Генерал-майор Верижников Б.С.


"Что ж, сердце, вволю постучи, –
Настал и наш черед.
Повозки, пушки, тягачи
И танки – все вперед!"

А. Твардовский

Верижников Б.С., начало 40-х гг.

Генерал-майор в отставке Верижников Борис Сергеевич награждён: Золотой Звездой Героя Советского Союза, Орденом Ленина, Орденом Красного Знамени, Орденом Александра Невского, Орденом Отечественной войны 1-й ст., Орденом Красной Звезды, Орденом «За службу Родине в ВС СССР» 3-й ст., медалями, Иностранными ордена.

Верижников Б.С. родился 4 марта 1921 г. Со школьных лет Борис Верижников мечтал стать певцом. Баритоном он обладал редкостным, и потому в армии перевели его из караульной роты в полковой оркестр. Но война вернула его в матушку-пехоту. И какого же мужества требовали бесчисленные огненные переправы от тех, кто продолжал, видя смерть товарищей, рваться навстречу огню, на тот берег... Дважды за войну батальон гвардии капитана Бориса Верижникова совершал переправы, смешавшись с отступающими немцами – через украинскую реку Ингул и польскую Вислу. Что это – отвага, удаль, лихость, или – хладнокровный расчет, учитывающий панику врага и веру в своих героев-бойцов?

Воспоминания Верижникова Б.С.

«Судьба моя схожа с судьбами многих моих ровесников-фронтовиков, встретивших войну на пороге своего совершеннолетия. Только в одном я отличался от большинства ребят: рос в неполной семье еще в мирное время. Отец мой, инженер, получил высшее образование, а вот маме было не до науки с двумя детишками. Не сложилась их семейная жизнь. После развода мама решила уехать из родной Штеровки, что затерялась где-то в Луганской области, подальше от пересудов. Благо, в Москве было кому поддержать ее. И она сумела осуществить свою мечту – стала врачом. Хорошим врачом-лорингологом. И фамилию я Ношу не отцовскую – Ступников, а мамину – Верижников. И именно Москву, где я живу с трех лет, я всегда считал своим родным городом.

В 1939 г., то есть восемнадцати лет от роду, я окончил московскую среднюю школу и был призван в армию. Служил в караульной роте при курсах младших лейтенантов в г. Кинешме. О военной карьере даже не помышлял. Было у меня в юности другое увлечение: я любил петь. Умный командир догадался послать меня туда, куда я стремился – в военный хор. Мне сказали, что у меня хороший голос – баритон, и я готов был петь с утра до ночи. С августа 1940 г. по июнь 1941-го, то есть до самой войны, я служил в 537-м стрелковом полку в полковом оркестре г. Горького. Но война есть война, и вскоре стало нам не до художественной самодеятельности: у командования возникли другие планы на наш счет.

С началом войны я был направлен во Владимирское пехотное училище, которое закончил в ноябре 1941 г., а затем был направлен в Московскую дивизию народных ополченцев в 664-й стрелковый полк в 3-й стрелковый батальон командиром пулеметного взвода. Дивизия занимала оборону на западной окраине Москвы, и нам суждено было принять участие в контрнаступлении в Калининской области. В одном из боев под деревней Островня я был ранен, и три месяца находился на излечении в г. Осташкове. Вот тут, уже почувствовав себя выздоравливающим, я пел сколько хотел, и друзьям моим, раненым, это было приятно. Они любили меня за песни: ведь в песне изливается русская душа.

После госпиталя я был направлен в 76-й гвардейский стрелковый полк 27-й гвардейской стрелковой дивизии, снова в свой любимый 3-й мсб –мотострелковый батальон. Позже мне не раз встречались и солдаты, и офицеры, которые уверяли, что дивизия их – лучшая, а уж мсб – тем более самый лучший и в дивизии и в полку.

При окружении Сталинградской группировки я, будучи уже заместителем командира 3-го мсб, снова был ранен и месяц находился в госпитале в деревне Озерки, после чего опять прибыл в свой полк. А вернуться в свой полк – это была для солдата радость! Мы все были тогда как братья. Обнимались, пили свои «ворошиловские» сто граммов и, конечно, пели, когда выдавались недолгие часы отдыха, ведь жизнь наша пехотная на волоске от пули. И гитару для меня каким-то чудом находили, и гармонь...

Верижников Б.С. - преподаватель Военной академии

В этом полку в качестве командира 3-го сб я и участвовал в боях за освобождение Украины. Боев было много, жестокие бои, однако настроение у нас, вояк, было совсем не то, что в начале войны. Победа уже маячила впереди. Мы теперь умели воевать по-настоящему. Из множества эпизодов мне особенно запомнились два, когда нам удалось, используя панику среди отступающих немцев, смешаться с ними, переправиться вместе с их частями на тот берег, занять там плацдарм и удерживать его до подхода главных наших сил.

Первый случай был весной 1944 г. Наша 8-я гвардейская армия преследовала разбитые в предыдущих боях части созданной по приказу Гитлера новой 6-й пехотной армии (взамен плененной под Сталинградом 6-й армии Паулюса). Под вечер командир 76-го гвардейского стрелкового полка подполковник Курносых поставил моему батальону задачу: в качестве авангарда полка преследовать противника в общем направлении Баштанка – Новая Одесса, к утру следующего дня захватить переправу на реке Ингул и удерживать ее до прихода главных сил полка. Пока другие батальоны нашего полка отдыхали после дневных боев, я построил свой 3-й мотострелковый батальон, и мы тронулись в путь. Шли всю ночь. Справа, параллельно нашему маршруту, протекала река Ингул. Переправиться через эту речку было невозможно, хотя она сама была не широкая – метров двадцать, но пойма ее, шириной до 1 км, была заболочена.

На рассвете впереди раздались выстрелы. Разведка доложила, что там в деревушке противник занимает оборону, Я быстро развернул батальон в боевой порядок. Справа у реки Ингул – 7-я рота, в центре – 8-я и слева – 9-я рота. По сигналу мои роты атаковали противника. Но, к сожалению, атака была отбита. И только 7-й роте удалось сбить противника с высотки на берегу Ингула. Когда я выдвинулся на эту высотку, передо мной открылась следующая картина. Впереди белела маленькая деревушка. Вся она забита повозками. С юга и востока подходили к ней еще вереницы повозок. В это время все украинские дороги из-за тамошнего знаменитого жирного чернозема были непроходимыми для автотранспорта. Поэтому немцы, так же, как и мы, передвигались пешком и на повозках.

От центра деревни на тот берег проходила дамба, и по ней сплошным потоком отступала немецкая пехота. Обидно было видеть, как спокойненько они отходят, и мы не можем их задержать. Тогда я, увидев командира взвода ПТО и оставшуюся у него сорокапятку с двумя снарядами к ней, быстро принял решение. В миг мы выкатили орудие на высотку и ударили по дамбе. Движение на ней прекратилось. На дамбе осталось лишь несколько повозок и один автобус. В это время немецкие автоматчики стали отходить к деревне, и наши солдаты пошли вперед. Немцы не стреляли, наши – тоже.

Когда мы подошли к первым повозкам, то увидели, что сидят в них очень пожилые солдаты, мы их звали «тотальные» (их выгребли под всеобщую «тотальную» мобилизацию), в руках у них были карабины. «Тотальные» удивленно смотрели на нас, мы – на них. Никто не стрелял. Им явно было неохота ввязываться в бой. Учитывая их настроение, я дал команду батальону: смешавшись с немцами, по дамбе переправляться на тот берег, и пошел первым. Здесь я увидел жуткую картину. Очевидно, когда мы подходили к этой деревушке, немцы организованно переправили по дамбе свои подразделения, в первую очередь пехоту, затем повозки. Но наши два выстрела сыграли для них роковую роль. Началась паника. Все устремились к дамбе, с нее стали сбрасывать людей, лошадей с повозками. Образовалась непроходимая пробка, и немцы поняли, что они обречены.

Верижников Б.С., 1978 г.

Мне и моим трем разведчикам, смешавшимся с немцами, с большим трудом удалось преодолеть эту пробку, и мы двинулись по дамбе вперед. Когда я подошел к автобусу, в котором сидели раненые немцы, с того берега вдоль дамбы ударил пулемет. Мы залегли, я оглянулся – моих солдат не было видно. Ситуация сложная. Но тут я увидел, как трое немецких пулеметчиков поднялись и побежали догонять отходящую колонну пехоты немцев. Очевидно, им нельзя было долго стрелять в нас: они могли поджечь автобус и невольно добить своих раненых.

Вскоре показались мои солдаты, и мы все вместе вышли на тот берег. Я связался по рации с командиром полка, доложил обстановку и получил приказ преследовать противника дальше. Оставив у дамбы два пулеметных расчета и немного передохнув, батальон снова тронулся в путь. Позже я узнал, что в этой деревушке было захвачено в плен более тысячи гитлеровцев, а также около тысячи повозок с лошадьми, где было немеряно боеприпасов, продовольствия и трофеев, награбленных у мирного населения. Многие солдаты и офицеры нашего батальона были награждены медалями и орденами, я же как командир батальона получил орден Александра Невского.

Второй случай произошел 1 августа 1944 г. Наш любимый 3-й сб 27-го гвардейского полка 8-й гвардейской стрелковой дивизии – со своим запевалой и со своим «потешалой», разведчиком-хохмачем, – действуя в качестве передового отряда дивизии, преследуя отступающих немцев, ночью настиг их у главной польской реки Вислы, севернее города Магнушева. Как раз в это время пошел дождь. Видимость стала паршивая, особенно перед рассветом. Фрицы, закрывая лица от дождя, молча спешили как можно скорее перебраться по наведенной их саперами переправе на западный берег реки.

Я вспомнил дамбу через Ингул и подумал: «А что, если нам, как и тогда, на Ингуле, молча двинуться вслед за ними на тот берег? У нас ведь своих переправочных средств нет. А эту переправу они сразу снимут. И тогда нам будет очень трудно переправляться, да, возможно, и под огнем... Рискнем – будь что будет!» И дал команду: продолжать движение за немцами. Все получилось как нельзя лучше. Через четверть часа мой батальон оказался на левом, западном берегу Вислы. Мы сразу свернули влево, в овражек.

Я снял свои громко хлюпающие сапоги и, сидя на кочке, вылил из них воду. А потом, прогнав дрему, которая у нас накопилась от нечеловеческой усталости, я вдруг окончательно понял всю значимость этого события: да мы же на западном берегу Вислы! Это – сказочная удача! Я тут же радировал своему командиру полка подполковнику Курносых:
– Догнал немцев у реки Вислы, и вместе с ними, на их хвосте, переправился на ее западный берег.
– Поздравляю! – ответил он. – Закрепляйтесь и удерживайте переправу до подхода полка.

Я дал команду своим ребятам зарываться в землю и взять переправу под свою охрану. Словом, я сумел со своими бойцами захватить важнейший Магнушевский плацдарм и удержал его до подхода главных сил дивизии. За это мне – тогда уже командиру батальона и первому солдату, ступившему на польский берег, – было присвоено звание Героя Советского Союза. А было мне отроду двадцать три года! И так хотелось дожить до Победы, увидеть маму!..

В октябре 44-го я был направлен на курсы «Выстрел» под Москву. Но при всей моей любви к пению мне тогда и в голову не пришло уйти из армии под предлогом учебы на артиста, например! В 1946-1949 гг. я пошел учиться, но в Академию имени М.В. Фрунзе. И хоть война уже кончилась, специальность я себе выбрал навсегда военную, только в компании иногда пел под настроение.

Закончив академию, был зачислен в адъюнктуру. Защитил кандидатскую, с 1953 по 1978 г. работал в академии в качестве старшего преподавателя общей тактики. Доцент. С апреля 1979 по сентябрь 1979 г. работал заместителем начальника штаба 1-й гвардейской армии (г. Чернигов), после чего в звании генерал-майора вышел в запас (сказались мои старые ранения). Личная моя жизнь тоже сложилась удачно: хорошая, заботливая, красивая жена. Дети, за которых ни перед кем не стыдно. Дочь работает в Музее истории Москвы, сын выбрал своей профессией итальянский язык (заразился, наверное, от меня любовью к мелодичным итальянским песням). А мама и сестра – тоже неотъемлемая часть моей собственной семьи.

Прослужив в армии 44 года и на гражданке 10 лет, я в 1989 г. ушел на пенсию. Есть о чем вспомнить. Конечно, приятней вспоминать те боевые эпизоды, где нам, молодым командирам рот и батальонов, удавалось победить врага, причем эти наши локальные, но важные для замыслов командования победы обходились ценой малых потерь, что чрезвычайно важно. Иначе зачем же анализировать опыт?..»

Скончался Борис Сергеевич Верижников 6 января 1999 г., похоронен в Москве, на Ваганьковском кладбище.


Из книги "Всем смертям назло! Вспоминают Герои Советского Союза и России",
составители П.Е. Брайко и О.С. Калиненко, М., "Знание", 2001 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог