Генерал-майор Хомяков Л.П.


"Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть…
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт»."

А. Ахматова

Лейтенант Хомяков Л.П. в день получения награды - Звезды Героя Советского Союза, 1945 г.

Хомяков Леонид Петрович, генерал-майор в отставке. Награды: Золотая Звезда Героя Советского Союза, Орден Ленина, Орден Отечественной войны 1-й ст., 2 ордена Красной Звезды, медали. В воспоминаниях сапера Хомякова Л.П. нет ни единого описания снятия, обезвреживания мины... Хотя тысячи их, скрывающих смерть за оболочкой, обезвредили его руки. Звание Героя Советского Союза двадцатилетний Леонид Хомяков получил за то, что 27 апреля 1945 г. его взвод в боях за Берлин перебрался на лодке с десантом через канал и выбил противника из первой траншеи, чем обеспечил переправу остальных десантных групп. Затем, командуя ротой, вынудил сдаться группировку противника, прорывающуюся из окружения.

Воспоминания Хомякова Л.П.

Родился я 25 сентября 1924 г. в селе Окинино Лысковского района Нижегородской области, в лесном песенном краю. Четыре года учился в сельской школе. С 5-го по 10-й класс – в Кисловской средней школе. Вот и вся моя довоенная биография. А потом началась взрослая жизнь.

Осенью 1941 г. нас, десятиклассников, сняли с занятий и направили на возведение оборонительного рубежа. Мы до изнеможения рыли противотанковые рвы, эскарпы и контрэскарпы, строили дзоты. В январе 1942 г. я уже в бригаде по заготовке древесины. Пилили ель для строительства понтонов, сосну для изготовления фанеры (для самолетов).

Весной 1942 г. моего отца мобилизовали в армию, и я занял его место в Работкинском дорожном отделе. А в конце лета, 14 августа, я был призван в армию. Нас, молодых и грамотных, берегли, направляли учиться. Я был направлен в Ленинградское военно-инженерное училище, находившееся в то время в Костроме. Училище окончил младшим лейтенантом в октябре 43-го и был направлен на 1-й Украинский фронт, где получил назначение в понтонный полк.

В январе 1944 г. меня прикомандировали к 32-му УОС – управлению особого строительства для подготовки сформированного отряда разминирования. К началу марта обучение было закончено, мы вышли на практическую работу. В течение марта отряд снял (обезвредил) десятки минных полей, но в начале апреля выпал снег, и нашу работу остановили: потому что сапер ошибается лишь однажды, это каждому ясно, а снег не дает увидеть мину.

Меня отозвали и направили служить в 88-й армейский мотоинженерный батальон 4-й ТА командиром взвода понтонного парка. В назначенное время батальон понтонного парка не получил, и я оказался командиром инженерно-саперного взвода. В этом батальоне, впоследствии переименованном в 33-й отдельный гвардейский моторизованный инженерный батальон 3-й гвардейской инженерно-саперной бригады 4-й гвардейской ТА, я сражался до конца войны, участвовал во Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской и Пражской операциях.

Не простая это была дорожка. На войне все реки кажутся мутными от взрывов, а все поля, где недавно проходил враг, – заминированными. И все дни похожими один на другой. Но все-таки один из этих нелегких, очень нелегких солдатских дней оказался для меня самым памятным. Это было во время штурма Берлина войсками трех наших фронтов: 1-го Белорусского, 1-го Украинского и 2-го Белорусского.

4-я танковая армия генерал-полковника Лелюшенко, входившая в состав 1-го Украинского фронта, первой ворвалась с юго-запада в столицу Германии. И стремясь как можно быстрее соединиться с войсками 1-го Белорусского фронта, наступавшего с востока, продолжала успешно продвигаться на северо-восток, в центр города. Но на пути танкистов генерала Лелюшенко вдруг стад непреодолимой преградой проклятый Тельтов-канал с его высокими бетонными берегами. Мостов через канал как назло в полосе наступления танкового корпуса не было. И чтоб преодолеть канал, надо было строить мост. Это предстояло сделать нам, саперам 33-го отдельного гвардейского моторизованного инженерного батальона, входившего в состав 4-й ТА.

Но Тельтов-канал охранялся, вернее сказать, оборонялся так, что к нему нельзя было подступиться. Надо было как-то незаметно переправиться через него на противоположный берег, уничтожить засевших там гитлеровцев, а уж потом строить мост. Наша попытка переправиться через канал ночью вплавь не увенчалась успехом. Как только советские солдаты спустили на воду надувные лодки, с противоположного берега немцы пустили осветительные ракеты и открыли ураганный огонь: они, видно, ожидали, что ночью мы попытаемся переправиться. В итоге почти все, кто успел из наших ребят и офицеров спуститься на воду в надувных лодках, были расстреляны. Наше командование вынуждено было прекратить переправу. Хорошо, что саперы не участвовали в этой непродуманной операции. Единственное, что нам удалось сделать в минувшую трагическую ночь, - это занять более удобное укрытие на своем берегу.

Я решил с раннего утра понаблюдать в бинокль за фрицами на противоположной стороне. Оказалось, сам берег был очень высок и неудобен для высадки, да к тому же закован в железобетон. Вдоль канала на том берегу тянулась железнодорожная насыпь с траншеями, пулеметными и артиллерийскими огневыми точками. Дальше за насыпью возвышался старинный краснокирпичный замок с острой готической крышей и черными проемами вместо окон, из которых торчали стволы пулеметов и пушек.

Когда мои глаза уставали от напряжения, я отрывался от бинокля и, вглядываясь в усталые лица своих солдат и сержантов, ставших для меня уже родными, думал: «А ведь близится конец войны. И кто из них доживет до ее последнего дня?» Мои грустные размышления прервал связной:
– Товарищ младший лейтенант, вас вызывает капитан Быков!
– Иду, – ответил я, поднимаясь.

«Неужели решили днем переправляться?» – пронеслось в моей голове. Но комбат мне приказал:
– Бери свой взвод и начинай тренировать людей. Надо научить их быстро преодолевать канал. В нашем расположении был удобный участок водной преграды. И мы до позднего вечера его «форсировали», пока не стали укладываться в 2-2,5 минуты. Мне было ясно: очередную переправу придется совершать нам, саперам. Не ясно только – когда?

Переправа началась 27 апреля 1945 г. в полдень, ровно в 12.00, потому что наблюдением было установлено: ровно в 12 часов у педантичных немцев начинается обед, они оставляют свои огневые позиции и бегут к полевым кухням. Вот по команде генерала Лелюшенко в это время их и накрыли своими залпами наши танковые пушки и «катюши». Накрыли так, что немцам самим пришлось спасаться, и потому они не смогли помешать нашей переправе и захвату их оборонительной траншеи на железнодорожной насыпи.

С последним залпом «катюши» мой взвод бросился с надувными лодками в канал и первым высадился на вражеский берег. И первым же преодолел железнодорожную насыпь с траншеей, напичканной огневыми средствами. Немцы даже не успели сделать ни одного выстрела! Вот что значит быстрота и натиск! А главное – тренировки до седьмого пота. Почти без боя удалось мне со своим взводом ворваться и в готический замок. А вот остальные наши два взвода почему-то отстали. Придя в себя, гитлеровцы, находившиеся в соседних домах, быстро блокировали замок и решили уничтожить нас.

Четыре часа нам одним пришлось отражать яростные атаки многократно превосходящих сил гитлеровцев. Не дождавшись помощи своих взводов, я послал веселого и находчивого сержанта Михаила Мартыненко (впоследствии Героя Советского Союза) в сторону Потсдама, откуда доносилась стрельба наших танковых пушек. Попросил его связаться с танкистами и привести их к нам. Спустя час он возвратился с тремя танками-«тридцатьчетверками» и, довольно улыбаясь, доложил:
– Товарищ младший лейтенант! Ваше задание выполнено!

С помощью танков мы ликвидировали всех тех, которые пытались ликвидировать нас, потом забрались на броню грозных машин и по брусчатке помчались на Потсдам – летнюю резиденцию прусских королей.

С северо-востока королевскую резиденцию тоже атаковали наши танкисты. Совместной атакой мы принудили немцев капитулировать. Во внутренний двор высыпало и сдалось в плен до нескольких сот человек. Пленных построили и повели. Рядом со мной оказался незнакомый русский офицер. Разговорились, и выяснилось, что мы с разных фронтов: он – с 1-го Белорусского, а я – с 1-го Украинского. Соединились два фронта! Новый знакомый предложил мне пройти с ним на командный пункт, тут неподалеку.

Меня провели в подвал, где находились генералы и офицеры. Старшему из них, генерал-лейтенанту, я представился и доложил, что знаю о сложившейся на берегу Тельтов-канала обстановке. После проверки моих документов начались расспросы: что я знаю, если действительно служу в 4-й танковой армии?

Как потом выяснилось, это был совмещенный передовой командный пункт 9-го танкового корпуса и 328-й стрелковой дивизии, входивших в состав 1-го Белорусского фронта. Когда я наконец вышел из подвала, на улице было пусто, лишь саперы ждали меня. Вернулись мы на берег канала в двенадцатом часу ночи. Оказалось, что при форсировании был ранен командир нашей роты, и мне предложили занять эту должность, а комбат Быков, обняв меня, сказал:
– Ты жив? А мы думали, вы все погибли... Вы действовали как настоящие герои...

Тогда я не придал значения этим словам, да и некогда было: спустя несколько часов мы уже строили через канал постоянный мост на жестких опорах, мы, воины, недавно взрывавшие мосты, первыми начали их и строить, ремонтировать. А 27 июня 1945 г. мне присвоили звание Героя Советского Союза за тот бой 27 апреля, за переправу через Тельтов-канал.

В 1950 г. я был зачислен на подготовительный, а в следующем году – на основной курс Военно-инженерной академии, которую окончил в 1956 г. с золотой медалью. После окончания Академии служил в войсках на различных штабных и командных должностях. Будучи командиром инженерно-саперного полка, за успехи в боевой подготовке награжден орденом Красной Звезды… Потом работал в научно-исследовательских учреждениях. За разработку новых средств инженерного вооружения награжден орденом Трудового Красного Знамени. Службу в Советской Армии закончил в звании генерал-майора в управлении начальника инженерных войск Министерства обороны.

Жизнь моя, можно сказать, удалась – я из саперов, которые не ошиблись ни разу. И все-таки, оглядываясь порой на пройденный путь, я думаю с высоты своего нынешнего жизненного и военного опыта: а может быть, тех или иных потерь в боях, где я участвовал, можно было избежать? И возвращает память молодые лица тех, кто не вернулся. И потому хочется, чтобы о подвиге каждого отважного патриота знал весь наш народ! Наверное, для этого и пишутся воспоминания.


Из книги "Всем смертям назло! Вспоминают Герои Советского Союза и России",
составители П.Е. Брайко и О.С. Калиненко, М., "Знание", 2001 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог