Стратегические ошибки советского командования февраль-март 1943 г.


"Они накинулись, неистовы,
Могильным холодом грозя,
Но есть такое слово «выстоять»,
Когда и выстоять нельзя,
И есть душа – она все вытерпит,
И есть земля – она одна,
Большая, добрая, сердитая,
Как кровь, тепла и солона."

И. Эренбург

В Сталинграде капитулировала 6-я немецкая армия Паулюса, освобождены Краснодар и Ростов. Между Ворошиловградом и Белгородом, где были дезорганизованы союзники Германии: румыны, итальянцы и венгры, – возникла брешь в триста километров. И в эту брешь Сталин уже с конца января вводил крупные подвижные силы. Они форсировали Донец и теперь двигались к Харькову, центру тяжелой промышленности Украины. Несмотря на все поражения последних недель, для русских, казалось, наступил час вероятного прорыва в тыл немецкого Южного фронта. Если советские армии пересекут Донец значительными силами, если они смело ударят по рваным немецким порядкам и выйдут к Днепру, группа армий фон Манштейна будет отрезана от своих коммуникаций, группа армий фон Клейста на Кубани и в Крыму опять окажется в смертельной опасности. Наступал Великий час окончательной и решительной победы. Так посчитали советские командующие группами армий. Так посчитал Сталин. Ему в голову пришел план новой грандиозной операции – он предпримет наступление и разобьет Гитлера восточнее Днепра. Смело, почти безрассудно он повел свои армии к тому, что, как он полагал, станет решающей победой на берегах великой русской реки. Его целью было догнать немцев до того, как они выйдут к реке, окружить их и уничтожить.

Карта удара Манштейна по советским группам прорыва, февраль 1943 г.

Для немцев настали дни угнетающей неопределенности. Немецкие армии южного крыла с утра до вечера чувствовали над собой дамоклов меч смертельной опасности. И в этой ситуации, когда настоятельно требовалось решительно сократить линию фронта, чтобы высвободить силы, Гитлер в своей Ставке продолжал упрямо настаивать, что нельзя уступать ни пяди земли. В продолжительных беседах он убеждал своих генералов, что не может продолжать войну, если будет потерян Донецкий бассейн, «Рур Советского Союза». Однако один человек решил, тем не менее, противостоять этой стратегии, стратегии, которая уже привела к Сталинграду и которая теперь неизбежно – если все не изменить в последнюю минуту – приведет к супер Сталинграду. Этим человеком был командующий группой армий «Дон» генерал-фельдмаршал фон Манштейн.

6 февраля Манштейн вылетел в «Вольфшанце». Разговор с фюрером продолжался четыре часа, в итоге Гитлер принял тезис Фридриха Великого: «Кто будет защищать все, не защитит ничего». Это был один из тех редких случаев за всю войну, когда фюрер санкционировал значительное стратегическое отступление. Он согласился сдать восточную Донецкую область до самого Миуса. Манштейн вздохнул с облегчением. Теперь, по крайней мере появился шанс. Можно было начинать борьбу со временем, с погодой и с русскими.

Советские войска имели значительное преимущество в вооружении и численности. Манштейн, который постоянно отслеживал намерения и районы сосредоточения противника, мог противопоставить превосходящей мощи только свой талант военачальника, единственная стратегия, остававшаяся командиру численно меньшей силы, – «второй удар», следующая после удара неприятеля контратака, которую Клаузевиц называл «сверкающим мечом возмездия». Говорить о линии фронта в истинном смысле слова было невозможно: лишь разбросанные отдельные ударные группы, создавшие центры сопротивления в нескольких важнейших точках. Взвод здесь, там – противотанковое орудие или пулеметное отделение, где-нибудь еще целая рота. Слово «рота» звучит обнадеживающе, однако в ротах 1-й немецкой танковой армии осталось самое большее человек шестьдесят, а то и двадцать. И от такой горстки людей ожидали, что они будут оборонять участок в два с половиной километра шириной – если роте посчастливится. Если нет, отряды советских лыжников обойдут ее в течение бесконечной темной ночи, и утром она окажется окруженной. На следующий день батальон недосчитается одной роты, и в так называемой линии фронта станет на одну брешь больше.

Манштейн предположил тогда, а впоследствии это подтвердилось, что Сталин, его Генеральный штаб и высшие советские военачальники были убеждены в том, что никакой генерал на свете и никакой бог войны не сможет предотвратить немецкую катастрофу между реками Донец и Днепр. Вот как это формулировал Сталин: «Армии группы «Юг» понесли тяжелые потери и в состоянии только отойти за Днепр». Какое бы то ни было сопротивление немцев восточнее Днепра, по Сталину, исключалось. Примерно в середине февраля начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-лейтенант С.П. Иванов представил Верховному главнокомандованию доклад, содержавший следующее предложение: «Все разведывательные данные указывают на то, что противник эвакуируется из района Донца и отводит войска за Днепр». Генерал Ватутин, командующий Юго-Западным фронтом, безоговорочно разделял это мнение. И не только одаренный стратег Ватутин – командующий Воронежским фронтом генерал-полковник Голиков тоже думал, что армии Манштейна отступают по всему фронту. Факт, что оперативная группа «Холлидт» отошла от Донца, расценили как прямое доказательство своего предположения.

Соображение, что генерал Холлидт может остановить свои дивизии на Миусе и там создать линию обороны, казалось Голикову не заслуживающим внимания. Когда начальник штаба Южного фронта попробовал выразить легкое сомнение, Сталин сам отправил ему личное уверение: «Противник отступает, и его многочисленные колонны отходят за Днепр». Поразительная ошибка. Ошибка, частично явившаяся следствием определенных неудач разведки. Войска Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов получили распоряжения, «не принимая во внимание снабжение или тыловые прикрытия противника, пробиться через порядки его отступающих войск, выйти на Днепр до наступления весенней распутицы и, таким образом, не позволить Манштейну отойти к реке». В приказе Ставки Юго-Западному фронту от 11 февраля 1943 года значилось: «Вам надлежит не допустить отступления противника к Днепропетровску и Запорожью, отбросить его обратно в Крым, перекрыть подходы к Крымскому полуострову и отрезать южную группу немецко-фашистских войск». Рискованное предприятие. Сталин решил пойти на этот риск, Манштейн рассчитывал, что он сделает это.

14 февраля окружение Харькова было практически завершено. Группы советских танков прорвали оборонительные порядки с севера, северо-запада и юго-востока и вышли на окраины города. Путь снабжения Харьков – Полтава простреливала советская артиллерия. Гитлер не хотел сдавать промышленный и политический центр Украины. Несмотря на весь его печальный опыт, сохранение Харькова, как незадолго до этого Сталинграда, превращалось для Гитлера в дело престижа. И ради престижа он был готов пожертвовать такими первоклассными боевыми формированиями, как «Лейбштандарт» и «Рейх». 13 февраля, Гитлер повторил свой категорический приказ удерживать Харьков, если понадобится, круговой обороной. Невыполнимый приказ. В центре города партизаны уже брали в руки оружие.

В поддень 15 февраля советские войска снова пошли в атаку. Теперь в кольце вокруг города оставался только один небольшой проход на юго-востоке. Если его закроют, корпусу Хауссера, а также моторизованной дивизии «Великая Германия» в северной части города придет конец. Именно в такой ситуации Хауссер по согласованию с сопредельным корпусом, в составе которого пришла дивизия «Великая Германия», приказал своим дивизиям сделать наконец то, чего требовала логика ведения войны, его долг как боевого командира и, конечно, мужество солдат – оставить позиции и пробиваться из города. Несмотря на категоричный приказ Гитлера, Хауссер не мог допустить еще одного Сталинграда, он начал прорыв на юго-запад, оставив Харьков.

Получив донесение о том, что танковый корпус СС не подчинился его приказу, Гитлер побелел от ярости. Но до того как он решил, что делать с Хауссером, разумность поступка командира стала очевидной. Он сохранил для решающей фазы оборонительной операции две совершенно необходимые, боеспособные и опытные танковые дивизии, а также моторизованную дивизию «Великая Германия». Освобождение Харькова, четвертого по величине города в Советском Союзе, не только привело к усилению головокружения от победы, но и укрепило Сталина в убеждении, что он правильно понимает намерения немцев. В результате Сталин бросил наступательные силы вперед с еще большим безрассудством. Это особенно справедливо для Юго-Западного фронта. Советская 6-я армия генерал-майора Харитонова получила приказ форсировать Днепр на правом фланге между Днепропетровском и Запорожьем. У Харитонова было два стрелковых, два танковых и один кавалерийский корпуса. Передовой отряд его армии составляли сто пятьдесят танков. На левом крыле группа Попова (четыре танковых корпуса, две отдельные танковые бригады, лыжная бригада и три стрелковые дивизии) наступала в тыл оперативной группы «Холлидт» через Славянск в направлении на Азовское море.

17 февраля Гитлер, напряженный и раздражительный, прибыл в штаб Манштейна. Манштейн доложил Гитлеру ситуацию: оперативная группа «Холлидт» закрепилась на Миусс и отражает мощные атаки трех советских армий. Восточный фланг немецких групп армий «А» и «Юг» практически прикрыт, хотя кавалерийские части противника и находятся еше у северного фланга фронта. Вклинение советского 4-го гвардейского механизированного корпуса в центре Миусского фронта смято стремительной контратакой 16-й мотопехотной дивизии и частей 23-й танковой дивизии. Советский корпус был окружен южнее Матвеева кургана и почти полностью уничтожен; весь личный состав взят в плен. Оборонительная зенитная артиллерия на Миусс держится. 1-й танковой армии генерала фон Макензена, примыкающей к оперативной группе «Холлидт» слева, совместно с 40-м танковым корпусом генерала Хайнрици и 5-й моторизованной дивизией СС «Викинг» удалось отразить атаки частей советской 1-й гвардейской армии в нескольких точках и прикрыть их, однако значительная брешь остается между 1-й танковой армией и оперативной группой «Лани» («Кемпф»). Самый мощный советский удар сейчас направлен в этот разрыв.

Впереди идет крупная танковая группа генерал-лейтенанта Попова, которая уже заняла Красноармейское и теперь стремится к Сталино и Мариуполю на Азовском море. Советская 6-я армия неудержимо продвигалась к Днепру. Манштейн планировал задействовать там все свои наличные силы, прежде всего танковый корпус СС, вышедший из Харькова. Но Гитлер запротестовал. «Нет, – сказал он. – Зачем такое количество сил против надуманного противника?» Гитлер желал, чтобы сначала отбили Харьков. Харьков! Он никак не мог смириться с фактом, что Хауссер сдал этот город вопреки строгому приказу. В слепом упрямстве он запрещал Манштейну использовать танковый корпус СС во фланговой атаке против советской 6-й армии и требовал в первую очередь осуществить частную контратаку на Харьков, только после ее успешного завершения Манштейн может выступить против 6-й армии Харитонова.
Генерал-фельдмаршал ужаснулся. Предлагаемый Гитлером план был безрассудно опасен – план, основанный на соображениях престижа и недальновидности. Манштейн и не собирался выполнять требования фюрера. Он знал, что должно случиться в скором времени, и дипломатично уговорил Гитлера отложить принятие решения до следующего дня. В итоге, Гитлер дал Манштейну зеленый свет на осуществление операции на окружение советской 6-й армии и группы Попова.

В Красноармейском, в ста двадцати километрах восточнее Синельникова, передовые части танковой группы Попова уже перерезали железную дорогу Днепропетровск – Сталино и угрожали промышленному сердцу Донецкого бассейна. Полки дивизии «Викинг» ударили по Красноармейскому с востока и юго-востока и остановили продвижение советского 4-го гвардейского танкового корпуса. 7-й танковой дивизии, которая держала Славянск, позволили отойти из города в район Красноармейского. Русские ничего не заметили. В районе Славянска 3-й танковый корпус генерала Брайта занял также сектор, прежде удерживаемый 40-м танковым корпусом, таким образом, освободились дополнительные силы для действий против Попова.

11-я силезская танковая дивизия Балка на северо-востоке от Красноармейского ударила Попову в тыл и отрезала группу от снабжения. Ловушка захлопнулась. В ночь с 20 на 21 февраля генерал-лейтенант Попов запросил генерала Ватутина о санкции на отход его группы. Однако Ватутин ответил категорическим «нет». «Атакуйте противника, – настаивал он. И добавил с уверенностью: – Враг отступает. Нельзя позволить ему укрыться за Днепром!» Советское главнокомандование было просто слепо, – скорее всего, именно отсюда шло ошибочное понимание ситуации. Приказ Манштейна Готу был впечатляюще краток. В нем говорилось: «Советскую 6-ю армию, продвигающуюся к Днепропетровску через разрыв на стыке между 1-й танковой армией и оперативной группой «Кемпф», разбить». Для этой цели Гот получил три корпуса, два из которых он незамедлительно бросил на захват в клеши 6-й армии генерала Харитонова. Слишком поздно советское Верховное главнокомандование осознало, какая опасность угрожает 6-й армии и танковой группе Попова. Их смяли смелыми мобильными операциями. Корпус Манштейна пробился к Донцу и перегруппировался для наступления на Харьков.

Битва началась 19 февраля 1943 года. 2-я моторизованная дивизия СС Хауссера «Рейх» глубоко ударила советской 6-й армии во фланг. «Штуки» 4-го воздушного флота под командованием генерал-фельдмаршала фон Рихтгофена расчистили для нее путь. 4-й гвардейский стрелковый корпус Харитонова не удержал позиций, 15-й стрелковый корпус разорвали на части. После тяжелого сражения железнодорожный центр Павлоград на реке Самара пал.

Генерал Иванов, начальник штаба Юго-Западного фронта в оперативной сводке, переданной штабу 20 февраля и отправленной 6-й армии 21 февраля, утверждал: «Передвижения сил противника, отмеченные воздушной разведкой между Сталином и Проковским, подтверждают наше мнение, что противник продолжает отход к Запорожью». Что за немыслимое ослепление! Генерал Иванов был катастрофически не прав. Немецкие войска, которые он счел отступающими, были в действительности дивизиями 40-го и 48-го танковых корпусов, развертываемыми Манштейном для наступления. 23 февраля дивизии Хайнрици подавили последние очаги сопротивления в районе Красноармейского и широким фронтом, обтекая Барвенково, двинулись на север и запад. Корпус Попова сделал попытку отойти на север. Генерал радировал Ватутину о том, что нуждается в поддержке. Сталин гневно сделал Ватутину выговор: «Заставьте, наконец, действовать свой левый фланг!» Ватутин радировал Попову: «Я хочу решительно напомнить, что вы обязаны использовать все доступные вам средства, чтобы остановить и уничтожить врага в районе Барвенкова. Возлагаю всю ответственность на вас лично». Однако, вскоре он осознал, что группа Попова полностью разбита, а 6-я армия находится в отчаянном положении, крупные ее части отсечены и окружены. Теперь Ватутин поспешно приказал всей своей группе армий приостановить наступательные действия и перейти к обороне. Чтобы облегчить положение своих армий, он запросил штаб интенсифицировать наступательные операции сопредельных групп армий в районе Харькова и на Миусс.

Слишком поздно. Немецкий 40-й танковый корпус уже обошел Барвенково, где Попов с остатками своей группы и частями 1-й гвардейской армии героически пытался остановить наступление. Вечером 28 февраля 40-й танковый корпус уже широким фронтом был в районе Донца, на позициях, которые оставил в январе во время зимнего наступления русских. За двадцать один день была уничтожена танковая группа Попова, мощное передовое соединение фронта Ватутина. Она оставила на поле брани между Красноармейским и Изюмом 251 танк, 125 противотанковых орудий, 73 тяжелых орудия, 217 пулеметов, 425 грузовиков, многочисленные минометы и противотанковые ружья, а также 3000 убитых. Советская 6-я армия была окружена и разбита.

После уничтожение 6-й армии и группы Попова Манштейн пошел на Харьков. Советское Верховное главнокомандование перебросило с Воронежского фронта два танковых корпуса и три стрелковые дивизии 3-й танковой армии; чтобы защитить Харьков, они быстро выступили на юг, наперерез танковому корпусу СС Хауссера. 3 марта Хауссер взял советские силы западнее Береки в мешок, образованный «Мертвой головой», «Рейхом» и «Лейбштандартом». Сражение было жестоким. Затем в ситуации наступил поворот — наступила теплая погода. Ночная температура уже не была достаточно низкой, чтобы земля оставалась мерзлой.

Оттепель брала свое, дороги начало развозить. В сорока километрах южнее Харькова, в районе Тарановки, Змиева и Мерефы, где через железнодорожную линию Лозовая – Харьков наступал 48-й танковый корпус фон Кнобельсдорфа, против немецких танков выступил генерал-майор Шафаренко со своей 25-й гвардейской стрелковой дивизией. Пять дней он удерживал эту важную позицию и прикрыл Харьков от захвата с юга. Но к 8 марта немцам удалось выйти на западную окраину Харькова. Начался последний акт третьей битвы за Харьков. Хауссер выиграл эту битву за шесть дней. Человек, который четыре недели назад оставил город вопреки категорическому приказу Гитлера, теперь снова его захватил. 15 марта был подавлен последний очаг советского сопротивления на Харьковском тракторном заводе. Ватутин приказал генералу Рыбалко с остатками 3-й танковой армии пробиваться из харьковского мешка. Угроза, нависшая над советскими войсками, описывается в «Истории Великой Отечественной войны» следующим образом:
«Выход немецко-фашистских войск к Белгороду нес угрозу разрушения тылов всего Центрального фронта. Продвижение врага в сторону Курска могло в случае перехода в наступление его войск с Орловского плацдарма завершиться окружением крупной группировки Красной Армии западнее Курска. Пока свежие силы Красной Армии еще не подошли, положение продолжало оставаться серьезным. Враг вышел к Борисовке и с утра 17 марта начал наступление на Белгород. Соединения 69-й армии, атакованные в момент отхода на новый рубеж обороны, не смогли оказать организованного сопротивления и под угрозой окружения отступили за Северный Донец южнее Белгорода. 18 марта враг прорвался к Белгороду с юга и овладел городом».

Крупные немецкие танковые силы глубоко вклинились во фланг советского Центрального фронта, который образовал эшелонированный выступ в западном направлении. Манштейн увидел в этом шанс. Еше в первые дни марта он предлагал Гитлеру окружить с юга и севера Курский выступ, на котором находилось полдюжины советских армий. Условия для такой операции были исключительно благоприятны, поскольку контратаки немецкой 2-й армии и упорное сопротивление немецкой 2-й танковой армии севернее Курска облегчили положение и на южном крыле группы армий «Центр». Но этой операции не случилось…




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог