Подполковник Цоколаев Г.Д.


"Нелегкий путь на долю выпал
Нам на дороге фронтовой
В смертельный бой с врагом вступали
Мы между небом и землей."

Н. Филатов


Герой Советского Союза Цоколаев Г.Д.

Цоколаев Геннадий Дмитриевич родился в 1916 г. в Томске. По национальности осетин. В 1929 г. его семья переехала в Москву. В 1936 г. Геннадий был призван в армию. На фронте – с первых дней Великой Отечественной войны. Сражался в составе военно-воздушных сил краснознаменного Балтийского флота (КБФ). За годы, войны совершил более 500 боевых вылетов, в воздушных боях лично сбил 26 самолетов противника. За мужество и храбрость, проявленные в боях с фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июня 1942 г. Геннадию Дмитриевичу Цоколаеву присвоено звание Героя советского Союза.

Всю блокаду, все девятьсот дней страна жила мыслью о Ленинграде, восхищаясь его мужеством, отвагой, несокрушимой силой духа.
– За Ленинград! – говорили артиллеристы Москвы, посылая снаряд за снарядом по врагу.
– За Ленинград, за Балтику! – говорили черноморцы и моряки Северного флота, направляя торпеды по фашистским кораблям. Одним из подразделений, в котором служили летчики многих национальностей, была эскадрилья гвардии капитана Цоколаева. Эскадрилью так и называли в 4-м гвардейском авиационном полку – «интернациональная». Геннадий Цоколаев и его летчики сражались над Ханко, Эзелем, Даго, над Кронштадтом и Ленинградом.

Нередко в напряженный момент боя, когда надо было спасти товарища, в воздухе слышалось восклицание не только на русском, но и на украинском, белорусском, грузинском, балкарском, осетинском языках. Иной раз своей машиной прикрывал товарищ товарища, рисковал жизнью, падал, простреленный вражеской пушечной очередью, но друга в беде никогда не оставлял. Вся Балтика восхищалась боем, который провела эскадрилья Цоколаева над тяжелыми фашистскими батареями, обстреливавшими Ленинград. Цоколаев повел в бой свою эскадрилью, зная лишь одно: над позициями дальнобойных немецких батарей непрерывно барражируют «мессершмитты». В этом полете рядом с командиром были русские Анатолий Кузнецов, Виктор Голубев и Щеголев, украинец Евгений Герасименко, балкарец Алии Байсултанов, грузин Шакро Бедукадзе...

Фашистов было в четыре раза больше, но балтийские летчики были явно сильнее. Стремительно шел в атаку Анатолий Кузнецов. Отточенное мастерство пилотирования и стрельбы сливалось у него с русской удалью. Не обращая внимания на огонь «мессершмиттов», рвались в лобовую атаку молодые – Голубев и Щеголев, Наперерез врагу несется, словно на горячем скакуне, темпераментный Алии Байсултанов. Преследует врага Бедукадзе. А вот и Цоколаев: короткая очередь, и сраженный ударом комэска фашистский истребитель падает на промерзшую землю. Со стороны Ленинграда идут волны штурмовиков и пикировщиков. Надо их надежно прикрыть. С новой силой разгорелся бой. Падают еще четыре «мессершмитта». А вот еще один бой.

...Жарким летним утром сорок второго года у Ладожского озера на фронтовом аэродроме дежурила эскадрилья гвардии капитана Цоколаева. Комэск, как и все другие, сидел в самолете, пристегнувшись ремнями, готовый к немедленному вылету. Раскаленный воздух был беззвучен. В голубом небе, точно застряв по неведомой причине, торчало над аэродромом одинокое белое облачко. Цоколаев взглянул в сторону линейки, на которой стояли самолеты всей эскадрильи:
– Никто не спит? Гвардейцы доложили о готовности. И сейчас же прозвучал сигнал тревоги.

Догоняя красноватое облачко ракеты, гудя моторами, по траве аэродрома промчались самолеты. Круто набирая высоту, машины взяли курс на озеро, которое с той огненной военной поры страна называет дорогой жизни Ленинграда. Головной истребитель с бортовым номером 51 вел командир эскадрильи. Он накапливал высоту и скорость, так необходимые в бою. Ведомые повторяли маневр Цоколаева. Пристально следил за капитаном летчик Стрельников. Еще бы: Цоколаев уже уничтожил в воздушных боях двадцать «мессершмиттов» и «юнкерсов». Он мог взять себе в ведомые и опытного летчика, а взял его, Стрельникова, который еще ни разу не участвовал в воздушных сражениях.

Заботой командира было одно – опередить фашистские бомбардировщики, не дать им подойти к транспортам, везущим хлеб и боеприпасы в Ленинград. И вот летчики услышали приказ командира:
– Опередить!

Немецкие эскадрильи приближались. Надо отдать должное: они шли в четком строю, не нарушенном даже огнем зенитной артиллерии. Это были не юнцы, только что закончившие летные училища, а те, кто бомбил Париж, Лондон, Варшаву, Афины. Против двадцати самолетов Цоколаева сто гитлеровских «юнкерсов», «хейнкелей» и «мессершмиттов». Трудное соотношение, но в то время оно было вполне обычным. Разница компенсировалась отвагой, преданностью Отчизне. И эскадрилья Цоколаева, как всегда, вышла победительницей в бою. На несколько секунд раньше, чем армада фашистских бомбардировщиков подошла к береговой черте. Восемь балтийских истребителей во главе с Цоколаевым рванулись в атаку. А вслед – еще двенадцать «ястребков», ведомых Василием Голубевым и Михаилом Васильевым. Летели среди гвардейцев тогда и Анатолий Кузнецов и Петр Кожанов. Все эти пять летчиков – Герои Советского Союза – были душой сражения.

До головных самолетов врага оставалось не более 300 метров: отчетливо выделяются кресты на широких крыльях бомбардировщиков. «Юнкерсы» и «хейнкели» не сворачивают. Скоро становится понятной причина их самоуверенности: в лоб истребителю с номером 51 несутся два «мессершмитта». Гвардии капитан Цоколаев вдруг убрал газ и выжал гашетки. Пушечная очередь застучала по козырьку и мотору врага. «Мессершмитт», нелепо переваливаясь, шлепнулся в воду и ушел на дно вместе с пилотом. Снова вверх – там горит второй «мессершмитт». Это ударил из пушек ведомый Стрельников.
– Товарищ командир, товарищ командир! – восторженно кричит Емельян. – Вы видели, как я его? Видели?
– Видел, видел, – улыбается Цоколаев, – пристраивайтесь скорее. Цоколаев бросил взгляд вниз: по глади озера идут наши корабли. Их экипажи надеются на гвардейцев.

Все ожесточеннее становится бой. Вот падает бомбардировщик, пораженный Василием Голубевым; до воды провожает взглядом Петр Кожанов другой «юнкерс», которому он вывел из строя оба мотора. Михаил Васильев и Георгий Лагуткин парой ворвались в строй бомбардировщиков, и фашисты шарахаются, боясь столкновения. А Шакро Бедукадзе сам атакован. На помощь спешит Цоколаев. Разве он оставит в беде товарища? Геннадий попал в мотор «мессершмитта». Тот напрасно пытается тянуть к берегу. Это уже вторая победа командира в сегодняшнем бою. Шакро, прикрытый командиром, двумя реактивными снарядами поджег одновременно два бомбардировщика. На «юнкерсах» паника. Открыты люки: бомбы летят вниз, далеко от каравана судов, не причиняя им никакого вреда.

Одиннадцать бомбардировщиков и истребителей врага было уничтожено гвардейцами в том бою, еще восемь фашистских самолетов было повреждено. Бой приближался к концу, когда Геннадий Цоколаев увидел идущую выше себя шестерку немецких бомбардировщиков, заходивших на боевой курс, – к каравану, плывущему на Ленинград.

Раздумывать было некогда. Приблизившись, Цоколаев пулеметно-пушечным огнем преградил путь ведущему «юнкерсу». Немцы неприцельно высыпали весь бомбовый запас. А Цоколаев, набирая высоту, заставил отказаться от прицельной бомбардировки уже второй и третий «юнкерсы». И когда бомбовозы, сбитые с боевого курса, уже повернули обратно, «мессершмитты» сзади атаковали командира эскадрильи. Три густых огненных снопа вонзились в хвост, крылья и фюзеляж «ястребка».

Неуправляемый истребитель командира накренился, затем перевернулся. Цоколаев попытался восстановить ориентировку, но не смог этого сделать. Кровь залила глаза. Осколки разбитых очков впились в лицо. Боли гвардеец еще не чувствовал. Привычно, как сотни раз до этого боя, он хотел дать газ, но не смог. Еще не понимая случившегося, бросил взгляд на сектор газа. И сразу – нестерпимая боль, в глазах поплыли круги. Ручьем забила кровь из левой руки. Цоколаев терял сознание. Но та же боль привела летчика в чувство.

Истребитель штопорил, неудержимо приближаясь к воде. «Неужели отвоевался? – мелькнула мысль. – Нет, нет!» Надо вывести самолет из пике. Надо овладеть машиной. Цоколаев коленями зажал ручку управления, вытер рукавом своего флотского кителя кровь с лица и правой же рукой потянулся к газу. Гвардеец стонал от боли. Но самолет больше не падал, его удалось вывести в правильное положение, и, найдя необходимый ориентир, командир эскадрильи повел самолет к своему аэродрому. Капитана охраняли друзья.

Истребитель не мог держаться ровно: хвостовое оперение было почти полностью отбито, левая часть стабилизаторов валялась где-то на дне озера, фюзеляж и крылья светились сотнями пробоин. И все усиливалась боль. «Надо прыгать!» – подумал Цоколаев, однако не сделал никаких приготовлений к прыжку. Истребитель то проваливался, то, наоборот, лез вверх, он держался лишь на мощном моторе. Но и мотор вот-вот должен был заглохнуть – кончалось горючее. «Надо прыгать, – снова мелькнула мысль. – Так садиться нельзя!»

Совсем недавно он говорил молодым летчикам:
– Если будете тяжело ранены, если машина уже не повинуется – надо оставить ее!
А как должен поступить он, командир эскадрильи? Ведь ранение тяжелое, потеряно много крови, и глаза еле-еле видят, а машина... она и сейчас-то едва повинуется, а когда кончится горючее, тогда и из кабины не выбраться. Все это понимал и знал Геннадий Цоколаев и... не прыгал.

«Мне, комэску, вернуться на аэродром... пешком?» И продолжал лететь. Вот береговая черта, знакомая деревушка с холмом на границе летного поля. Геннадий совершает посадку. Сам вылез из кабины. Нетвердыми шагами прошел к летчикам, бежавшим навстречу, и потребовал:
– Бедукадзе, Стрельников – доложите!
Правой рукой Цоколаев сжимал рану на левой руке. Он мог каждую секунду упасть, ослабленный потерей крови и сильной болью. Но выслушал доклад.
Политработник капитан Константин Шорин сказал строго:
– Геннадий, садись в машину...
– Минуту, – отстранился Цоколаев, – объявляю вам благодарность. Бедукадзе, вы славно дрались, как и вы, Стрельников.
Сел в санитарную машину, крикнул:
– До свидания, орлы!

Как только зажила рана, и стали шевелиться пальцы левой руки, Геннадий Цоколаев вновь принял эскадрилью. Ее командир совершил более 500 боевых вылетов. Более 100 раз штурмовал он фашистов, уничтожил в Балтийском море 10 катеров с экипажами, сбил в воздушных боях 26 гитлеровских бомбардировщиков и истребителей, провел 82 разведки в глубоком тылу врага. За это и за умелое командование эскадрильей, летчики которой сбили сотни фашистских самолетов, Геннадию Дмитриевичу Цоколаеву и было присвоено звание Героя Советского Союза.

После войны врачи запретили многократно раненному в боях летчику-истребителю летать. Гвардии подполковник Цоколаев перешел на пункт наведения. Он щедро делился опытом с молодыми коллегами, помогая им совершенствовать летное мастерство, учил перехватывать воздушные цели на всех высотах, в самых трудных условиях.


При написании статьи использованы материалы из книги "Герои огненных лет",
под редакцией Синицына А.М., кн. первая, М., "Московский рабочий", 1975 г.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог