Забытые герои первого танкового тарана


"Гремела Курская дуга;
Вперед, в атаку на врага!"

Памятная плита с фамилией А. Николаева

В дни 70-й годовщины Прохоровского танкового сражения наш долг – вспомнить имена героев, благодаря личному мужеству которых советские войска одержали победу на Курской дуге. Главный маршал бронетанковых войск Павел Алексеевич Ротмистров дал им высокую оценку: «В тот день не было танкистов, артиллеристов, мотострелков, связистов, которые бы не проявили отваги и боевой доблести в схватках с врагом. Все, кто бился в Прохоровском сражении, были настоящими героями». Подвиг старшего сержанта Александра Николаева стал сим­волом Прохоровской битвы: механик-во­дитель одним из первых 12 июля 1943 года совершил таран немецкого танка.

При ознакомлении с документами, газет­ными статьями, воспоминаниями очевид­цев, содержащими, прямо скажем, противоречивую информацию о первом танковом таране Прохоровского сражения, у совре­менного исследователя неизбежно возникает ряд вопросов, которые настоятельно требуют ответа. Достоверно известно од­но – таран был, это подтверждают наград­ные листы членов экипажа, листовки того времени, воспоминания многих очевидцев, в частности, гвардии полковника Б. Монаха, медсестры Н. Янушкевич.

Происходило это так. Набирая скорость, окутанный пламенем Т-34 решительно двинулся на мощный 60-тонный танк противника. Казалось, будто огненный смерч несётся по полю. Немецкая машина остановилась и выпустила по танку Алексан­дра Николаева снаряд, но промахнулась. «Тигр» стал разворачиваться и пятиться назад. Но было уже поздно: Т-34 врезался в него. Раздался ужасной силы взрыв, по­трясший поле боя. И вот уже оба вздыбив­шихся в смертельном объятии танка горят в огне, окутанные клубами дыма.

Скульптурно-художественная композиция – Танковое сражение под Прохоровкой. Таран

Танки каких марок участвовали в пер­вом таране? С немецкой стороны, согласно всем источникам, был «Тигр». Но это разговорное название техники противника, которым могли именовать любой мощный танк. Примечательный факт: советскому командованию, по свидетельству фронтовиков, в первое время не нравилось, когда солдаты новые немецкие машины называли «тиграми» и «пантерами». Мол, нечего на самих себя страх этими названиями наво­дить. Поэтому требовали называть их по маркам – T-VI и T-V соответственно. Од­нако, когда советские танкисты стали их жечь, то замечаний уже не было. Да и эф­фектно было рассказывать, что «пантеру» или «тигра» уничтожил, «как будто не на фронте, а в Африке» (из записных книжек Константина Симонова). В наградном листе командира танкового батальона Петра Скрипкина, механиком-водителем у которого был Александр Николаев, сказано: «Т. Николаев свой горящий танк направил на тяжёлый танк противника T-VI... и таранил его,танк... загорелся и взорвался».

Какой танк был с советской стороны? Одни источники называют KB, другие – Т-34. Однако на вооружении у 2-го танкового батальона 181-й танковой бригады 18-го танкового корпуса, сражавшегося на Прохоровском поле, танков марки KB не было.

Восстанавливая картину первого тан­кового тарана на Прохоровском поле, сталкиваешься со следующим противоречием: в источниках указывается разное количество членов экипажа. На основании собранной воедино информации выходит, что в советском танке находились командир батальона Пётр Скрипкин, командир танка, он же наводчик орудия, Иван Гусев, механик-водитель Александр Николаев, заряжающий Роман Чернов и стрелок-радист Анатолий Зырянов. Полу­чается, экипаж состоял из пяти человек.

Но пятиместный Т-34 (Т-34-85) будет запущен в серийное производство и поступит в эксплуатацию только в 1944 году (постановление ГКО № 5020сс от 23 января 1944 года). Более того, Курская битва и была тем сражением, которое вынудило танкостроителей искать способы повышения боевых качеств Т-34-76. Но тогда кого же в танке не было: Скрипкина или Гусева? Ответ на этот во­прос кроется в истории модификаций Т-34-76. Дело в том, что этот танк образца 1943 года (завершающих серий выпуска) имел трёхместную башню с командирской башенкой. Очевидно, он и был командир­ским танком капитана Скрипкина, экипаж которого состоял из пяти человек. В дан­ной модификации Т-34 командир танка освобождался от роли наводчика, которую исполнял подчинявшийся ему командир башни, то есть Иван Гусев.

Что вынудило советских танкистов идти на таран? Бесспорно, это пример лич­ного мужества и героизма. Таран произвёл огромный психологический эффект. Гитлеровцы были настолько ошеломлены бесстрашием экипажа Т-34, что их «тигры» начали поспешно отходить. А советские солдаты, вдохновлённые примером мужественных воинов, стали сражаться ещё отчаяннее. Начальник политотдела 18-го танкового корпуса в своём донесении от 18 июля 1943 года отметил, что Александр Николаев «своей грозной машиной разбил немецкий танк «тигр» и зажёг его, что дало возможность нашей пехоте продвинуться вперёд». А капитан И.И. Гудко в письме от 16 августа сообщал: «Экипаж героев по­гиб. Все это мы видели. За смерть люби­мых друзей танкисты шли вперёд, вперёд и вперёд! Не щадя сил и своей жизни». Всего в тот день, 12 июля 1943 года, по под­счётам историков, было совершено более 20 танковых таранов.

Однако нельзя не признать, что таран нерационален как способ ведения танкового боя. Гибнут свои – и танк, и экипаж. Если впервые годы войны тараны воспевались, то позже к ним старались не прибегать. В 1941 году о таранах много писали, стараясь подчеркнуть готовность советских солдат жертвовать жизнью во имя Родины. Это было особенно важно тогда, вспоминал во­енный журналист К. Симонов, когда наши войска отступали, в сознании людей царили растерянность, паника и страх. Действовал естественный закон: чем чаще о чём-то пи­шут, тем чаще это имеет место в реальности. Для Александра Николаева таран был единственной возможностью спасти оказавшихся в воронке людей – раненого комбата Петра Скрипкина, оказывавших ему первую помощь медсестёр и радиста Анатолия Зырянова.

Комбат, ведя бой в танке, был тяжело ранен в голову и грудь, Т-34 загорелся. Два члена экипажа вы­тащили Скрипкина из танка, чтобы пере­дать санинструкторам. Все укрылись в во­ронке. Передвижения советских воинов не остались незамеченными экипажем «тигра», который прямым ходом стал дви­гаться к воронке. Почему в наградных листах танкистов, листовках и газетах военных лет подчёрки­валось, что важным в героическом таране было спасение экипажем танка жизни командира? Участник Финляндской и Великой Отечественной войны, член ВКП(б), кавалер ордена Красного Знамени, получивший ранее тяжёлое ранение, в свои 33 года Пётр Александрович Скрипкин был опытным ко­мандиром и, согласно наградному листу от 25 июля 1943 года, «в атаке показал муже­ство и стойкость, своим личным примером вовлекая батальон в атаку на врага. Экипаж тов. Скрипкина в одном бою 12.07.1943 г. подбил два тяжёлых танка T-VI».

В газете «На штурм» 5-й гвардейской танковой армии от 11 августа 1943 года в статье «За жизнь командира. Бессмертный подвиг коммуниста Николаева» написано: «Одни считали его слишком юным, другие – не похожим на богатыря-танкиста. Да, он не выглядел богатырём. Но когда встал вопрос о жизни командира, он от­дал за неё свою собственную жизнь». А во фронтовой листовке о подвиге Николаева сказано: «Охраняй в бою командира как зеницу своего ока. Защищай его, не жалея ни крови, ни самой жизни. Как герой-танкист Николаев Александр Сергеевич».

Героем первого танкового тарана официально признаётся механик Николаев. Стрелок-радист Роман Чернов за совершённый подвиг представлялся к званию Героя Советского Союза, но, как и Николаев, получил орден Отечественной войны 1-й степени. Старшему сержанту было 25 лет, украинец по национальности, беспартийный, участник войны с декабря 1942 года, имел ранение, ранее не награждался. Единственный из находившихся в танке в момент тарана, кто не получил награды после боя – лейтенант Иван Алексеевич Гусев. Он награждён посмертно орденом Отечественной войны 1-й степени только в 1995 году, да и то не за конкретный подвиг, а в связи с юбилейной годовщиной Побе­ды. В одних источниках утверждалось, что он был убит до тарана, в других, – что он являлся его инициатором.

В частности, на официальном сайте Государственного военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле» Иван Гусев представлен как один из героев первого тарана Прохоровской битвы: «...лейтенант, командир танка. Родился в 1922 году в Сабанчеево Атяшевского района Мордовской АССР. За­кончил Ичалковское педучилище. В 1940 году поступил в Пятигорский педагогический институт на исторический факультет. В 1941 году был мобилизован в армию. За­кончил Камышинское танковое училище. Во время Курской битвы был командиром танка Т-34. Во время боя 12 июля в танке находился капитан Скрипкин. В танк попал снаряд, Скрипкин был тяжело ранен. Гусев приказал Николаеву и радисту Зырянову вытащить комбата из машины и укрыть в воронке. Заметив остановившийся танк и хлопотавших около него танкистов, «тигр» намеревался добить машину и экипаж. Первым его заметил Гусев, который вместе с за­ряжающим Черновым находился в машине. Крикнув механику-водителю Николаеву, чтобы он поспешил в танк, Гусев открыл огонь из пушки по «тигру». Лейтенант Гусев отдал приказ: «Саша, на таран!» Эту коман­ду слышали по рации в других танках».

Командиру башни Ивану Гусеву был всего 21 год, механику-водителю Александру Николаеву – 20 лет. Оба похоронены в братской могиле у деревни Петровка Прохоровского района, которую защитили ценой собственной жизни.




Статья А. Балабановой
Журнал "Родина" № 7 2013 г., с. 2-3.


возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог