Воспоминания ветеранов о войне



"У раскалившихся орудий
Горячая работа шла.
Оглохшие от гула люди
Разделись чуть не догола."

Л. Розенберг


Чернышов И.С.

Иван Семенович Чернышев родился 18 января 1923 года в д. Фофаново Дмитровского района Московской области. Призван в ряды Красной Армии Таганским РВК г. Москвы 8 ноября 1941 года и направлен в 31-й запасной артиллерийский полк в г. Муром. По окончании школы младших командиров в феврале 1942 года направлен в 40-й гвардейский пушечно-артиллерийский полк 4-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й ударной армии Волховского фронта.

Первый бой принял 11 марта 1942 года, воевал на Юго-Западном, 3-м Украинском, 1-м Белорусском фронтах. Войну закончил 9 мая 1945 года в Берлине командиром орудия 122-мм гаубицы в звании сержанта. Награжден орденами Славы II и III степени, Отечественной войны I и II степени, двумя медалями «За отвагу», а также «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы».

Фронтовой артиллерист

«К службе в Красной Армии я готовился основательно. Начиная с 1940 года постоянно сдавал нормы на ПВХО, ГСС и заодно учился на курсах инструкторов стрелкового спорта. Стал Ворошиловским стрелком. Я занимался с усердием, чтобы в день 23-й годовщины Октября участвовать в военном параде Всевобуча на Красной площади.

8 ноября 1941 года я восемнадцатилетним парнем был призван в ряды Красной Армии и направлен в школу младших командиров в 31-й запасной артиллерийский полк. Закончил артшколу в звании сержанта, в должности командира 76-мм полевого орудия. Уже в феврале 1942 года был зачислен в артиллерийский полк 40-го корпуса Волховского фронта в должности командира орудийного расчета. Первое боевое крещение я получил 22 марта 1942 года в ожесточенных боях за города Волхов, Тихвин, Любань, Мгу, Кириши.

Тяжелые бои продолжались за прорыв блокады Ленинграда. Немцам полностью окружить его вторым кольцом блокады не удалось. Люди стойко сражались за свой город, им пришлось принять на себя великое страдание, но от голода они не выдерживали. Смерть косила всех, взрослых и детей, бомбы сыпались на каждую улицу и дом. Людей преследовали голод и кровь...

В сентябре 1942 года войска Ленинградского и Волховского фронтов решили прорвать блокаду Ленинграда, но прорвать ее им не удалось. Наш 40-й гвардейский стрелковый корпус оказался в окружении. Шли сильные изнурительные бои. Из моего расчета погибло много боевых товарищей. Из окружения выйти без подготовки обессиленным бойцам почти невозможно. Ливневые дожди так нас измотали, что мы еле держались на ногах. После десяти суток ожесточенных боев нам удалось прорвать немецкую оборону. В этих боях мы потеряли много своих людей и боевой техники.

Выйдя из окружения, мы получили и технику, и новых бойцов. Наш корпус перебросили на Юго-За-падный фронт для освобождения плацдарма среднего течения Дона. После освобождения и форсирования Дона нас снова перебросили на 3-й Украинский фронт, где с тяжелыми боями мы форсировали Днепр. Отбив все атаки немцев, мы перешли в наступление, освободили Запорожье, Днепропетровск, Томаковку, Никополь, Новый Буг, Новую Одессу, Тирасполь. Бои были кровопролитные. Из строя выходили и техника, и главное – бойцы. Состав боевого расчета менялся после каждого боя, но воевали достойно и мужественно. За участие в боях и форсирование Днепра меня наградили медалью «За отвагу». Это была моя первая боевая награда.

Мы с ходу форсировали реку Днестр и заняли плацдарм в 40 километрах от столицы Молдавии Кишинева. Наш артполк укрепился на этом плацдарме, и началась Ясско-Кишиневская операция по освобождению Молдавии. Немцы сосредоточили большое количество танков и открыли ураганный огонь. Шла атака за атакой, мы опять теряли своих людей и технику. Нашу оборону противник прорвал, артдивизион оказался в окружении. Очень трудно стало нашим батарейцам отражать немецкие танки и пехоту. Потери были огромные, бойцы орудийного расчета отбивали натиск со всех сторон наступающих немцев. К вечеру, сосредоточив все свои силы, совместно с пехотой нам удалось прорвать кольцо окружения и выйти к берегу Днестра.

Фрицы не могли смириться с этим, они стали бомбить, применяя авиабомбы, начиненные гранатами. Бомбы, сброшенные с самолетов, разрывались в воздухе, нанося нам большие потери в живой силе. После боев за реку Днестр нас отвели на переформирование. Пополнив людьми и техникой, перебросили на 1-й Белорусский фронт.

Развернулись сильные бои за город Демблин, что на территории Польши. Мы прорвали оборону немцев, которая была основательно укреплена, и продолжали наступление на польской территории. Нашим войскам, непосредственно артдивизиону и моему расчету, пришлось форсировать реку Вислу, форсировав ее, мы двинулись к столице Польши Варшаве. Схватка с немцами была жестокой. Они бросили против нашей дивизии более 70 танков. Атаки немцев не прекращались, сражались мы одиннадцать суток. Нами были отражены все контратаки фашистов.

Немецкий план был сорван. Мы освободили Варшаву и заняли все подступы к городу. Сколько было пролито крови! Какой страшной ценой мы заплатили, чтобы освободить этот замученный и разрушенный город! За Польшу и Варшаву наши войска поплатились жизнью сотен тысяч бойцов и командиров, и никому не дано права забывать об этом! За эти бои я был представлен к ордену Славы 3-й степени.

Мы шли и шли с боями, освобождая территорию Польши. Наши части, пехота и артиллерия гнали фрицев все дальше и дальше с чужой земли. Бои переместились уже на территорию Германии. Немцы сопротивлялись все жестче и периодически останавливали нас. Но наш план был таков: ни шагу назад, а только вперед, чтобы как можно быстрее дойти до реки Одер. Нам необходимо было взять город Кюстрин, и мы его взяли. В уличных боях за город мой орудийный расчет уничтожил прямой наводкой два самоходных орудия, большое количество огневых точек и живой силы противника. В нас кипела неистовая злость за поруганную нашу Родину, за гибель своих товарищей, друзей. Мы не щадили своих сил, уничтожая фашистов на их территории. За участие в боях я был награжден второй медалью «За отвагу».

В апреле 1945 года началась грандиозная Берлинская операция, в которой мой орудийный расчет принимал прямое участие на улицах Берлина. Каждый солдат стремился победить врага в логове фашистской Германии... После прорыва немецкой обороны я участвовал в наступательных боях за взятие города Франкфурт-на-Одере. Потом мой расчет и артполк бросили на штурм Берлина.

Битва за Берлин началась применением сирен и прожекторов для психологического воздействия на войска противника. Началась артиллерийская и минометная подготовка. Все кругом загудело, земля задрожала, вообразить эту обстановку крайне трудно, а бойцы рвались вперед... Орудия горели огнем, мой орудийный расчет не переставал заряжать и посылать снаряд за снарядом в логово врага. Берлин рвался на куски, дома взлетали в небо, дым застилал все видимое пространство, команда «огонь!» прорывалась до каждого орудия. Стон и крик доносились со всех сторон вражеской столицы. Мы ждали этого, мы шли к такому результату четыре года! Четыре года шли по кровавой дороге.

2 мая 1945 года Берлин капитулировал, а 9 мая в Берлине я холостыми зарядами салютовал из своего орудия в честь Великой Победы! В битве за Берлин я был награжден орденом Славы II степени».

***


Никишин В.Я.

Владимир Яковлевич Никишин родился 30 декабря 1925 года в селе Кочкорлей Николаевского района Ульяновской области в крестьянской семье. 30 декабря 1942 года призван в Красную Армию Николаевским районным военкоматом, направлен в 100-й запасной полк, в школу младшего начальственного состава. В 1943 году окончил школу в звании младшего сержанта и был назначен командиром орудия 45-мм пушки. С января 1944-го на фронте.

Первый бой принял за освобождение Кировограда (Украина). Освобождал Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию, Чехословакию. Был трижды ранен. В 1949 году из-за ранений демобилизовался. Затем 27 лет служил в органах КГБ СССР. Награжден орденами Славы II и III степеней, Отечественной войны I степени и многими медалями.

В боях под Яссами

«Мой боевой путь начался в декабре 1942 года, в должности командира сорокапятки в 78-м стрелковом полку 25-й гвардейской Чапаевской дивизии 2-го Украинского фронта. В непомерно упорных боях, в жестоких схватках я выжил, но получил три тяжелых ранения. Возвращаясь в свою часть из госпиталя, я недосчитывался многих своих товарищей-однополчан.

Вспоминаю бои под Кировоградом. Утром рано мы пошли в наступление без артподготовки. Оно было успешным. Немцы не ожидали нашего натиска и бросились в бегство. Но, опомнившись, противник остановил нашу атаку. Из крайнего дома немцы из орудия и автоматов стреляли по нам в упор. Мне было приказано подавить орудие и автоматные точки, которые не давали продвигаться вперед. Напрямую к дому и замаскированным фашистским огневым точкам не подойти. Тогда я окольными путями скрытно приблизился к месту, где засел враг. Я приготовил противотанковые гранаты и одну за другой бросил в окно дома. Стрельба прекратилась.

Продолжая наступление, дивизия неожиданно наткнулась на сопротивление немцев. Им удалось остановить нас. Начались ожесточенные кровопролитные бои. Наше командование бросило на прорыв обороны немцев танки. Фашисты подбили два танка. Из моего взвода погибли два солдата, в том числе наводчик орудия. Наша атака захлебнулась. Мы обнаружили замаскированные немецкие пушки, которые не давали нам прорваться. Из-за белокаменной стены высотой более метра прямой наводкой стреляли немецкие пушки и беспрестанно строчил пулемет. С большим риском мой пушечный расчет ударил по огневым немецким точкам и сумел попасть по фашистским гадам!.. За несколько минут мы подавили сопротивление противника. Наконец населенный пункт был взят.

Наша часть продолжила наступление. После этих кровавых боев у нас произошла встреча с войсками 3-го Украинского фронта. Все обнимались друг с другом, радуясь, что сомкнули кольцо и окружили Ясско-Кишиневскую группировку немцев. Мы приступили к ее уничтожению. В бою я взял в плен пятерых немцев, привел их в штаб полка. Командир полка провел с ними беседу, накормил и договорился, что они вернутся и уговорят остальных сдаваться в плен. Нашим войскам было дано задание пропустить их беспрепятственно через линию фронта. Через 5-6 часов они вернулись обратно, но уже с двумястами немцами, сдающимися в плен. За эту операцию меня наградили орденом Славы III степени.

На подступах к городу Плоешти немцы приостановили наше наступление. Завязались горячие бои. Мое орудие встретило на пути немецкий бронетранспортер. Прямая наводка. Залп. БТР встал, из него выскочил фриц, побежал прямо к нам. Я взял его в плен, он оказался офицером и дал ценные сведения. И всё же Плоешти мы взяли. У Будапешта бои были особенно жестокими. Более десятка фашистских танков двинулись на наши позиции. Огонь велся интенсивно, немецкие танки, как черепахи, ползли и утюжили наши боевые порядки, давили пехотные окопы и приближались к нам. Наша дивизия дрогнула и стала отступать. Командир дивизии вынужден был удерживать пехоту с оружием в руках. Я последовал его примеру, вынул свой парабеллум и тоже стал удерживать отступающих. Нам удалось остановить отступление и залечь. Наши пехотинцы собрались с боевым духом, пошли в наступление и заняли свои старые позиции.

Шел ожесточенный бой, фашистские танки приближались к нашим окопам. Откуда взялись силы и сноровка: наш расчет подбил один танк, он горит, подбил второй танк – тоже горит. На поле боя горели уже десятки вражеских танков. Немцы стали отступать. В боях мы потеряли трех замечательных солдат моего расчета. За эти бои меня наградили орденом Славы II степени».

***


Богомолова М.З.

Мария Зиновьевна Богомолова родилась 15 марта 1924 года в с. Ново-Еголдаево Ряжского района Рязанской области. С 1938 года жила и училась в Москве. С началом Великой Отечественной войны копала окопы на Можайской линии обороны, дежурила в составе отрядов местного ПВО. В 1943 году после окончания курсов радистов добровольно вступила в Красную Армию, 22 февраля 1943 года была направлена на фронт в 647-й артиллерийский полк 229-й стрелковой дивизии Волховского фронта. Была старшим радистом, начальником радиостанции. В действующей армии до конца войны.

После войны 40 лет проработала в организациях Министерства обороны СССР. Чемпионка Москвы 1973-1974 годов по радиоспорту. Кавалер орденов Славы III степени, Отечественной войны I степени, медали «За отвагу». Автор двух сборников воспоминаний о Великой Отечественной войне.

Мои боевые подруги

«Пришла беда на нашу землю, а мы не умели и не знали, как ее защитить. Поэтому первой нашей заботой было – учиться военному делу. Без учебы, без знания нельзя победить такого коварного врага, как немецкий фашизм. Всю войну трудно описать, но в памяти остались отдельные моменты и эпизоды. У каждого своя правда войны. Страх и тяжелый повседневный быт изнуряли солдат, особенно страдали девушки от такого невыносимого фронтового быта. Не проходило ни одного дня, чтобы солдат не проявил личный свой подвиг в повседневной схватке с врагом, находясь на переднем крае.

Казалось бы, пока тихо, общее наступление части еще предстоит, но солдаты погибали почти каждый день. То единичный снаряд взорвется около землянки или окопа, то короткая автоматная очередь из-за куста, то трассирующие пули вдоль переднего края по траншеям – каждый солдат находился под прицелом вражеского снайпера. Уцелеть было трудно, если выйти из укрытия. Вот и получалась повседневная, почти закономерная гибель солдата на переднем крае фронтового рубежа. Сильно доставалось связистам, обеспечивавшим связь с передним краем и с глубоким тылом командного пункта штаба фронта. Есть важные слова: «Без связи нет Победы!». И это правда.

Моя военная служба началась с учебы в радиошколе, которая находилась на старинной московской улице Сретенка. 1941 год для Москвы и для меня был самым тяжелым в жизни. С 22 июня налеты на Москву немецкой авиации происходили каждый вечер и каждую ночь. Я со своими сверстниками сбрасывала с крыш домов зажигательные немецкие бомбы. Вскоре нас, молодежь, организованно послали копать рвы на Волоколамском шоссе.

Война ошеломила людей, выбила из колеи, но испугала далеко не всех. Молодые парни и девушки добровольно шли в райвоенкоматы с одной просьбой – направить их на фронт. Многим было разрешено встать на защиту Москвы. Мы бросились в это пекло, не задумываясь, что можем сразу сгореть в нём, как мотыльки. Но мы шли и или в военкоматы с заявлениями, чтоб нас отправили на фронт.

В Москве были организованы курсы радистов, готовившие нас для военных действий. По заявлению меня приняли в радиошколу. По ее окончании – сразу на фронт. Сначала направили в 392-й запасной полк связи, где тщательно проверили наши знания и умение работать на рации. Не исключена была возможность работы в тылу врага, для этого многие из нас сдали на классность. Через три месяца я стала радистом 1-го класса. Кто сдал экзамены в радиошколе успешно, того сразу направляли на Волховский фронт. Я попала в 229-ю стрелковую дивизию 647-го артиллерийского полка.

Наша дивизия готовилась к боевым действиям. Пополнение людьми и техникой проходило прямо на марше. Пешие переходы с одного участка фронта на другой были очень трудными. Зима была суровой. Мороз продирал до костей. Обувь была не для зимы, мы заматывали ноги портянками, порой они примерзали к яловым сапогам так крепко, что снять их, предварительно не отогрев на костре, было невозможно. Вначале артиллерийский полк был на конной тяге, лошади везли 76-мм пушки и повозки с боеприпасами. Вещмешок и рацию несли на себе, на повозку положить было нельзя – лошадь не выдерживала тяжести. Нас, девушек, на передовой было не так много — только те, кто обеспечивал боевые действия. Это связисты, разведчики, радисты, снайперы и санитары.

Передовая линия фронта – это опасный участок. Риск быть убитой или раненой присутствовал каждый день и ночь. Чувство страха не проходило. Вспоминаю зиму 1943 года, которая выдалась морозной. Хотя нам и выдали теплую одежду: полушубки, варежки-рукавицы, шапку-ушанку, ватные брюки, но это почти не согревало. Металлический корпус моей рации покрывался инеем. Руками дотронуться было невозможно, примерзали пальцы, а ручки на панели управления без усилия повернуть не удавалось, они примерзали намертво. С трудом можно было отвернуть микрофонную трубку и обязательно отогреть ее над костром или своим телом под телогрейкой, и только тогда, когда мембрана оттает, рация заработает.

Артполк и дивизионы развернули свои орудия для поддержки огнем пехотных полков, которые пошли в наступление. Я первый раз должна была участвовать в боевых действиях самостоятельно. Включила свою рацию и стала ждать команды с наблюдательного пункта для огневой батареи. Громко и требовательно прозвучал голос командира с НП. Огневая 2-го дивизиона приготовилась к бою, по команде «огонь» все батареи залпом стали обрабатывать передний край немцев. Я все передавала и передавала команды с НП по целям: по немецким окопам, огневым точкам противника и особенно по живой силе немцев. После обработки переднего края наша пехота пошла в наступление.

Дым застилал все видимое пространство. Стали поступать раненые: кто-то шел пешком, несли тяжелораненых на носилках, их сразу клали на повозки и отправляли в тыл, в госпиталь. Стон слышался по всему лесу. Горько было видеть убитых солдат, их аккуратно клали на повозки рядком и увозили хоронить в братской могиле... Я не могла перенести все это без боли в сердце, тоска была невыносимой.

Огневые батареи и взводы молчали и ждали новых команд с НП. Моя рация была в рабочем состоянии, и я ждала новых команд. Для меня этот бой был первым боевым испытанием. Начальник радиостанции старшина Тимошенко говорил: «Все пройдет, девочка, привыкнешь и будешь настоящим солдатом! А сейчас принимай новые команды с НП, внимательно, правильно и безошибочно передавай боевым расчетам-батарейцам». Но недолго пришлось нам ждать ответного удара немцев. Снаряды посыпались один за другим и накрыли наши огневые позиции. Слышались крики и стоны солдат орудийных расчетов. Один снаряд взорвался близко от меня, каблуки моих новых сапог отлетели вместе с подошвой. Осколком была порвана антенна моей рации. Я растерялась и не знала, что делать, куда бежать. Но начальник радиостанции старшина Тимошенко остановил меня и прикрыл своим телом.

Налет прекратился. К счастью, мы и многие бойцы-батарейцы сильно не пострадали от бешеного налета вражеских снарядов. По моей рации послышались новые команды с другими целями уже в глубь немецкой обороны. Наши огневые батареи и взводы открыли сильный огонь по немцам. Они не выдержали и стали отступать. Наши пехотные полки преследовали фашистов. После боя я почувствовала опустошение, душевную боль и горечь за своих погибших подруг и товарищей. Я очень долго не могла ни пить, ни есть, глядя на поредевшие ряды подразделений. Не стало близких мне людей.

Зима лютовала. Не дай Бог упасть раненому и вовремя не оказать ему медицинскую помощь – он тут же замерзал или сильно обмораживался. Даже техника не выдерживала, покрывалась звенящим льдом. Моя рация снова перестала работать, мембрана в микрофонной трубке замерзала. Я по старой привычке с трудом отвернула ее от рации и стала отогревать своим телом... После этого у меня пошли нарывы-фурункулы. Нельзя было сделать ни одного шага без дикой боли. А воевать надо, мое стремление преодолеть трудности было велико. Тяжелые бои продолжались, наши части гнали фашистов с родной земли все дальше и дальше.

Вдруг немцы остановились, никаких выстрелов с их стороны не было. Тишина. Мы не знали, где же теперь немецкая оборона. Где их передний край? Почему все замолчало?.. На этот раз без разведки не обойтись. Командование решило послать разведку дивизии и полка, вплоть до разведки батареи. Радистам приказано следовать за разведкой для экстренной связи. Шли мы осторожно, держась за провода, которые тянулись вслед за разведкой. Нас было трое: я, моя подруга Тоня и солдат, который нес рацию. При необходимости следовало включить рацию и связываться с командованием полка – таков был приказ.

Приближалась весна. В лесу сыро и холодно. Была темная ночь. Встречались болота, обойти которые было нельзя. Шуршали ветки кустов и деревьев, а идти нам надо осторожно, без шума. Колючая тьма затрудняла наше продвижение, свернуть в сторону нельзя, провод тянется за разведкой. Вдруг впереди нас началась возня и перестрелка. Мы остановились и сильно испугались. Кто в кого стрелял? В кромешной темноте было трудно разобраться. Мы прислушивались к каждому шороху. Никого не видно. Провод тянулся вперед, а потом круто повернул в сторону и концы оборвались... Стрельба усилилась, разгорелся ночной бой.

Что случилось с разведкой и связистами, где они? Вдруг послышалось шуршание веток и шлепанье шагов по болоту. Мы прижались к дереву и притаились. Но гранаты и автомат на всякий случай приготовили. Шаги и тихий шепот приближались к нам. Различаем: идут два человека, они то остановятся, то опять идут в нашу сторону. Вдруг они остановились и стали тихо звать нас по имени: «Где ты, Маша, Тоня? Гусев, ты здесь?». У нас отлегло от сердца... Саша Гусев спросил пароль, они ответили. Мы убедились, что за нами вернулись разведчики, которые были впереди. Ох, как мы испугались, что остались одни в лесу! Оказалось, что разведка и связисты встретились с разведкой немцев. Нашим удалось захватить двоих фрицев, и они вернулись за нами. Искали нас в темном лесу, обследуя каждый куст.

Стало светать, ночная тьма проходила. Впереди обрыва на опушке леса находились другие наши разведчики вместе со связистами. Мы собрались все вместе и пошли вперед. Сразу обнаружили немецкие окопы и землянки. Кругом валялись трупы и разбитая техника: орудия, ящики со снарядами – видимо, до нас здесь был горячий бой... Фашисты даже трупы убрать не успели. Дошли до ближайшей землянки, тщательно обследовали ее, и здесь я включила рацию – разведчики доложили командованию обстановку и получили приказ оставаться на месте до прихода других подразделений. Наша разведка еще тщательнее стала обследовать окопы и землянки, где находились немцы. Прибыли новые подразделения, проверили весь населенный пункт, но нигде не обнаружили немцев. Видимо, они удрали еще ночью.

Штаб нашего полка и пехота остались в этом населенном пункте, а другие части шли по пятам убегающих немцев. Догнали их быстро, и с ходу начались бои, не останавливаясь. Гнали и гнали их, очищая свою землю. Фрицы успели укрепиться в Новгородской, Ленинградской, Псковской областях. В ходе кровопролитных боев выбивали немцев из населенных пунктов штурмом. На дорогах валялось много убитых лошадей, а мы уже были на машинах, новых «студебеккерах». Много раз наши бойцы-батарейцы останавливались около убитых лошадей, отрезали кусочки мяса и варили в котелках как доппаек. Я тоже ела конину, и она была вполне съедобна. Помню, когда наш старшина батареи нам, девчонкам, приготовил суп с кониной, он оказался таким вкусным, что до сих пор у меня осталось в памяти то ощущение.

На Новгородской земле бои были тяжелыми. В бою за деревню Хутынь погибло так много людей, что вся земля была усеяна трупами. Новгород горел и был сильно разрушен. Людей в городе было мало. Река Великая, протекающая под Новгородом, была наполнена разбитыми орудиями, брошенными ящиками от снарядов и плавающими трупами... Наши огневые батареи укрепили позиции вдоль берега реки Великой и били из пушек прямой наводкой по монастырю, где залегли фрицы. С какой силой и злостью наши бойцы-батарейцы стреляли по фашистам! Как бы тщательно они ни маскировались, но мы выбили их из гнезд. Монастырь был разрушен, но и огневых точек противника больше не стало.

Моего начальника радиостанции старшину Тимошенко убили зимой 1943 года. Я очень переживала и страдала из-за его гибели. Он много раз меня спасал, научил работать на радиостанции самостоятельно, а главное – фронтовому терпению и выдержке. Я уже была начальником радиостанции и работала на ней вместе с вновь прибывшим бойцом-радистом. Рации были типа 12-РП, 13-Р и РБМ. Я хорошо знала их материальную часть и в бою сама устраняла неисправности.

Не забыть мне тех кровавых событий, которые учиняли фашисты. Наши военные части штурмом заняли деревню Медведь, но для немцев эта деревня была выгодной позицией, они предприняли атаку и снова заняли ее. Наша дивизия, в частности 783-й полк, не могла отдать снова деревню Медведь и в жестокой атаке опять отбила ее. К сожалению, санинструктор не успела отступить вместе с нами, осталась с ранеными. Немцы окружили ее землянку, ворвались туда и искромсали девушку так, что ее невозможно было узнать, а из раненых сделали кровавое месиво. Жутко и больно вспоминать об этом... Наши бойцы, каждый по очереди, подходили к Шуре и клялись отомстить за нее и за всех погибших. Я до сих пор не могу слышать немецкую речь, содрогаюсь, когда произносят немецкие слова. Может быть, грех мне будет за это, но иначе я не могу. Потому что я помню все...

Милые, красивые девушки, сколько они совершали подвигов во имя Родины! Мою подругу Тоню Никитину перевели в другой дивизион начальником радиостанции. Ее бывшая 6-я батарея стояла на прямой наводке. Батарея вела бой, до последнего отражая натиск немецких танков. Осколки снарядов поражали батарейцев. Бойцов становилось все меньше и меньше: выходили из строя, противостоять больше не могли. Радист был ранен, но собрал все силы и волю: знал, что Тоня по своей рации следит за ходом боя, слушая на той же волне 6-й батареи, вызвал ее по рации и попросил доложить командованию, что требуется срочная медпомощь, бойцы все были или ранены, или убиты. Тоня выполнила его просьбу, доложила командованию полка и командиру дивизиона. Ждала, но помощи не было.

Тогда она взяла у санинструктора медицинскую сумку и бросилась бежать по нейтральной полосе к 6-й батарее. Она падала, вставала и снова бежала. По ней фашисты открыли минометный и пулеметный огонь, не подпуская ее к батарее. Солдаты, следившие за ней, кричали: «Вернись, Тоня, убьют!». Но она продолжала бежать. И вдруг мина взорвалась, Тоня упала... «Ох!» – вырвалось у бойцов, наблюдавших за ней. Но Тоня появилась далеко в стороне, где по лощине протекала речушка, встала во весь рост и махнула бойцам рукой. Они поняли ее и броском, с ранеными на носилках, вышли в лощину. Когда она доползла до батареи, каждый звал ее к себе перевязать раны. Бойцы, которые последовали ее примеру, вынесли всех раненых и погибших. Тоня плакала и приговаривала: «Командир батареи был второй раз ранен и истекал кровью, а я его любила!». Вот так моя милая подруга Тонечка спасла раненых бывшей своей батареи, любовь и верных своих друзей. Награды за ее героический поступок от командования не было, лишь гораздо позже Тоню наградили медалью «За отвагу» за другие подвиги.

Наступила осень 1944 года, пошли проливные дожди. Грязь и распутица захлестнули всю землю, наполнили ямы и низины водой и грязью. Наши сапоги промокали, как будто в них были одни дыры. Вода лилась с головы до ног, плащ-палатка не помогала, промокала насквозь. Бои на Волховском и Ленинградском фронтах были на редкость жестокими. Артиллеристы поддерживали наступающую пехоту огнем, но снарядов не хватало, подвести их по таким дорогам и ухабам было тяжело. Солдаты несли снаряды на себе. Нас с Тоней снова свела фронтовая судьба. Кухня отставала, повар мог в термосе в одиночку принести только кашу. Тоне пришлось одной идти очень осторожно по топкому болоту, взяв с собой два котелка. Она споткнулась и упала, один котелок утонул в болотной жиже. Пришла расстроенная, огорченная. Но мы ведь подруги – ели кашу из одного котелка.

Начался обстрел немцев, на наши позиции полетели снаряды. Один снаряд упал прямо нам под ноги – шипел-шипел, впился в землю и... не разорвался. Ох, Господи, мы и тут спаслись от гибели. Командир батареи быстро приказал нам укрыться в другом месте с рацией. Бои не прекращались. Обидно и горько было видеть, как горели дома и деревни, как погибал в огне неубранный хлеб. Немецкая подлость доводила нас до страшного желания: уничтожать даже пленных, а Германию – с лица земли!

Выходившие из окружения бойцы других частей были страшно измождены, голодные, и все обросшие, шли молча, говорить не могли, а только тихо-тихо шептали. Они рассказали, чем питались: ели траву, муравьев, березовую кору. Но никто из них не помыслил отступить или сдаться в плен. В их глазах осталась злость и сила, воля победить фашистов.

Только Волховский фронт потерял свыше 250 тысяч человек ранеными и пропавшими без вести. 20 января наши войска вошли в разоренный Новгород. Более трех тысяч немцев сдались в плен. Но их сопротивление продолжалось. Один наш солдат написал домой, когда уже были на Ленинградском фронте: «Мама, я нахожусь за Ладогой, тут очень трудно, но я сильно хочу есть! Пришли сухариков. Здесь стоят сильные морозы, если можно, то пришли еще носочки. Ты, мама, не переживай, если я погибну. Я не один такой. Все равно победим! И вас освободят!» Вот такое неотправленное письмо мы нашли в его кармане. Он погиб, его еще не успели похоронить.

Суровые многоснежные зимы создали огромные трудности в обороне и в наступлении. Несмотря на это, наши бойцы, и даже девушки, находили в себе силы, чтобы выполнить свой долг перед Родиной. Для воинов Волховского и Ленинградского фронтов была одна задача – освободить от блокады Ленинград, очистить от фашистов города и села Ленинградской и Псковской областей.

Наши разведчики нашли полевую сумку убитого немца, а в ней дневник, куда фашист записывал свои наблюдения: «В деревне, которую мы заняли в глубокой тишине, стоят дома с пустыми черными окнами. На улице воет одинокая собака, мои солдаты расположились на отдых, молчат. Кругом угрюмо ходят часовые. Они похожи на обреченных. Кругом ни одного человека, но повсюду и везде – в лесах, болотах – носятся тени мстителей. Это партизаны. Неожиданно, точно из-под земли, они нападают на нас и исчезают. Мстители преследуют нас на каждом шагу. Проклятье! Никогда и нигде на войне не приходилось переживать ничего подобного... Партизанская война стала настоящим бичом, сильно влияет на моральный дух фронтовых солдат». Вот так оккупанты стали понимать непрочность своих завоеваний. В каждом бою они встречались со стойкостью наших солдат и непоколебимостью русского народа.

Моя однополчанка Мария Демидова из Оренбурга вначале служила связистом 647-го артполка, потом стала поваром 2-го дивизиона. В одном тяжелом бою было ранено и погибло много солдат. Маша укрылась со своей кухней в лесочке. Землянка для кухни была неглубока. Маша пристроилась и наскоро стала готовить еду, старалась хоть как-то накормить измученных, выбившихся из сил раненых бойцов до отправки в госпиталь. Приготовила пищу и раздала раненым солдатам. Вдруг неожиданно появились немцы – их было пятеро, – наставили на нее автоматы, требуя еду...

За котлом кухни лежал ее автомат, она его схватила и с такой злостью стала стрелять, что сразу замертво уложила троих фрицев, а двое убежали, вслед им раненые бойцы бросили гранату. Так Маша защитила себя, кухню и раненых. Приехавшие за ранеными санитары увидели вокруг кухни трупы немцев и ее, живую и невредимую. Расспросив, удивились ее поступку. «Как же ты, Машенька, справилась с пятью фрицами, а? Тебе надо быть автоматчиком, а не поваром!» – говорили солдаты. Она посмеивалась, но в то же время у нее дрожали руки. Командир полка наградил ее орденом Славы III степени, перед строем благодарил за мужество.

Кончилась война, Маша вернулась домой в свой Оренбург. Судьба у каждого из нас после войны сложилась по-разному, не обошла и ее. В 1977 году у нас была встреча ветеранов-однополчан в Новгороде. И все как один рассказывали о своей жизни. Рассказала и Мария Демидова, как обошлись с ней местные власти, когда она обратилась в райисполком, а потом в райвоенкомат за помощью. После войны у многих судьба была не устроена, приходилось обращаться и напоминать о своем участии в Великой Отечественной войне. Напомнила и Мария о войне и награде, полученной на фронте. Рассказывая, Мария не удержалась и заплакала: «У меня стали отнимать орден Славы и со злобой говорили: «Где ты взяла этот орден? У кого украла? Такими орденами поваров не награждали!» Я с силой вырвала этот свой кровный орден из рук тылового начальника и больше к ним не обращалась». Но она долго не могла успокоиться, и мы ничем не смогли ей помочь, кроме утешений. Мы общались письмами до тех пор, пока ее не стало. Но ее фронтовой подвиг остался у нас в памяти. Я его не забыла.

Ведь на фронте в бою главным двигателем успеха был воин – Солдат. Сколько бы ни приказывал командир, без стойкости и мужества рядового солдата-фронтовика Победы бы не было ни в одной битве! Слишком тяжелы и горьки фронтовые дороги. Они были непредсказуемы и опасны. Идя в бой, зная, что могли погибнуть, мы все равно стремились только вперед, к Победе! Девушки-фронтовички выполнили свой долг перед Родиной, с боями дошли до Берлина и оставили свои подписи на стенах Рейхстага – логове фашизма. Осталась память о великом подвиге, о воинах, его совершивших. И об этом нам, живым, молчать не положено».


Из книги «Его звание – Солдат, его имя – Народ»,
составители И.Г. Гребцов и А.А. Логинов М.: Патриот, 2015.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог