: не прислать ли сюда взамен театральных работников другой коллектив? Обиделись: «Что мы, дезертиры, что ли? На фронте-то еще тяжелее. Все перетерпим, все выдержим, лишь бы отстояли наши Москву…»

Афиша концерта военных времён

Было понятно, что копание рвов – не лучший способ использовать искусство артистов: они принесли бы больше пользы, повышая моральное состояние людей, борющихся с врагом. Московские театры не закрывались, а некоторые продолжали работать, несмотря на то, что основная часть труппы была эвакуирована во время октябрьской паники.

Десятки тысяч музыкантов, актеров, певцов и танцовщиков, собранных почти в четыре тысячи выездных бригад, выступали с концертами в воинских частях. Их репертуар был самым разнообразным – от классической музыки, балета и пьес Шекспира до народных танцев и популярных эстрадных песен. Часто эти бригады выступали прямо на линии фронта, попадая иногда под бомбежки и обстрелы, с аудиторией от трех человек до трех тысяч. В таких группах бывали излюбленная кинозвезда самого Сталина Любовь Орлова и прославленная исполнительница народных песен Лидия Русланова. Леонид Утесов со своим джазом и дочерью Эдит в качестве солистки дал на фронте свыше двухсот концертов.

Кинозвезда Валентина Серова выступала в госпиталях Москвы. Кукольник Образцов ставил специальные антифашистские представления в военкоматах, госпиталях, а однажды даже на барже, полной детей, отправленных в эвакуацию. Руководитель Ансамбля песни и пляски Красной Армии Александр Александров вместе с концертной бригадой, состоявшей из комиков, певцов и танцовщиков из Большого театра и Театра оперетты, выступал перед войсками, гастролируя вдоль Можайского шоссе. С ними была и Лидия Русланова». (Р. Бретвейт «Москва 1941. Город и его люди на войне», М., «Голден-Би», 2006 г., с. 122-121).

Театры приезжали в части Красной Армии, на передовые позиции. Например, Оперный театр К.С. Станиславского привозил оперные спектакли, которые шли в декорациях, костюмах и гриме. Не было только оркестра, который заменяло фортепьяно. Артисты, свободные от исполнения сольных партий, образовывали пусть малочисленный, но выразительный и достойный хоровой коллектив. В этом театре полностью был вновь реализован завет Станиславского К.С. – «нет маленьких ролей, есть маленькие артисты», и поэтому сегодняшний Борис Годунов завтра пел в хоре, а артист хора в сегодняшнем спектакле завтра выступал в партии Онегина. Часто, очень часто они же разгружали и устанавливали декорации, были костюмерами и бутафорами, гримерами и осветителями.

Где только не игрались эти спектакли! Спектакли шли и на клубной сцене, и в больших залах, и на платформах грузовых машин, и просто на большой поляне. Госпитали в тылу и армейские части на фронте, только что освобожденные города видели, слушали и аплодировали фронтовому оперному театру. Если же театр оказывался в условиях, когда показать спектакль было невозможно, он обращался к специально для таких случаев подготовленным концертным программам, и тогда уже не фортепьяно, а баян был их «оркестром».

Константин Симонов и Валентина Серова на фронте

Неизменным и большим успехом пользовались фронтовые концерты: Чайковский, Рахманинов, Глинка, Даргомыжский, Гурилев, Аренский приобщали зрителей к русской классической музыке, а фронтовые песни Соловьева-Седого, Блантера, Листова, Новикова и других композиторов принимались аудиторией восторженно и тепло, как близкие и дорогие друзья.

Из сообщения Совинформбюро от 12 сентября 1941 г.: «Ленинградские работники искусств организовали для Красной Армии и Флота 3.500 концертов и больше 110 выездных спектаклей на фронте. Артисты Москвы и Московской области дали больше 3.800 концертов. В концертах для бойцов участвуют народные артисты СССР тт. Барсова, Козловский, Рейзен, Пирогов, Михайлов, народные артисты республики тт. Турчанинова, Ливанов, Гоголева, Топорков и сотни молодых актеров. На днях из действующей армии вернулась одна из московских бригад во главе с заслуженным артистом РСФСР В. Хенкиным. За 15 дней пребывания на фронте эта бригада выступила в 50 концертах».

Маршал Еременко А.И. дал высокую оценку выступлениям артистов на фронте: «Во время войны мне довелось командовать десятью фронтами, я всегда на всех фронтах встречал артистов, которые своим бесстрашием, самоотверженным трудом поднимали моральное состояние воинов, играя спектакли и концерты в прифронтовой полосе, иногда и прямо на передовых позициях... Артисты умели зажечь сердца бойцов, вдохнуть в них волю, умели иногда посмешить их, что способствовало поднятию их морального состояния».

Строчти из стихотворения К. Симонова, написанные на фронтовом грузовике

В блокадном Ленинграде Дмитрий Шостакович написал Седьмую симфонию: «Свою Ленинградскую симфонию я писал быстро. Я не мог её не писать. Кругом шла война. Я должен был быть вместе с народом, я хотел создать образ нашей сражающейся страны, запечатлеть его в музыке. С первых же дней войны я сел за рояль и начал работать. Я жил тогда в здании консерватории, находясь вместе со многими моими коллегами-музыкантами на казарменном положении, как боец отряда противовоздушной обороны. Отрывался от работы только во время дежурств, воздушных тревог, а это бывало довольно часто», – рассказывал композитор. Об этом пронзительные строки А. Межирова:

         И через всю страну струна
         Натянутая трепетала,
         Когда проклятая война
         И души и тела топтала.
         Стенали яростно, навзрыд,
         Одной-единой страсти ради
         На полустанке – инвалид
         И Шостакович – в Ленинграде.

Но вернёмся к первым дням войны. 22 июня 1941 г., в день объявления войны, Алексей Толстой закончил роман «Хмурое утро» – третьею часть трилогии «Хождение по мукам». Об этом дне он записал: «Мы пришли к ощущению Родины через глубокие страдания, через борьбу. Никогда на протяжении, может быть, целого века не было такого глубокого и острого ощущения Родины, как сейчас...»

У микрофона диктор Юрий Левитан, 1941 г.

Несколько позже стали поступать сводки Совинформбюро, сообщения о тяжелых боях, о вынужденных отступлениях наших войск. «После упорных боев наши войска оставили...» Миллионы людей ловили каждое слово советского радио, сообщения «Последних известий», «В последний час» и даже по интонации голоса диктора, читающего эти передачи, могли судить о положении на фронтах. Несмотря на горечь отступления, голос Юрия Левитана сохранял спокойствие, он произносил уверенно и сдержано: «Говорит Москва…» Его слышали в городах и сёлах, в окопах и блиндажах, он проникал в землянки партизан и далеко за наши рубежи – к бойцам Сопротивления разных стран. Голос Москвы находил отражение во множестве газет и листовок, распространявшихся во всех уголках земли. Надо ли говорить, как это помогало сражаться нашим солдатам, трудиться гражданам в тылу, бороться во имя грядущей победы.

В каких только условиях не приходилось работать военным корреспондентам. Вадим Синявский дважды вёл репортажи из атакующего танка, с борта подводной лодки, с самолётов авиации дальнего действия, бомбивших Берлин. Наши радиожурналисты нередко шли в бой вместе с солдатами… Изо дня в день, в самое тяжёлое время Ленинградской блокады, вела передачи Ольга Берггольц. Позже она напишет:

         Я никогда героем не была,
         не жаждала ни славы, ни награды.
         Дыша одним дыханьем с Ленинградом,
         я не геройствовала, а жила.
         В грязи, во мраке, в голоде, в печали,
         где смерть, как тень, тащилась по пятам,
         такими мы счастливыми бывали,
         такой свободой бурною дышали,
         что внуки позавидовали б нам.

Фронтовые кинооператоры, часто рискуя жизнью снимали летопись побед Красной Армии, и под Сталинградом – о взятии в плен Паулюса, и на Курской дуге – подбитые новейшие немецкие танки, и в Берлине – поверженный рейхстаг и сдачу в плен немецких частей и многое другое. И сегодня кадры документальной хроники мало кого оставят равнодушными, их без волнения и слёз смотреть невозможно.

Любовь орлова среди бойцов, отправляющихся на фронт, 1943 г.

«...Снимайте усталых, измученных наших солдат. Покажите с экрана их труд на дорогах войны. Покажите женщин и стариков, вышедших сеять хлеб на поле, где вчера еще шла битва. Снимайте наших раненых и убитых. Ценой обильно пролитой крови достается нам победа, и преступно молчать об этой дорогой, неоплатной цене. Вы снимаете для истории, а она должна знать правду. Неверно, что в фронтовой хронике вы снимаете только атаки, перебежки, артобстрелы и совсем не показываете окопную жизнь солдата. Покажите, наконец, генералов, не водящих пальцем по карте или глядящих в стереотрубы, а взволнованных, рассерженных, небритых, измученных. Именно таким кадрам поверит зритель, ибо он увидит подлинных полководцев, а не плакаты, срисованные с них...», – наставлял военных операторов Александр Довженко.

Фильм Марка Донского «Радуга» по одноименной повести Ванды Василевской был снят в годы войны, он о мужестве и героизме партизан, о простой украинской женщине, которой пришлось немало вынести в оккупации. Испытывая нечеловеческие муки под пытками фашистов, она осталась верной долгу и не выдала своих товарищей-партизан. Картина в США была отмечена призом «Золотой Оскар» как лучший иностранный фильм 1944 г. Ф. Рузвельд писал её автору: «В воскресенье в Белом доме смотрели присланный из России фильм «Радуга». Я пригласил профессора Чарлза Болена переводить нам, но мы поняли картину и без перевода. Она будет показана американскому народу в подобающем ей величии…»

В рядах действующей армии, среди воюющего русского народа, находилось более девятисот советских писателей-романистов, драматургов, поэтов, очеркистов, журналистов. Помимо непосредственных задач борьбы они проходили ту суровую школу художественного опыта, который и создал нашей литературе мировое будущее.

По мнению А. Толстого литература военных лет – «подлинное народное и нужное всему народу высокое гуманитарное искусство... Это поэма Твардовского «Василий Теркин», стихи Симонова, Исаковского, Сельвинского, Суркова, Эренбурга, сатиры Маршака, ленинградские рассказы Николая Тихонова, рассказы Соболева, Паустовского, очерки Бориса Горбатова, повести и очерки Василия Гроссмана, покойного Полякова, военные рассказы непрофессиональных писателей, подписанные майорами или полковниками, «Радуга» Ванды Василевской и многое другое».

Наши литераторы считали свое перо мобилизованным на оборону великой Отчизны. Отвечая на слова Маяковского: «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо», в тексте к одному из «Окон ТАСС» В. Лебедев-Кумач написал:

         Маяковский! Твою воплощая мечту,
         И поэт, и художник стоят на посту.
         И врага неустанно и грозно громят
         Стих и проза, рисунок и яркий плакат...

Семен Гудзенко – студент Московского института философии, литературы и истории, в 1941 г. добровольцем ушёл на фронт. Он наотрез отказался уйти из своей роты в редакцию только что созданной бригадной газеты, куда его пригласили работать. Он хотел видеть врага и стрелять в него. Хотел стрелять по врагу, посягнувшему на Родину, на поэзию, на все, что так страстно любил Семён. А фронтовым корреспондентом он стал только после тяжёлого ранения. Об этом он так написал:

         Я был пехотой в поле чистом,
         в грязи окопной и в огне.
         Я стал армейским журналистом
         в последний год на той войне.
         Но если снова воевать...
         Таков уже закон:
         пускай меня пошлют опять
         в стрелковый батальон.
         Быть под началом у старшин
         хотя бы треть пути,
         потом могу я с тех вершин
         в поэзию сойти.

Для фронта работали и художники-карикатуристы, ведь юмор очень нужен бойцу. Солдаты и офицеры по-настоящему полюбили журнал «Фронтовой юмор», который был создан группой мастеров-карикатуристов в дни наступления немцев на Москву. Он был предназначен для бойцов Западного фронта, делался в формате полевой сумки. Трехцветная печать, броский рисунок на обложке, большое количество рисунков, выполненных как художниками-профессионалами, так и самими бойцами, занимательный литературный материал – все это сделало журнал очень популярным. Другой вид рисунка – боевой листок. Острый психологический плакат, сатира, бичующая врага.

«Как мы работаем? Художник движется вместе с передовыми частями. Мы вступаем в деревню, отбитую у немцев. Все разрушено и сожжено врагами. Получаю сведения: вот именно здесь, на этом месте, врагами при отходе были расстреляны жители села, а вот дом, где были заживо сожжены жители, вот тир, в котором немцы стреляли по живой мишени. На этих местах на листах фанеры мы прикрепляем выполненные здесь же плакаты с лаконичными подписями. Красноармейцы глядят на них, и их ненависть к фашистам возрастает… Бытовой жанр военного времени – тоже летопись войны. Походная жизнь бойца – очень важная тема для художника», – рассказывал художник Виталий Горяев.

Деятели литературы и искусства помогали фронту и материально. Привожу только один пример, а их – тысячи. В мае 1942 г. художники Кукрыниксы (М. Куприянов, П. Крылов, Н. Соколов) совместно с поэтами С. Маршаком, Н. Тихоновым, С. Михалковым и В. Гусевым передали Советской Армии тяжелый танк, построенный на средства полученных ими Государственных премий. Танк был назван «Беспощадным», на броне его башни была нарисована карикатура на Гитлера, разлетающегося в куски от выстрела из танка, и воспроизведены стихи С. Маршака и С. Михалкова. Этот танк воевал всю войну на фронте.

В годы войны вышел на экраны фильм «Два бойца», который имел огромный успех. Очень популярной стала песня из фильма – «Тёмная ночь» в исполнении Марка Бернеса. Она не была предусмотрена сценарием, родилась стихийно, по ходу съемок, и оказалась большой удачей композитора Н. Богословского. И ещё раз не могу удержаться, чтобы не привести воспоминания моей мамы о том, что для людей в военное время значило искусство. Голодные, уставшие от 10-часовой работы молоденькие девушки-подростки в холодном кинотеатре, замирая от восторга, смотрели картины военного времени: «Свинарка и пастух», «Парень из нашего города», «Машенька», «Котовский». Позже – «Два бойца», «В шесть часов вечера после войны», «Воздушный извозчик». Эти фильмы умножали их силы, учили верности и мужеству, терпению и любви…

И вот наступил долгожданный день Победы. Поздно вечером 9 мая Илья Эренбург написал такие строчки:

         …Я ждал ее, как можно ждать любя,
         Я знал ее, как можно знать себя,
         Я звал ее в крови, в грязи, в печали.
         И час настал – закончилась война.
         Я шел домой. Навстречу шла она.
         И мы друг друга не узнали...

О дне Победы он дополнил ещё так: «Это был день необычайной близости всех, и сказывалась она не только в том, что незнакомые люди на улице целовались, – в улыбках, в глазах, в каком-то тумане сочувствия, нежности, который ночью окутал город. Последний день войны... Никогда я не испытывал такой связи с другими, как в военные годы».

За годы Великой Отечественной войны приобщались к искусству миллионы людей, сражавшихся и трудившихся во имя Победы. Мысль о будущем, вера в него помогла им выстоять и победить.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог