Сочинения о ВОВ по произведениям Александра Твардовского


Путь к «Правде сущей» (по творчеству А. Т. Твардовского)

"А всего иного пуще
Не прожить наверняка –
Без чего? Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей,
Да была б она погуще,
Как бы ни была горька."

Б. Серман

Александр Твардовский – выдающийся поэт современности. В своих произведениях он стремился запечатлеть трудный и напряженный духовный процесс, который тогда переживали "сто тысяч деревень, сто миллионов душ", и уловить яркие проявления новых человеческих качеств, складывавшихся под воздействием огромных перемен в жизни. Форма произведений Твардовского кажется на первый взгляд очень простой. Но если внимательно вслушаться в звучание стихов поэта, мы поймем, какой виртуозной техникой достигается эта простота.

В годы Великой Отечественной войны Твардовский написал поэму «Василий Теркин». Поэт испытывал, по собственным словам, «чувство полной свободы обращения со стихом и словом в естественно сложившейся непринужденной форме изложения». В этой поэме Твардовский рассказал правду о войне, обо всем, что она принесла с собой, что открыла, о чем заставила задуматься. Слова эти, сказанные в первой же главе «Книги про бойца», были своеобразной присягой на верность истинному реализму.

В главе «Переправа» во многом отразилось пережитое поэтом еще во время войны в Финляндии, а «Перед боем» – впечатления горестного отступления лета сорок первого. Грозный зачин главы и страшная гибель «наших стриженых ребят» настраивали на мужественное осознание всей трудности борьбы с лютым врагом и неизбежности великих ратных трудов и горьких потерь. Тогда, в разгар отступления, поэт не корил, не ославлял, а воистину восславлял солдата – подлинного героя и мученика войны, расплачивавшегося на фронте не только за собственные промахи, неопытность, неумелость, но и за все просчеты и ошибки, допущенные перед началом и в ходе войны самим Верховным и его окружением. Того бойца, который в сорок первом и в сорок втором шел: «...худой, голодный, Потерявший связь и часть, Шел поротно и повзводно, И компанией свободной, И один как перст подчас».

Чем дальше поэт и герой шли дорогами войны, тем более проникались они и народным горем, и народным гневом, и великой любовью к родной земле и ее людям. Эпизод за эпизодом представал перед нами Теркин в самых различных ситуациях, на которые так щедра война, и всегда он действовал, чувствовал, мыслил сообразно своему характеру, своему понятию о долге и морали. «Василий Теркин» – произведение высочайшего гражданского пафоса и глубокой человечности. Поэтому таким удивительным духовным здоровьем веет от этой книги. «Василий Теркин» понравился мне и своим искрящимся, заразительным, согревавшим душу в самое тяжкое время юмором.

«Правда сущая» присутствует и в поэме Твардовского «Дом у дороги». В поэме главенствует лирическая стихия, начиная уже с описания последнего мирного утра Андрея Синцова, этой изумительной по живописности и звучанию картины прерванного войной вековечного крестьянского труда, вплоть до горько перекликающегося с ней финала, когда вернувшийся на пепелище израненный солдат снова, как прежде, берется за косу. Война предстает в поэме отнюдь не в стиле быстро расплодившихся «батальонных полотен», я в самых простых, но ранящих сердце подробностях бытия, определяемого отныне совсем другими, чем в мирные дни, законами, потому что «хозяин теперь всему война»: недойные стада, в спешке угоняемые от наступающего врага, осоловевшие от жары и усталости дети, трясущиеся на возах, опустошенные лавиной беженцев колодцы, где «ведра глухо грунт скребли, гремя о стенки сруба».

И так же, как во время рытья окопов и рвов «живьем приваливали рожь сырой тяжелой глиной», давятся, ломаются человеческие судьбы. И исчезают в «неразборчивом, всепожирающем огне войны» не то что дома – «люди теплые, живые», как было сказано еще в "Теркине". Гибнут, пропадают в безвестной дали, но порой и воскресают чуть ли не из пепла, как заново отстраиваемая Андреем Сивцовым хата, как весь его семейный «дом» – «без крыши, без угла», но «согретый по-жилому» его хозяйкой Анной в самых нечеловеческих условиях.

Величайший трагизм совершающегося соседствует в поэме с торжеством человечности, доброты, спокойствия, самоотверженности, надежды на счастье. Но у этой истории нет явственного счастливого конца, который в жизни был сужден далеко не каждой разметанной войной по свету семье. Эта томительная, грозная незавершенность поэмы еще пуще тревожит пашу память, нашу совесть, ибо, как сказано в «Доме у дороги», «счастье – не в забвенье» того, что было, и мук миллионов людей. Трудно переоценить нравственное и гражданское значение страстной приверженности Твардовского своей заветной теме, возобладавшей в его послевоенной лирике. Эта заветная тема нашла свое воплощение в таких стихотворениях, как «Я убит подо Ржевом», «В тот день, когда окончилась война», «Я знаю, никакой моей вины...».

Стихотворение «Я убит подо Ржевом» – маленькая трагедия, первый памятник неизвестному солдату, первый зажженный в его честь вечный огонь, это завещание, завет всех мертвых всем живым: "Завещаю в той жизни Вам счастливыми быть И родимой отчизне С честью дальше служить". Идея стихотворения – единство живых и павших «ради жизни на Земле». Павшие за Отчизну, по мысли Твардовского, имеют неотъемлемую "кровную часть" во всей жизни живых. И «пока в душе нашей живет, звучит торжественная, радостная и вместе скорбная музыка великой Победы, нет прощания с павшими: они, победители, вечно живые».

В последние годы жизни Твардовский достиг предела лаконизма в решении заветной темы: «Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны. В том, что они – кто старше, кто моложе – Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь, – Речь не о том, но все же, все же, все же...» Смысл этого стихотворения и том, что Твардовский хотя и осознает, что нет его вины перед теми, кто погиб, защищая Отечество, но он чувствует себя виноватым, потому что они умирали, защищая и его, и нас, и наше будущее, и потому, что Твардовский мог тоже погибнуть, но не погиб. И нет практической вины Твардовского, « но все же, все же, все же...» И все мы будем виноваты, если предадим забвению память о них – павших «ради жизни на Земле», Нравственная высота, достигнутая поэтом, побуждала его в дальнейшем ко все более взыскательному взгляду на окружающее, на жизнь.

Находясь на вершине славы и общественного признания, Твардовский по-прежнему оставался в высшей степени требователен к себе, мучаясь тем, что «недосказал» всей правды о пережитом. Так появляется тема поэмы «По праву памяти», подытожившей, а во многом и переосмыслившей пережитое и самим поэтом, и его близкими.

Поэма «По праву памяти» полностью воссоздает всю испытанную «куда как не только» его семьей драму, когда те, кто «горбел годами над землей, кропил своим бесплатным потом» ее, очутились «в скопе конского вагона, что вез куда-то за Урал», а дети подобных «кулаков» стали отныне именоваться «отродьем, не сыном даже, пасынком...». В поэме зорко ухвачен этот процесс размывания связей между людьми, близкими, между словом и делом, между провозглашенным и реальной «практикой», когда вскоре после декларации «званье сын врага народа... вошло в права». Конец второй главы прощальной поэмы Александра Трифоновича Твардовского дает новый поворот теме, подвергая исследуемую формулу неожиданному и глубоко справедливому переосмыслению: «...за всеобщего отца Мы оказались все в ответе. И длится суд десятилетий, И не видать еще конца.» Сказано, конечно, скупо, скупо и мужественно, однако и на таком суде ведут себя по-разному: «Забыть, забыть велят безмолвно, Хотят в забвенье утопить Живую боль. И чтобы волны Над ней сомкнулись. Быль – забыть!»

«По праву памяти» отвергает все запреты на память, все уговоры «оглаской непосвященных не смущать» – и предает гласности память о трагедии народной. Поэма досказала то, что «жило, кипело, ныло» в душе автора. Перечитывая произведения Александра Твардовского, поистине народного поэта, мы переживаем целую эпоху народной жизни. И как, в самом деле, не благодарить жизнь, подарившую такое замечательное явление нашей литературы, как поэзия Александра Твардовского, выражающая «безбрежную любовь к людям».

Памятник русскому солдату (по поэме А. Твардовского «Василий Теркин»)

" Но со времен фронта я отметил «Василия Теркина»
как удивительную удачу... Твардовский сумел написать
вещь вневременную, мужественную и неогрязнённую..."

А. Солженицын

В Смоленске, на родной земле Александра Трифоновича Твардовского, поставлен памятник бойцу Василию Теркину. Памятник литературному герою – вещь вообще редкая, а в нашей стране – в особенности. Но мне кажется, что герой Твардовского заслужил эту честь по праву. Ведь вместе с ним памятник получают и миллионы тех, кто так или иначе походил на Василия, кто любил свою страну и не жалел своей крови, кто находил выход из трудного положения и умел шуткой скрасить фронтовые трудности, кто любил поиграть или послушать музыку на привале. Многие из них не обрели даже своей могилы. Пусть же памятник Василию Теркину будет и им надгробием. В своем сочинении мне бы хотелось остановиться прежде на том, что же мне лично больше всего нравится в поэме и в ее герое.

Больше всего мне нравится в произведении Александра Трифоновича язык, легкий, образный, народный. Стихи его так и запоминаются сами. По душе необычность книги, то, что она как бы без начала и без конца. Словно ты вновь встретился со старым другом, которого тебе представлять не надо. А потом расстался с ним. Что же, это жизнь… И то, что автор предлагает: «Словом, книгу с середины И начнем. А там пойдет» – делает героя и ближе, и понятнее. Очень правильно и то, что поэт приписал Теркину не так уж много героических подвигов. Одного сбитого самолета да взятого языка вполне достаточно. А ведь, по признанию самого Твардовского, он чуть было не увлекся «сюжетностью». Хотел «заставить» Теркина перейти линию фронта и действовать я тылу противника на Смоленщине. Но чувство меры не дало это сделать.

Недаром же Александр Исаевич Солженицын в своих литературных воспоминаниях «Бодался теленок с дубом» восхищался этим чувством меры у Твардовского. Он, в частности, писал, что, не имея свободы сказать полную правду о войне, Твардовский останавливался перед всякой ложью чуть не на последнем миллиметре, но нигде этого барьера не переступил. Оттого и вышло чудо! Если бы меня спросили, почему Теркин стал одним из моих любимых литературных героев, я бы сказала: «Он очень по душе мне жизнелюбием. Смотрите, он на фронте, где каждый день смерть, где никто «не заколдован от осколка-дурака, от любой дурацкой пули», порой мерзнет, голодает, не имеет вестей от родных, его ранят, а он не унывает. Живет и радуется жизни. Мне кажется, сегодня этого качества так не хватает многим людям, а может быть, и мне самой…

Теркин не может не радовать своим жизнелюбием. Ведь он «В кухне – с места, с места – в бой. Курит, ест и пьет со смаком На позиции любой». Он может переплыть ледяную реку, тащить, надрываясь, языка. Но вот вынужденная стоянка, «а мороз – ни стать, ни сесть...» И Теркин заиграл на чужой гармони. «И от той гармони старой, Что осталась сиротой, Как-то вдруг теплее стало На дороге фронтовой». Теркин – душа солдатской компании. Недаром товарищи так любят слушать его то шутливые, а то очень серьезные рассказы. Вот они лежат в болотах, где «перемокшая» пехота мечтает уже даже о том, «хоть бы смерть, да на сухом». А Теркин усмехается и начинает длинное рассуждение. Говорит о том, что пока солдат чувствует локоть товарища, он силен. Теркин мог развеселить любого человека. Но больше всего мне нравится глава «Смерть и воин», в которой наш раненый герой лежит и замерзает. И чудится ему, что пришла к нему Смерть. И стало трудно спорить ему с ней, потому что истекал он кровью и хотел покоя... Но воин побеждает Смерть.

В «Книге про бойца» поэт показал: в единстве народа – залог жизнестойкости и всей России, и каждого человека в отдельности, в том числе и Василия Теркина. «И подумала впервые Смерть, глядя со стороны: «До чего они, живые. Меж собой свои – дружны. Потому и с одиночкой Сладить надобно суметь. Нехотя даешь отсрочку». И, вздохнув, отстала Смерть». Поэт-воин Александр Твардовский, сознавая «навечное обязательство живых перед павшими», в поэме «Василий Теркин» запечатлел великий подвиг нашего народа в войне, Роздал жизнеутверждающий образ рядового бойца. И эта поэма – один из памятников русскому солдату.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог