Варшава и советский блицкриг в Польше


"Сбоем взяли город Люблин,
Город весь прошли
И последней улицы название прочли.
А название такое — прямо слово боевое
Варшавская улица по городу идет,
Значит, нам туда дорога,
Значит, нам туда дорога –
Варшавская улица
На Запад нас ведет!"

Е. Долматовский

18 июля 1944 г. ударная группировка Рокоссовского в составе 2-й гвардейской танковой, 8-й гвардейской, 47-й и 69-й армий, а также 1-й армии Войска Польского начала наступление на Люблин. Город был взят 23 июля. А 27-го передовые части 2-й гвардейской танковой армии вышли к Висле и с ходу форсировали ее в районах Магнушева и Пулавы. Успех танкистов немедленно закрепили стрелковые части 8-й гвардейской армии генерала В.И. Чуйкова и 69-й армии генерала В.Я. Колпакчи. Наши войска захватили на правом берегу Вислы два чрезвычайно важных плацдарма – Магнушевский и Пулавский. Все контратаки противника были отбиты. Перед Красной Армией открылся путь на Германию. До пограничной реки Одер оставалось около 500 километров. Немецкий фронт перед войсками Рокоссовского был практически развален.

Советский танк ведёт уличный бой в Данциге

29 июля к Висле вышли части 1-го Украинского фронта маршала И.С. Конева. 3-я гвардейская армия с ходу форсировала реку и захватила сандомирской плацдарм. Вслед за гвардейцами к Висле подошла 13-я армия генерала Н.П. Пухова. Южнее стремительно продвигалась 1-я гвардейская танковая армия генерала М.Е. Катукова. В целях усиления советской группировки на плацдарме в район Сандомира подтягивалась 5-я гвардейская армия генерала А.С. Жадова. А что же немцы? Они ничего не могли сделать. Огромная масса советских войск сосредоточилась на берлинском направлении! Но, как отмечал Г.К. Жуков: "Немецкое командование, израсходовав свои резервы в Белорусской операции, а затем в Львовско-Сандомирской, не могло во время форсирования Вислы оказать 1-му Украинскому фронту надлежащего сопротивления. Войска маршала И.С. Конева твердо встали на сандомирском плацдарме... Командование немецких войск понимало значение захваченных плацдармом на берлинском направлении и делало все, чтобы ликвидировать магнушевский, пулавский и сандомирский плацдармы. Но было уже поздно. Со своей стороны 1-й Белорусский и 1 -и Украинский фронты сосредоточили там столько сил и средств, что немецким войскам оказалось не под силу отбросить их обратно за Вислу" ("Воспоминания и размышления", с. 576).

Войска правого крыла 1-го Белорусского фронта вошли в восточную часть Варшавы. Опять-таки парировать этот удар немцам было практически нечем. Как всегда в безнадежной ситуации, Гитлер позвал на помощь фельдмаршала Моделя. Буш был вышвырнут в отставку и едва не отдан под трибунал. Но даже "железный фельдмаршал" ничего не мог поделать в условиях сложившейся обстановки. Итак, в конце июля 1944 года на берлинское направление вышли войска трех советских фронтов – 1-го Украинского, 1-го и 2-го Белорусских. Доблестные солдаты генерала Рокоссовского с боем взяли Варшаву. Перед ними находилось, как выразился Гудериан, "пространство, где недавно была группа армий "Центр". Только к 10 августа немцы смогли подтянуть к Варшаве 4-й танковый корпус СС. За это время наши войска, которым директива Ставки ВГК от 4 июля 1944 года приказывала наступать безостановочно, вполне могли пройти 150-200 километров к западу. А танковый корпус СС, состоявший всего из трех дивизий – "Мертвая голова", "Викинг" и 19-й армейской, – могли разметать во встречном бою. Но после взятия Варшавы все три фронта замерли на месте. И только два месяца спустя, в октябре, началось наше наступление. Разумеется, немцы даром времени не теряли и могли к нему основательно подготовиться. Уникальный шанс дойти до Берлина еще в 1944 году был утерян. Почему?

27 июля 1944 года Ставка направила командующим фронтами новые директивы. А.М. Василевский вспоминал: "Белорусские и 1-й Украинский фронты должны были идти на Восточную Пруссию и продолжать освобождать Польшу. При этом имелось в виду, что армии 3-го Белорусского фронта, взяв Каунас, выйдут к рубежу Райсейняй – Сувалки и там надежно закрепятся для подготовки вступления на территорию Восточной Пруссии с востока, а армии 2-го Белорусского, нанеся основной удар на Ломжу, Остроленку, левым крылом продолжат наступление по Великопольской низменности на Млаву, главными же силами прочно закрепятся, чтобы потом ударить по Восточной Пруссии с юга, через Мазурское поозерье. Армиям 1-го Белорусского фронта предписывалось, подойдя к Варшаве и форсировав Вислу, нанести удар в северо-западном направлении, парализовать вражескую оборону по Нареву и Висле и планировать наступление на Торн (Торунь) и Лодзь" ("Дело всей жизни", с. 475). То есть в Ставке прекрасно осознавали все выгоды создавшегося положения и собирались их использовать в полной мере.

Но как раз в это время в Варшаве вспыхнуло восстание под руководством генерала Бур-Коморовского. И если говорить откровенно, то этот польский генерал спутал все карты не только немцам. Для немцев восстание представляло большую опасность, так как произошло оно в непосредственной близости от линии фронта и разрушило тыловые коммуникации 9-й немецкой армии генерала Форманна. В Берлине очень опасались, как вспоминал Гудериан, "косвенного сотрудничества между восставшими поляками и подступавшими русскими".

Однако Бур-Комаровский даже косвенно сотрудничать с русскими не собирался. Г.К. Жуков писал в мемуарах: "Было установлено, что командование фронта, командование 1-й армии Войска Польского заранее не были предупреждены Бур-Коморовским о готовящемся восстании. С его стороны не было сделано никаких попыток увязать выступление варшавян с действиями 1-го Белорусского фронта. Командование советских войск узнало о восстании постфактум от местных жителей, перебравшихся через Вислу... По заданию Верховного к Бур-Коморовскому были посланы два парашютиста-офицера для связи и согласования действий, но Бур-Коморовский не пожелал их принять. Чтобы оказать помощь восставшим варшавянам, по заданию командования 1-го Белорусского фронта советские и польские войска переправились через Вислу и захватили в Варшаве набережную. Однако со стороны Бур-Коморовского вновь не было предпринято никаких попыток установить с нами взаимодействие» («Воспоминания и размышления", с. 583).

До крушения Третьего рейха оставалось менее года. Вместе с тем менее двух лет оставалось до фултонской речи Уинстона Черчилля, которая стала фактическим началом Третьей мировой войны, более известной под названием "холодной". Но уже тогда, летом сорок четвертого, пока незримая, хотя совершенно явственно ощутимая в Москве, Лондоне и Вашингтоне, будущая линия противостояния НАТО и Варшавского договора прошла через столицу Польши и через всю Европу. Как известно, Черчилль вынашивал планы воссоздания прежнего польского государства, о чем несколько месяцев спустя после подавления восстания прямо объявил на Ялтинской конференции. Да, в августе 1944 года немецкая армия еще не вышла из геополитической игры, но "холодная" война уже программировала намерения и действия будущих победителей и будущих противников.

А вот что писал по этому поводу Гейнц Гудериан, которого никак нельзя назвать неосведомленным человеком: "Не подлежит сомнению, что восставшие поляки декларировали верность польскому правительству в изгнании, которое находилось в Лондоне, откуда они и получали приказы. Восставшие представляли интересы консервативного и ориентированного на Запад крыла польского общества. Возможно, Советский Союз не хотел их усиления в случае успешного восстания и захвата столицы. Советы явно предпочитали, чтобы таких успехов добились их ставленники из Люблинского лагеря. Но это дело союзников – самим разбираться между собой. Для нас имело значение только то, что русские остановили свое наступление на линии Вислы, и мы получили передышку" ("Воспоминания солдата", с. 391-392). Можно привести массу примеров, когда вмешательство политики в дела военные не шло на пользу последним. Что в истории России, что в истории любой другой страны. Кому-то все это может показаться преувеличением либо натяжкой фактов. Одно остается бесспорным: летом 1944 года немцы не могли предотвратить выход Красной Армии к Одеру. Уместно также задать вопрос: насколько действия Бур-Коморовского по подготовке, прямо скажем, весьма скороспелого и плохо организованного восстания были связаны с быстрым продвижением Красной Армии к столице Польши? Но это совсем другая тема.

При этом и Жуков и начальник Генштаба генерал армии Антонов считали, что Красная Армия и до Вислы дойдет, и плацдармы захватит, чтобы с них идти прямо на Берлин. Существовала и иная веская причина, повлиявшая на остановку нашего наступления по линии Вислы. На сей раз военного характера. Летом 1944 года в результате блестящего проведения Белорусской операции стала реальной возможность уничтожения группы армий "Север". 30 июля войска 43-й армии генерала А.П. Белобородова вышли к побережью Рижского залива в районе Тукумса. На следующий день части 51-й армии захватили Елгаву (Митаву), которая являлась основным углом коммуникаций, связывавших Прибалтику с Восточной Пруссией. Группа армий "Север" утратила связь с Германией по сухому пути. Северо-восточнее района нашего прорыва оказались эсэсовские части оперативной группы "Нарва", 18-я и основные силы 16-й армии, западнее – оставшаяся часть 16-й армии, южнее – 3-я танковая и прочие армии группы "Центр". Между этими двумя немецкими группировками и находились теперь войска 1-го Прибалтийского фронта.

Немецкое командование хорошо понимало всю опасность создавшейся ситуации. 16 августа части 3-й танковой армии нанесли контрудар в направлении на Тукумс. Этой операцией руководил граф фон Штрахвиц. Встречный удар войска группы армий "Север" осуществляли на Шауляй. Их атака была отбита. Но Штрахвицу удалось пробить коридор под Тукумсом и восстановить сообщение с отрезанными немецкими войсками. Этот коридор шел через Ригу. В ширину он не превышал 50 километров. Курляндский коридор хоть и был узким, все же позволял врагу маневрировать силами и в случае необходимости вывести группу армий "Север" в Восточную Пруссию по суше. Последствия такого маневра могли быть чрезвычайно неприятными: они существенно осложнили бы ход наших операций в Восточной Пруссии и Польше. Это мог быть удар в спину из Прибалтики, поэтому в Ставке считали, что наступать на Берлин летом 1944 года было никак нельзя. Однако, удар в спину нашим войскам со стороны группы армий "Север" не грозил. И вот почему. Гитлер требовал – во что бы то ни стало удерживать Прибалтику.

Никаких причин останавливать наше наступление на Висле с военной точки зрения не было. Огромный интерес представляют утерянные оперативные возможности. Напомним, что на Висле, на уже готовых шикарных плацдармах стояли пять танковых и пятнадцать общевойсковых армий 1-го Украинского и двух Белорусских фронтов. В тот момент немцы ничем не могли остановить такую силищу. А перспективы открывались широчайшие. И без того немногочисленные силы немцев были распылены между тремя советскими плацдармами – магнушевским, пулавским, сандомирским. Ничто не мешало с одного из них нанести сокрушительный главный удар, а с остальных ограничиться действиями сковывающего характера. С начала Белорусской операции наши войска прошли около 700 километров. Это в условиях ожесточенного сопротивления противника. А в июле 1944 года все предназначавшиеся для Восточного фронта резервы были немцами уже израсходованы. Чтобы надежно прикрыть берлинское направление, им пришлось бы вытаскивать свои наиболее боеспособные части вроде 6-й танковой армии СС из Франции, а это могло быть не так быстро. Пока немцы занимались бы их переброской, советские танки успели бы дойти до Одера. А это означало, что война вполне могла закончиться на пять-шесть месяцев раньше.

Остановка советских войск на Висле самым негативным образом сказалась на дальнейшем ходе боевых действий на еще одном важном стратегическом направлении – в Восточной Пруссии. Советские войска наступали столь стремительно, что ни гауляйтер Кох, ни гауляйтер Форстер не успели мобилизовать население на строительство печально известных укрепленных районов, при штурме которых наши войска весной 1945 года понесли огромные потери. Но в августе сорок четвертого Восточную Пруссию можно было взять практически голыми руками. Каждый сомневающийся может прочесть в мемуарах Гудериана, что тогда ни в Пруссии, ни на Зееловых высотах перед Берлином никаких долговременных оборонительных рубежей не существовало. Они были открыты для удара. Как и на линии Вислы, в Восточной Пруссии находилось совсем немного немецких войск. Это потом, осенью 1944 года, там были созданы мощные группировки, опиравшиеся на систему городов-крепостей и укрепленных районов. От Варшавы до Алленштейна советские танки могли пройти за 5-6 дней. Но от Алленштейна до ключевого пункта Пруссии – Данцига вообще считаные километры. Со взятием Данцига, Восточно-Прусская операция советских войск была бы благополучно завершена, что стало бы дополнительным благоприятным фактором для наступления на Берлин. К сожалению, в реальности все сложилось иначе. Гораздо хуже, чем могло быть.

Советские танки на дорогах Польши

В октябре Сталин опомнился. В войска 1-го Белорусского фронта полетел категорический приказ: наступать на Модлин и расширять плацдармы на реке Нарев. Но время было упущено. Во исполнение приказа 47-я армия генерала Ф.И. Перхоровича попыталась продвинуться на Модлин и сразу завязла в обороне противника. Не лучше шли дела и у соседней 70-й армии, которая застряла на участке Сероцк – Пултуск. Координировавший действия фронта маршал Г. К. Жуков позвонил в Ставку и попросил Сталина остановить бесперспективное наступление. Его и Рокоссовского вызвали для доклада в Москву. Г.К. Жуков вспоминал: "Я развернул карту и начал докладывать.
– Товарищ Жуков, – перебил меня В.М. Молотов, – вы предлагаете остановить наступление тогда, когда разбитый противник не в состоянии сдержать напор наших войск.
– Противник уже успел создать оборону и подтянуть резервы, – возразил я. – Он сейчас успешно отбивает атаки наших войск. А мы несем ничем не оправданные потери.
– Вы поддерживаете мнение Жукова? – спросил И.В. Сталин, обращаясь к К.К. Рокоссовскому.
– Да, я считаю, надо дать войскам передышку и провести их после длительного напряжения в порядок.
– Думаю, что передышку противник не хуже вас использует, – сказал Верховный".
("Воспоминания и размышления", с. 584-585)…

К 1945 г. конфигурация Восточного фронта напоминала его очертания в 1914 г. с нависающей Восточной Пруссией над Польским выступом. Для обороны Германии еще ничего не было потеряно: в наличии мелись своя сильно укрепленная территория, короткие и развитые внутренние операционные линии, численность вооруженных сил на Восточном фронте была такая же, как в 1941 г. (3 млн. чел.). Гитлер имел все основания рассчитывать на возможность поражения Красной Армии на этом театре военных действий. В конце концов, он сам потерпел поражение под Москвой в декабре 1941 г. от перенапряжения сил. Именно поэтому шедевром (чистой победой) оперативного искусства Красной Армии является Висло-Одерская операция, проведенная двумя фронтами: 1-м Белорусским (Г.К.Жуков) и 1-м Украинским (И.С. Конев) в период от 12 января по 1 февраля. Всего за 18 дней была пройдена Польша, в ходе операции войска продвинулись по прямой на 500 (!) километров на запад, нарушили устойчивость немецкой обороны и захватили плацдармы на западном берегу Одера. Если учесть, что противником был многоопытный вермахт, что им заблаговременно были оборудованы долговременные оборонительные рубежи, то остается только восхищаться умением воевать, которым к этому времени советские войска превзошли немцев.

"На главном, берлинском направлении, по данным разведки, гитлеровцы создали глубоко эшелонированную оборону из семи рубежей общей глубиной до 500 километров. Линии обороны проходили главным образом по рекам Нида, Пилица, Нейсе, Варта. Гитлеровцы рассчитывали, что советские войска, наступая, должны напороться и увязнуть в Померанском и Мезеритцком укрепленных районах. Немалую роль в фашистской оборонительной системе играли крупные города-крепости, такие, как Модлин (Новогеоргиевск), Торн (Торунь), Бромберг (Быдгощ), Шнайде-мюль (Пила), Познань, Кюстрин (Костшин), Бреслау (Вроцлав). Прорвать эту оборону можно только с помощью мощных артиллерийских и авиационных ударов. Это прекрасно понимали и в Ставке, и в штабе фронта. Вот почему армии для прорыва получили большое количество артиллерии. На каждый километр прорыва фронта планировалось свыше 220 стволов – по орудию на каждые 4-5 метров. Необычайно плотным было построение танковых и стрелковых частей. Стрелковая дивизия, строившаяся в три эшелона, теснилась на фронте от 2,5 до 3 километров. На каждый километр фронта приходилось по 35 танков. Такого мощного сосредоточения войск на узком участке фронта нам не приходилось видеть за многие месяцы войны. Теперь Красная Армия обладала численным превосходством над противником во всех видах оружия. Оборонявшуюся на главном стратегическом направлении группу гитлеровских армий "А" войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов превосходил и в живой силе в пять с лишним раз, в орудиях и минометах – почти в семь раз, в танках и самоходно-артиллерийских установках – в шесть раз". (Катуков М.Е.. "На острие главного удара").

В аналогичной операции (план "Вайс") по захвату Польши в 1939 г. вермахт потратил целых три недели при полном превосходстве над несравнимо более слабыми польскими вооруженными силами при практически не оборудованных рубежах обороны. Висло-Одерская операция была спланирована и осуществлена в технологии блицкрига, успешность которой так хорошо продемонстрировали немцы на нашей территории в 1941-1942 гг. Решающую роль в успехе операции сыграли высокая концентрация артиллерии и прорыв четырех танковых армий; 1-я (Катуков) и 2-я (Богданов) в составе 1-го Белорусского фронта, наступавшие с Магнушевского плацдарма южнее Варшавы, и 3-я (Рыбалко) и 4-я (Лелюшенко) в составе 1-го Украинского фронта, наступавшие с Сандомирского плацдарма. После того, как все полевые укрепления немцев были попросту сметены артиллерией, танковые армии были введены в прорыв и осуществили столь быстрый глубокий охват немецкой группировки, что немцы не успели полностью занять подготовленные рубежи обороны в глубине.

Спешащий занять Мезеритцкий укрепрайон горнострелковый корпус СС, переброшенный из Югославии, столкнулся с нашими танкистами уже под знаменитым еще победой над Фридрихом Великим Кунерсдорфом, не доходя до цели. Займи немцы этот укрепрайон, и наше превосходство в силах было бы более чем скомпенсировано. "Мезеритцкий укрепрайон, главный на пути к Берлину, был переоборудован по последнему слову инженерной техники. Целый город из железобетона и стали с подземными железными дорогами, заводами и электростанциями, он мог вместить в своих недрах по крайней мере армию. Бронированные шахты уходили на 30-40 метров в глубину, а на поверхности дорогу преграждали цепи надолб, протянувшиеся на многие километры. Десятки низких куполов дотов щетинились орудиями и пулеметами. Системы плотин на соседних озерах были сконструированы таким образом, что в случае необходимости можно было затопить любой участок этого укрепленного района. Военная история еще не знала примеров, когда мощный укрепленный район прорывала танковая армия. Обычно укрепления такого рода разрушались огнем тяжелой артиллерии и с воздуха авиацией, а уж потом саперы и стрелковые части завершали уничтожение дотов и дзотов". (М.Е. Катуков)

Как вспоминал Катуков, при выходе 1-й танковой армии западнее Познани наши танкисты захватили на аэродромах 700 (!) немецких самолетов – приезжала даже специальная комиссия из Москвы для проверки столь невероятного донесения – все оказалось правдой. Крупные окруженные немецкие гарнизоны (Познань – 60 тыс. чел. и др.), попавшие в безнадежное положение, были ликвидированы с помощью артиллерийских корпусов прорыва в течение февраля и марта.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог